Евгений Щепетнов – Будем жить! (страница 25)
Шампанское пошло хорошо. Приятный вкус – терпкий, не сладкий. Я вообще-то еще тот выпивоха… можно сказать – никакой. Не то чтобы совсем не пробовал вина – даже водку пробовал, на сборах. И эта самая водка мне так не понравилась, что я больше ее даже не нюхал. Так вот – о сортах вина, о видах шампанского я знал довольно-таки много. Книги на что? А в книгах герои регулярно что-то да потребляют – начиная с самогона (обязательно мутного) и заканчивая ямайским ромом. А еще помню, что Сталин любил «Хванчкару». Читая книги, много чего можно узнать, главное – запоминать прочитанное. А на память я никогда не жаловался.
Мы ели, пили – еще шампанское, еще… потом какое-то красное вино, потом белое. Вроде и понемногу, но через час я уже был, можно сказать, пьян. Все вроде как понимал, и голова не кружилась, но в голове пустота, голоса кажутся одновременно и резкими, и далекими, а еще – расслабилась звенящая струна, которая проходила через всю мою душу. Отпустило, как об этом писали в книжках. Мне было хорошо и спокойно. Почему?
Ну, во-первых, я вроде как выиграл в лотерею, и приз был самым важным, самым дорогим, какой только может быть, – жизнь. Моя жизнь.
Во-вторых, все могло быть гораздо хуже – повстречал бы я этническую группировку, и мне бы выпустили кишки. Или Вадика-Глада с его АУЕ – при «любви» Вадика ко мне результат нашей встречи был бы ничуть не лучше, чем при встрече с кавказцами. А я вот тут – живой, в меру упитанный, напившийся шампанского, рядом с двумя прекрасными девушками. Мало того что прекрасными девушками, так еще и моими женами!
О господи… я даже это слово-то не могу произносить без содрогания! «Жена»! Черт подери, мне пятнадцать лет! Мне! Пятнадцать! Лет! Какая жена?! И уж тем более – жены?!
– Горько! – истошный вопль Митьки вырвал меня из тягучих раздумий. – Горько! Горько!
И с кем первой целоваться?! Что делать-то?!
Встал, беспомощно оглядел обеих и… обняв за плечи, притянул к себе. Исхитрился и чмокнул сразу обеих. Как? Да сам не понял! Пришлось чуть не стукнуть девчонок головами, соединив нос к носу, а потом сразу обеих! Как там говорилось? «Захочешь жить – не так раскорячишься»? Вот и раскорячился. А потом повернулся – поцеловал в губы Настю, подержал секунду, оторвался от Насти – поцеловал Лену. Под хлопки и хохот моих соратников.
Дикая, наверное, картина… жаль, никто не догадался сфотографировать, как это все было. Как-то и не подумали об этом. С исчезновением Интернета и главного Зла этого мира – социальных сетей – исчезло и желание фотографировать каждый свой шаг. Поел что-то – фотку в Сеть, иначе вроде как и не ел! Погулял на улице – зафотал прогулку! Позанимался в спортзале – сфоткал! Вся жизнь в фотографиях, и никакой тебе возни с проявителями и закрепителями, прогресс, однако!
Так вот – все кончилось. Весь прогресс закончился. И желание фиксировать свою жизнь в пикселях – тоже. Может, потом, когда-нибудь… Кстати, а наверное – зря не фотографируем. Что оставим потомкам, какое знание? Как они узнают, что это было и как мы выжили?
Кстати, насчет детей и внуков… хочется, чтобы они были. Но вот уверенности в том, что они будут, нет никакой. Будем действовать методом проб и ошибок… В общем, не попробуешь – не узнаешь.
Сопровождаемые гнусными улыбками и фальшиво-сочувственными напутствиями, мы ушли в свою спальню. Я шел так, будто мне в подошвы того и гляди воткнутся иголки. Глупо, наверное, но я, который не боялся драки, не боялся встретиться лицом к лицу с врагом… побаивался оказаться в одной постели с двумя красивыми девчонками. Это ли не смешно?
Нет, не так – я не боялся… хм… опасался? И так тоже сказать нельзя. Тьфу! Совсем запутался! В общем, мне не хотелось их разочаровать. Весь мой сексуальный опыт ограничивался порнофильмами, и о сексе я, можно сказать, знал только теоретически. Ну не до секса мне было, не до секса! Учеба, тренировки, снова учеба и снова тренировки! Да и соображать в этом направлении я стал не так уж и давно… не зря девчонки норовят гулять с парнями старше их года на два-три! Что толку от глупых одногодков, ничего не понимающих в деле секса?
Волей-неволей в голову приходила мысль, что Настя и Лена уже были с мужчинами… если можно так назвать толпу похотливых насильников. Как бы там ни было, но некий опыт в сексе у них есть, в отличие от меня. И это очень даже напрягало.
