Евгений Щепетнов – Академия (страница 46)

Облачко окружило палача, закружилось вокруг него, устроив что-то вроде водоворота, а потом…потом исчезло. И мне показалось, что все эти мушки каким-то образом вошли в Сторана, впитались в него, как вода в песок. Палач нахмурился, видимо он что-то почувствовал, побледнел, улыбка сбежала с его губ, а я быстро отвернулся, чтобы он не понял, что ЭТО сделал я. Проклятье. Я наслал на него проклятье! И в этом не было никакого сомнения.

Дальше все было как в тумане — меня слегка знобило, будто долго стоял на ледяном сквозняке, но через полчаса все уже нормализовалось. Все разошлись по учебным аудиториям соответственно распределению комиссией, а я отправился в свою комнату, почему-то ожидая увидеть Ану. Но не увидел. И тогда собрался и пошел в город. Настроение у меня было паршивенькое — перед глазами стояла изуродованная спина Беаты, а еще — облако черных «мушек», которые ныряли и ныряли в тело Сторана…

***

— Привет! — Аллен радостно обнял меня и демонстративно посмотрел на плечо, на спину, будто что-то отыскивая — А где? Инструмент где? Ты ведь играть пришел? Или только меня повидать?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Аллен не дал произнести ни слова:

— Пойдем! Ну?! Давай, скорее! Я тебе кое-что расскажу! А ты мне расскажешь!

Через пять минут я слушал рассказ музыканта, и думал о том, что не все так на самом деле, как выглядит. Вот, к примеру, Аллен — ну кто я ему? Случайный знакомый, который набил ему морду. А ведь он за меня бьется так, будто я его ближайший друг! Впрочем — а кто даст определение, что такое «друг»? Я всегда считал, что друг — это тот, кто не спрашивая себя стоит ли это делать, всегда прикроет тебе спину. Поделится последним куском хлеба и банкой тушенки. И тот, от кого не надо ждать удара в спину. Подпадает ли под это определение Аллен? Не могу сказать. Не знаю.

А потом я рассказал Аллену о том, что случилось со мной. И он порадовался, что я сумел избежать печальной участи. Конечно же, ничего я не рассказал ни о некромантии, ни о призраках, которые постоянно ходят со мной и сообщают о любых опасностях. Просто мне повезло, да и все тут. Выключили эти парни свои амулеты, вот я их и увидел.

— А сеть, сеть сохранил?! — жадно спросил Аллен, когда я отхлебнул из кружки ледяного пива. Глотка пересохла, пока рассказывал.

— Ну…валяется в шкафу — пожал я плечами — А что?

— Она дорогая! Очень дорогая! — азартно выдохнул музыкант — Ее можно за пять золотых продать, не меньше! Тащи ее сюда — я продам! Двадцать процентов комиссии — мои!

Я подумал, и решил, что деньги никогда не бывают лишними. А ведь едва не выбросил эту штуку! Кстати, барахло с убитых наемников я так и не получил. Все как-то некогда было. Там вероятно и деньги есть, и украшения.

— Вот! — музыкант извлек откуда-то увесистый кожаный мешочек, в котором что-то позвякивало, и с удовольствием брякнул его на стол — Твоя доля! Я все продал! И оружие, и украшения! Ну те, что мы спрятали на месте бойни. Кстати — по всему городу слухи пошли, что здесь объявился столичный Охотник! И теперь убивает уличную шпану и грабителей!

— Что?! — я закашлялся, поперхнувшись пивом, и сдавленным голосом простонал — Какой еще охотник?

— Темнота! — хохотнул музыкант — Ты что, не слышал про Охотника? Того, что в столице убивал всех грабителей и насильников? Вот ты темный какой! И откуда ты взялся, такой темный? Хе хе хе…

— Не клюй мне мозг — вздохнул я, и снова отпил пива — И не строй из себя великого мудреца. Это мне положено делать умную рожу — я все-таки в Академии учусь. А ты должен быть кротким и не оскорблять окружающих излишним своим умом! Понял?

— Ха ха ха! Понял! — расхохотался Аллен — Ладно, щас расскажу. В общем — в столице как-то несколько месяцев назад появился Охотник. Никто не знает кто он такой, но только развлекался этот парнишка тем, что ходил по улицам города, и когда на него нападали — убивал всех нападающих. И грабил! Забирал все, вплоть до грязных трусов!

— На кой черт ему трусы-то нужны? — опешил я, потрясенный тем, как пачкают мое имя «трусилявым» мародерством. Я даже штанов и рубах не брал, даже обуви — какие там к черту трусы?! Точно нищие раздели, а потом все на меня и свалили.

— А я откуда знаю? Может он их на стену вешал, а потом любовался? — хмыкнул Аллен — Охотники же вешают — рога там, головы зверей. А одного типа знал, так он собирал женские трусы!

— Зачем трусы-то? Надевал на себя, что ли? — фыркнул я.

