Евгений Щепетнов – 1972. Возвращение (страница 2)
– А выезд? Когда закончится вся эта катавасия с Никсоном, он точно запросится в США – у него там бизнес. И у него там деньги. Огромные деньги! Ты считаешь, его можно будет выпустить?
– А почему бы и нет? Пусть едет. Но не забывает, кто его настоящие друзья. Кто его поднял наверх!
– Хочешь стать ему добрым дядюшкой?
– Хочу, чтобы он СССР воспринимал как дом родной. Чтобы ради него старался не за страх, а за совесть. Впрочем – как и раньше старался. И он на самом деле заслужил свои ордена, ты же знаешь. Он спас столько людей, что…в общем – можно ему и еще орден вручить. Пусть работает!И Государственную премию. И квартиру выделить!
– Так у него их две!
– Тогда дачу, где-нибудь в Переделкино, где и положено жить писателям. Почему бы и нет? Привязать! Привязать его к нашей стране! Задарить подарками, окутать вниманием! Чтобы родина его была здесь, а не в Штатах! Чтобы он всегда стремился вернуться именно сюда, чтобы ЗДЕСЬ был его дом! С ним нельзя с позиции силы, его надо покупать! Не за деньги, нет – его надо купить…любовью! И тогда он расшибется в лепешку и сделает все, что нам нужно! Всего себя вывернет наизнанку ради своей Родины! Я знаю такой тип людей, да и ты их знаешь. По большому счету мы с тобой сами такие. Больше всего таких людей обижает неблагодарность государства, которому они служат. Ты же помнишь времена Сталина. Чем отличался Сталин? Он умел ценить людей. Если человек сделал для государства что-то важное, что-то дельное – он должен быть вознагражден. И это правильно. Кстати, ты подробности операции по эксфильтрации знаешь?
– Знаю. В багажнике машины вместе со своей секретаршей.
– А знаешь, что это он купил машину? Вернее – куплена она на посольство, но за деньги Карпова. И он хочет поставить ее на учет на себя и на ней ездить. Кадиллак. Не будет ли это слишком вызывающе? Даже у членов правительства нет таких машин!
– Сам же говоришь – надо вознаграждать. Но тут вообще случай особый – машина-то им и куплена. Так почему мы должны ее отбирать? Пусть ездит. И вообще – почему бы известному писателю с мировым именем не ездить на кадиллаке? У членов правительства таких машин нет? Так у них свои персональные машины. А что касается зависти коллег-писателей, так пускай лучше работают, тогда и купят такие машины. Мы, кстати, скоро разрешим ввоз иностранных машин. Почему бы и нет? Мы так насытим рынок машинами, что в каждом доме будет машина, и не одна! И это правильно! У населения куча денег на руках, а в экономике их нет! Товара нет! Надо насыщать рынок товаром, хватит сидеть только лишь на продаже нефти! Ладно, это все потом. Сейчас речь о Карпове. Пусть ездит, пусть покупает…а насчет дачи я подумаю. И насчет квартиры – тоже. Дадим ему квартиру в высотке на набережной – как и положено маститому писателю пусть живет там. А кооперативную квартиру оставит детям. Или внукам. Итак, когда они прилетают?
– Примерно через час (посмотрел на часы).
– В пятнадцать ноль-ноль чтобы был у меня. Один. Секретарша его мне не интересна.
– А зря! – усмехнулся Семичастный – Очень даже интересная мадам! Будешь смеяться – но она почти копия Натальи Варлей, такая же красотка. Только чуть похудее, и ноги подлиннее. У нашего писателя губа не дура! Умеет находить себе красивых подруг.
– Умеет – усмехнулся Шелепин – Все, давай, работай! И мне докладывай. Не терпится посмотреть вживую на этого загадочного путешественника…так ли он умен, как ты говоришь? Наворотил он в Штатах выше крыши! Теперь разгребать, да разгребать!
– Ты знаешь…а может и неплохо наворотил. У них там теперь такая грызня началась, что как бы гражданской войной это не закончилось! Республиканцы и демократы перегрызлись до мордобоя, ФБР и ЦРУ вываливают компромат друг на друга – Конгресс кипит, вонь стоит – как от выгребной ямы в июльскую жару! Если бы мы хотели добиться такого результата – даже и не знаю, как бы смогли его достигнуть. Кстати, до сих пор не известно, что же такого сказал Карпов Никсону, что ФБР вдруг решило убрать их обоих! Вовремя он сбежал из Штатов, что кстати доказывает его разумность. Не стал изображать из себя героя, а нормально ударился в бега. Кстати, помнишь роман Джованьоли «Спартак»? Там описывалось, как Спартак на арене выиграл бой с превосходящими числом противниками. Так вот наш Карпов взял его метод на вооружение. Спартак не постыдился броситься в бега, чтобы потом расправиться с противниками по одному.
