Евгений Щепетнов – Академия (страница 10)

— Хочешь уберу прыщик? Даже следа не останется!

— А ты умеешь? — Хельга высоко подняла брови — Я так-то хотела пойти к лекарю, но…

— Денег возьмут — закончил я за нее — А к Мастеру Гесселю чего не обратилась?

— Да ну его… — взмахнула руками девушка — Он конечно сделает бесплатно, но потом что-нибудь папе и выскажет. А папа начнет ныть на тему: почему не пошла к платному лекарю, зачем отвлекаешь преподавателей и персонал, я теперь буду ему обязан…тьфу! Не хочу!

— А кто у нас папа? — автоматически спросил я, прекрасно понимая, что вопрос был совершенной глупостью. Я уже понял, кто «у нас» папа.

— Мастер Зоран, ректор, кто же еще?! — хихикнула Хельга — Наверное, ты один только не знаешь! Страшно, да? Вот попробуешь затащить меня в постель, грязными ручками залезешь мне в трусики…тут тебе папенька все и оторвет!

— Что оторвет? — сделал я максимально глупую рожу.

— А то! Это самое, чем ты меня думаешь прельстить! Да я таких как вы…курсантов…в одном месте видала! Так и норовите соблазнить!

Я не стал спрашивать, в каком таком месте Хельга видала курсантов. Это ее право видеть курсантов в том месте, в котором она их видеть захочет. Но говорить об этом не стал. Просто протянул руку, взял ее ладонь в свою, и во вспыхнувшей ауре убрал розовый всполох, который относился к ее прыщику на губе. А также еще всполохи — к двум прыщикам на попе, и одному на левой груди. А еще — снял у нее боль в животе, которая делала Хельгу раздражительной. Впрочем — и не только она. Ну да…у нее эти самые дни.

Все заняло секунды три, не больше, Хельга даже не успела возмутиться. Только ойкнула, вытаращилась на меня взглядом застигнутой на лотке кошки, и молчала еще секунд десять после того, как я отпустил руку девушки. И не успела она что-то сказать, как дверь в зал советов распахнулась, и я услышал голос безопасника:

— Курсант Син, зайдите!

Захожу, все чин по чину, как и положено курсанту: почти строевым шагом, выправка, салют — картинка, а не курсант! Ну надо же потроллить этих напыщенных индюков? Особенно безопасника. Боец он скорее всего очень даже хороший, но человек… Впрочем, откуда я знаю, какой он человек? Мало ли кто как выглядит. Библиотекарь с виду ну чистый маньяк-убийца, или смерть с косой. Но поди ж ты — как оказалось, самый разумный из них человек. Но может тоже показалось. Я как Штирлиц — никому не должен верить! (Мне — можно!)

— Курсант Син! — торжественно объявил ректор — Посовещавшись, комиссия пришла к такому выводу: вы будете обучаться сразу на двух факультетах — лекарском и артефактном. Расписание ваших занятий уточнят позже. Приоритетность — лекарскому факультету. Лекарей у нас совсем мало. Кстати, возник такой вопрос: обучение в Академии длится три года. Ваша возрастная группа начинает сейчас последний год обучения. Вам придется заниматься с четырнадцати-пятнадцатилетними подростками. Но если вы ускоренно сдадите экзамены за курсы — вас переведут в группу вашего возраста. Повторюсь — если сдадите. Придется вам хорошенько постараться, чтобы наверстать упущенное время. Вам ясно? Вопросы есть?

— Мне ясно. Вопрос есть — отвечаю я, поедая глазами начальство. Начальство любит, когда его поедают. Если только это не могильные черви. И не зомби.

— Задавайте! — говорит таким тоном, что кажется, сейчас на окнах выпадет иней. Не принято, чтобы курсанты задавали вопросы. Надо отвечать: «Никак нет! Вопросов не имеется!» И таращить глаза на начальство. Оно это тоже любит.

— Мне нужно выходить в город — страдальчески сдвинув бровки отвечаю я — У меня нет мыла, ваксы, вообще ничего нет для поддержания чистоты. А насколько я знаю, купить тут это негде. И попросить купить все это я никого не могу — по известным вам причинам. Не позволите ли вы увольнительные до ноля часов, как и у всех курсантов?

Легкое замешательство, потом ректор на секунду задумавшись, говорит:

— Я считаю, и совет со мной наверное согласится — это можно позволить. Но прежде выучите правила поведения курсанта за пределами Академии — Мастер Рогс примет у вас экзамен.

— А могу ли я сдать этот экзамен прямо сейчас? Я выучил правила.

— Да? — почему-то удивляется ректор — Ну…ладно. Мастер Рогс, проверьте знания курсанта.

Минут пятнадцать этот чертов безопасник гоняет меня по всем пунктам правил, и только когда его коллеги стали что-то бурчать и недовольно на него смотреть — отстал. Правила я знаю отлично, меня этим не проймешь. И знал, что придется сдавать такой экзамен — рано, или поздно. Не зря же я сутками сидел в библиотеке!

— Итак, курсант Син, получите свой жетон у Главы службы безопасности. Зайдете к нему. когда, Мастер Рогс?