— Не знаю. Может и надевал! Но только он счет вел девственницам, которых трахнул. Трахнет ее, а потом трусы заберет, как трофей. И на стенку вешает. В палатке вешал, везде, где жил. Достанет — разглядывает, нюхает… Больной такой вот был!

— Был? — усмехнулся я.

— Был, был — серьезно ответил Аллен — Он как-то пристроился насиловать девку одного купца, когда мы воевали на стороне…в общем — городишко взяли, немного пограбили. Я так-то не любитель насильного секса, а Мондран просто обожал это. И вот когда он на девку залез — откуда-то появился дедок со здоровенным топором, и смахнул башку Мондрану так, будто ее и не было. Видели, со стороны. Но не успели. Дедок девку-то подхватил, да и смылся куда-то в дом. Искали — не нашли. Потом дом подожгли, да свалили.

— А если бы нашли? — мрачно спросил я.

— Убили бы, конечно! — спокойно ответил Аллен — Мондран конечно же был совсем уж мудаком, но это был наш товарищ. Если всем с рук спускать, когда нас убивают — эдак не напасешься бойцов! Закон один — твоего товарища убили, значит, найди и убей тех, кто его убил! Нет, конечно не всегда выполняется, но если на месте, если рядом — само собой, отомстим! Я ведь тоже — когда ждал, пока тебя станут выносить из Академии, все передумал. Прикидывал, как тебя выручать буду. И выходило, что мне тоже вроде как конец придет. Но я же не мог тебя оставить! Попытаться-то я должен был!

Я кивнул, и задумался над услышанным. Мда…нравы тут еще те. Сам он не насиловал, но и насиловать не мешал — каждому свое! Такова жизнь! И вон как…вроде грубая скотина, наемник, руки по локоть в крови, а ведь не бросил. Дожидался, к смерти готовился. За это ему многое можно простить. Наверное.

Мы еще немного поговорили, я загрузил тяжеленький мешочек с монетами в рюкзак и ушел из трактира. На душе немного полегчало — то ли так подействовал вес кошеля, то ли разговор с Алленом (какой бы он ни был, а в самом деле, единственный в этом мире человек, которому я могу доверять…до определенной степени). Идти было довольно-таки далеко, потому я разорился и нанял извозчика, благо что их возле порта из болталось по меньшей мере с десятка полтора. Оно и понятно — моряки сходят на берег с деньгами, любят покататься по городу, прикупить чего-нибудь на рынках или в лавках, так что здешний таксистный «пятак» никогда не пустовал — кроме глухой ночи, конечно.

***

Скрещенные мечи, а еще — люди, стоящие друг напротив друга в характерных боевых стойках. Так выглядит вывеска на школе единоборств «Хенель». Прежде чем сюда прийти, мне пришлось найти укромное место, и потратил я на поиски этого места не менее часа. Ну вот где в городе можно уединиться так, чтобы рядом не ходили люди, чтобы никто тебя не видел? Сложная задача, точно. Пока нашел кусты в тупике по дороге в центр, пока приспособился устроиться так, чтобы меня никто не видел…пришлось потом оттираться и пыль стряхивать. Хорошо хоть не нагажено было…в городе все укромные уголки обязательно обгажены. Об общественных туалетах здесь по-моему и не слыхивали. Впрочем — как и во многих земных городах…

Хозяин школы был на месте — высокий, сухой мужчина лет семидесяти, похожий на ректора Академии. Возраст и принадлежность к определенной социальной группе всех нивелирует, люди становятся похожи, как братья. Я уселся на скамью возле стены, и стал ждать, когда мастер закончит занятия. В зале сейчас находилось человек двадцать — большинство мужчины, но было и три женщины. Вернее — девушки, возрастом двадцать с небольшим. Впрочем — я никогда не умел определять возраст женщин. Они всегда умеют сделать так, чтобы это самое определение сильно затруднить.

Мастер конечно же заметил меня сразу, как я вошел, но занятия не прервал. Дал мне проникнуться духом своей школы, посмотреть, как красиво и причудливо двигаются его ученики, и только через полчаса подозвал к себе одного из парней и приказал ему поводить занятие дальше.

— Приветствую — подошел он ко мне, и чуть улыбнувшись на мое «Приветствую вас, мастер!», спросил — Хотите учиться в моей школе?

Я внимательно посмотрел ему в лицо — оно было приятным. Ну вот бывает так — посмотришь на человека, и как-то сразу в голове возникает: «Приятный человек!» И наоборот — как с этим начальником охраны, там сразу видно, что клеймо ставить негде — тварь конченая.

— Мне нужно с вами поговорить — начинаю я, и вижу, как напряглось лицо мастера, как сдвинулись его брови — По поводу вашего сына.

— У меня нет сына — сухо, и довольно-таки резко бросил мастер — Был, но его убили! Теперь у меня нет никого…кроме вот их! (он указал на группу учеников, двигающихся сейчас в переходе из стойки в стойку) Что вы хотите? Говорите быстрее, я занят!

— Я знаю, кто убил вашего сына — говорю спокойно, стараясь говорить это как можно будничнее — Вот об этом я и хочу поговорить.