– Иди ты…знаток литературы! – усмехнулся Шелепин – будем привязывать нашего Карпова к родине. Кстати –
– Имеешь в виду, что он мог зажраться и превратиться в чуждого нашей родине человека? Уверен – нашего. Все, что он делал до сих пор, доказывает, что делал он это для того, чтобы помочь нашей стране. Конечно же и сам не оставался внакладе, но вообще-то аналитики говорят, что к деньгам Карпов равнодушен. Да, он любит хорошие машины, любит хорошие дома, но с деньгами расстается легко, можно сказать даже раздает – друзьям, например. Не замечено в нем патологической жадности, свойственной многим нуворишам. Он ничуть в этом плане не изменился с тех пор, как был нищим начинающим писателем, пригретым врачом-психиатром больницы для душевнобольных.
– Кстати, как она там? Как ребенок Карпова?
– Мы следим за ними. Ребенок здоров, а ей осталось совсем немного. Карпову пока не сообщали.
– Пока не надо сообщать. Я подумаю, как и когда лучше будет это сделать.
– Ну тогда все! До встречи, товарищ генеральный секретарь!
– До встречи… – и Шелепин углубился в чтение какой-то бумаги из папки. Все, аудиенция у Генерального Секретаря КПСС была закончена. Председатель Комитета Государственной Безопасности СССР повернулся и тихо ступая по толстому ковру, пошел на выход из кабинета.
Глава 1
15 часов полета. Много это, или мало? Смотря как лететь! Если летишь в комфортабельном боинге, да еще и на спальном месте – что тут такого? А если в гулкой, громыхающей, ревущей четырьмя турбинами жестянке без всяких таких…удобств, то 15 часов кажутся очень даже приличным временем перелета. Приличным – в смысле очень долгим.
Нет, я не скажу, чтобы нам было совсем уж так неудобно. Я вытащил с заднего сиденья кадиллака колеса, уложив их на скамьи вдоль борта «Антея», перегрузил барахло из салона в багажник,а частично на те же скамьи, и откинув спинки сидений получил великолепнейшие лежанки, на которых можно было с комфортом пережить оставшиеся часы полета.
Вот с туалетом была загвоздка. Я-то человек привычный насчет потерпеть, опять же – мужчины терпят это дело гораздо дольше чем женщины. А вот Ольга…та уже через два часа захотела так сказать…излить посильно. И что делать? Пошел к летчикам, объяснил ситуацию. Те конечно же все поняли, посмеялись (не без этого!) и выдали нам с Ольгой один из химических туалетов-ящиков, которые штатно находились на борту этого самолета. Пришлось Ольге прятаться за мой кадиллак, укрываясь от нескромных взглядов воздушных асов, и делать там свои маленькие делишки. Впрочем, через несколько часов приспичило и меня – все-таки пятнадцать часов для туалета это очень даже много.
Ну а в промежутке между походами на горшок мы с Ольгой лежали на наших ложах в белоснежном кадиллаке и дрыхли, наслаждаясь безопасностью и покоем. Мы летим
Кстати, питаться мы в полете не стали, памятуя о том, что потом возможно придется отправиться на этот замечательный химический горшок. И такая перспектива нас почему-то не прельщала.
Я посчитал – когда именно мы должны будем оказаться в Москве, в какое время суток. Получалось – где-то около полудня. Вылетели мы из Вашингтона в полдень, что по Москве составляет двадцать часов, прибавить к двадцати часам пятнадцать – вот и выходит около полудня. Нормально, чего уж там.
В Москве сейчас холодно – конец марта, не так, как в Вашингтоне. Снег уже начал подтаивать, но до настоящей весны еще далеко. Хорошо что мы в общем-то одеты тепло – куртки-«аляски» для нашего климата самое то.
– Через двадцать минут садимся! – крикнул парень из сопровождающих (их было трое), когда я открыл дверцу машину после его стука – Садимся, слышали? Барахло загружайте назад, в машину!
– Оль, подымайся! – я потихоньку толкнул спящую подругу, и та мгновенно села, сразу же став деловитой и собранной, как и полагается правильной секретарше. А кто же она для меня? Секретарша и есть. Машинистка. Переводчица. Ну и…боевая подруга, да. После того, что мы с ней пережили…в общем – она мне не просто секретарша, и не просто подруга. Именно что – боевая подруга. Не всякая секретарша со своим шефом ползает по земле, укрываясь за машинами от града пуль. И кстати, надо отдать ей должное – не впала в истерику, не повисла тупым мешком у меня на руках, а делала все, что я ей приказал!
Я всегда был против служебных романов, но что делать, если судьба бросила нас с ней в одну постель? Я давно без женщины, она уже годы без мужчины, что нам оставалось делать? Мы же просто люди…
Загрузили барахло. Колеса к моему кадиллаку – в багажник и одно колесо в салон (не уместилось), остальное барахло (джинсы-куртки, виски-сигареты и прочую дрянь) распределили и в багажник и опять же в салон. Нормально, авось не сопрут. А если и сопрут, так не велика потеря. Значит, им было нужнее, нашим советским людям.