Кстати сказать, на лицах обеих моих подруг (ну не поворачивается язык назвать их женами!) никак не отражалось волнение текущего момента: «Ну и что – в спальню? Ну и что – поженились? Нормальное явление! Люди ведь женятся! А мы чем хуже?» Может, это потому они так спокойны, что чисто физиологически женщины быстрее приспосабливаются к изменяющимся условиям жизни? Где-то я читал такую версию. Мол, мужчины ломаются, потому что не могут принять то, что с ними происходит, а вот женщины – те психически гораздо устойчивее. Чушь, наверное! Если бы та же Катя была устойчивее, чем мужчины, она бы не покончила с собой. Хотя ведь нас и не использовали как сексуальные игрушки… откуда мне знать, как бы я поступил в таком случае?
Я ожидал, что подруги тут же погасят свет и будут раздеваться в темноте, но… ничего подобного не случилось. Они деловито разобрали постель, сняв с нее покрывало (белье сменили заранее, такого добра у нас теперь было – хоть каждый день стели новое, а старое выкидывай), а потом принялись раздеваться – ничуть меня не смущаясь, обмениваясь абсолютно малозначительными, не относящимися к делу замечаниями. Ну так, как если бы сейчас находились не в супружеской спальне, а в раздевалке спортзала.
Они даже фигурами были похожи. Не худые, не толстые, скорее – стройные, с плоскими животами и круглыми попками, с маленькой грудью правильной, красивой формы. Такая правильной формы грудь бывает только у женщин с силиконовыми протезами. Однако если присмотреться, можно заметить, что у обеих одна из молочных желез чуть-чуть больше другой. Как и положено натуральной груди.
Да, как сестры-близняшки. Только одна слегка меньше по размеру, да еще – Лена вся гладкая, безволосая настолько, что кажется – перед тобой пластиковый манекен.
И как они были красивы! Черт подери, мог ли я мечтать о таких девушках?! Даже во сне – никогда! Кто я такой для эдаких красоток?! Они должны были достаться какому-нибудь олигарху, мажору, кататься с ним в машине за пятнадцать лямов и… ублажать его по мере сил и возможностей. А вот теперь…
Прежде чем что-то сообразить, я не нашел ничего лучшего, чем вывалить соображения насчет олигархов и мажоров прямо к ногам моих женщин. Настя хихикнула, и даже вечно строго-серьезная Лена улыбнулась. А после улыбки, без всякого намека на пафос, сообщила:
– Глупенький! Ты наш мажор, олигарх, царь и бог в одном лице! Да, так получилось, что мы оказались вместе с тобой. Но разве это плохо? И вообще – хватит болтовни. Иди к нам!
Я шагнул вперед, девчонки снова заулыбались, облапили меня и стали раздевать. Через минуту я голый, как младенец, лежал в постели и почему-то все время испытывал желание прикрыть ладонями низ живота. Что было абсолютно глупо и иррационально в самой что ни на есть высшей степени – а зачем прикрывать? И от кого? Да и каким образом, когда все мое хозяйство деловито обследуют и… готовят к «делу»?
Первой была Настя. Потом Лена. Потом снова Настя. И снова Лена. Всю ночь, до самого утра! И только когда солнце уже поднялось над Волгой, зазолотив крыши домов и купола церкви на бугре, – мы уснули.
Вся ночь была как в тумане – я даже не помню точно, как все происходило. Стоны, всхлипы, легкий шепот, тихий смешок, снова поцелуи – мои девчонки, как оказалось, не против были целоваться и между собой. Но я тоже не против – если твои жены еще любят и друг друга – почему бы и нет? Если их это возбуждает, им это нравится и никому не мешает – да пусть себе. Но вообще-то я заметил, что поцелуи их были чисто дружескими.
Я заснул последним, ощущая в теле приятную усталость и легкое жжение в той части тела, которой сегодня пришлось изрядно поработать. Ну не привык я к таким бурным секс-марафонам! Выжат как лимон!
Где-то читал о том, что молодожены в первую брачную ночь могли довести себя до полного психического и физического изнеможения – так, что аж в обморок падали. Мне тогда это показалось полнейшей глупостью. Теперь – не кажется. Даже мне, спортсмену, привыкшему к экстремальным физическим нагрузкам, и то пришлось нелегко. Но я все-таки в грязь лицом не ударил!
Когда я продрал глаза и с легким стоном убрал с груди ногу Насти, каким-то образом оказавшуюся у меня над сердцем, с шеи Настину руку, обвившую меня, как амазонская анаконда, – на часах, стоявших возле камина, было уже начало второго пополудни. Полдня – на выброс. Хотя куда нам торопиться? И зачем? Можно себе позволить побездельничать хотя бы один денек.
Вытащил ноги из-под Лены, придавившей их, как куча камней (вроде и маленькая, а такая увесистая!), я сел на край кровати, едва не застонав от мерзкой, отвратительной боли, – я отлежал и ноги, и руки (девчонки передавили), так что теперь к ногам и рукам возвращалась чувствительность со всеми вытекающими… вернее, втекающими последствиями. Кровь расходилась по конечностям, вызывая тысячи кусачих мурашек. От этих мурашек хотелось выть!