— После обеда — вздохнул безопасник так, будто я должен не жетон у него забрать, а всю его зарплату за две недели.

Из зала я вышел бодро, молодцевато, как Швейк, отправляющийся на войну. Маленькая, но победа была одержана!

***

Хельга проводила взглядом этого странного парня, дождалась, когда комиссия, переговариваясь, вышла из зала советов, и закрыв на ключ ящик стола, в котором хранила бумагу, чернила, косметику, купленную ей отцом на день рождения (дорогая, с магией, но от прыщей плохо помогает!) и заторопилась вон из приемной. Через минуту она уже стучала каблучками по коридору женского отделения, и еще через минуту стукнула в дверь особым стуком, который они нарочно придумали с Фелной. Тук…тук-тук-тук…тук-тук.

Подруга открыла не сразу — заспанная, опухшая со сна. А еще — ее лицо покрывала россыпь красных, отвратного вида прыщей, над которыми Фелна уже оставила надежду одержать победу. Столько денег перевела, столько лекарей обошла — ничего не помогает! И даже здешний лекарь разводит руками — каждый месяц ей нужно потерпеть. Вот такая особенность организма! Если тратить на нее снадобья Академии — это никакой бюджет не выдержит. Прыщи — не боевая травма, и не болезнь, которая мешает учебному процессу. Это просто такая личная проблема, которую каждый курсант должен решать своими средствами.

— Новость тебе расскажу! — Хельга ворвалась в комнату, как зимний ураган — Представляешь, у меня на губе прыщик вскочил! Ну, ты знаешь — каждый месяц такая проблема. А еще — живот болел так, что аж терпежа никакого не было! Говорила папке — а он, мол, пошла служить, так служи! А не придумывай повод сидеть дома! Ну, так вот — этот самый Син, увидел прыщ у меня на лице, как схватит меня за руку, как сожмет! Знаешь, какой он сильный, и рука у него…прямо как обжигает! Да, как огненная!

— Ближе к делу! — фыркнула Фелна, задирая короткую ночнушку и почесывая упругую ягодицу под узкими трусиками — Чего так возбудилась? Влюбилась в этого недотепу, что ли? Так зря! Завтра ему Грендель голову оторвет!

— Дура ты, Фе! Еще кто кому оторвет! Я подслушивала, когда комиссия сидела, так вот, он…

Хельга спохватилась, прикрыла рот ладонью, потом снова разулыбалась:

— Так вот он взял, и убрал у меня прыщ! И следа не осталось! И на груди был прыщ — тоже не осталось следа! И вот тут чесалось (она повернулась и забавно отлячила круглый задик) — и теперь там ничего не осталось! Представляешь?!

— Вот как? — Фелна медленно подошла к висящему на стене дорогому зеркалу в золоченой оправе, медленно стянула с себя ночнушку, оставшись почти совсем обнаженной, и стала смотреть на свое отражение, поворачиваясь, морщась, как на нечто неприятное, гадкое.

Вообще-то фигура у нее была замечательная. Стройные, длинные ноги, небольшая, но крепкая и ровная, очень красивая грудь, аккуратная попка без малейших признаков целлюлита. Тонкая талия, плоский живот — Фелна очень много времени уделяла занятиям физическими упражнениями, единоборствам.

Все хорошо, вот только одно «но». Тело ее покрывали красные гнойники — одиночные, и россыпью. И как бы она не боролась с ними — прыщи появлялись снова и снова. С детства мучается, и каждый месяц эта проблема обостряется. На борьбу с прыщами уходят деньги, и немалые — лекари берут за свои услуги очень дорого.

Еще — на лечение тратится свободное время, но самое главное — это чувство собственной неполноценности. У нее нет парня, она до сих пор девственница, и это в восемнадцать-то лет! Кому скажи — засмеют! Но кому она нужна — с такой-то рожей?!

Хорошо, что папаня очень влиятельный человек, и Фелну опасаются травить. Иначе жизнь в Академии ей показалась бы совершеннейшим адом. Да и сейчас она не больно-то рада эдакому своему существованию. Она точно знала — за глаза ее зовут «Красномордой». Худшего для девушки и придумать нельзя! Потому она и успешна — и в учебе, и в боевых искусствах — чтобы доказать, что пусть она и Красномордая, зато умнее и сильнее большинства из тех, кто в лицо ей улыбается, а за глаза презирает и хихикает в спину!

— Ты можешь меня с ним познакомить? — ровным голосом спросила Фелна, с неудовольствием продолжая глядеть на себя в зеркало — А то будет странно, если я вот так запросто к нему подойду.

— Вот! А я для чего пришла?! Давай заявимся к нему после обеда! — просияла Хельга — И поговорим! Кстати, он меня как раз и приглашал! Только я его обсмеяла — мол, болван, приглашает в свою каморку на свидание! Папаша ему член оторвет за меня! Знаешь, а Петр не такой болван, как я думала. Веселый, шустрый…а уж какой красивый…ты видела, какие у него глаза?! Ох, эти глаза…как лужи растаявшего льда под голубым небом! И рука…такая горячая…