Евгений Щепетнов – 1972. Родина (страница 50)
Я хотел взять его на руки, но не решился – разбужу…пусть поспит мальчишка. Пойду, поговорю с сиделкой.
– Давайте я вам чаю налью – предложила она, когда мы сели за кухонный стол – Я уже рассказала вашей девушке, но еще расскажу. В общем – дают Зинаиде Михайловне от недели, до месяца. И вообще, профессор Званцев, ну тот, что по раковым болезням, сказал, что непонятно как она еще живет. На одном, говорит, упрямстве. И сказал, чтобы готовились. Но у Зинаиды Михайловны и так все готово. Она и к нотариусу ездила, и меня подготовила, чтобы я вас ждала. Говорит – вдруг живой не дождется, так чтобы я вам все рассказала – где бумаги лежат, к какому нотариусу идти, чтобы в права наследства вступить. Ну вот, дождалась. Она такая хорошая женщина! И так вот случилось! И ничего ведь не сделать! Рак печени не лечат! Мне профессор сказал! Вы на похороны останетесь, да? Нужно будет поминки заказать, чтобы честь по чести все…
– Да погодите вы ее хоронить! – меня вдруг взяла дикая злоба – Она живая еще! А вы уже поминки, памятники!
– Простите… – испуганно пролепетала Катерина – Я не хотела вас расстроить. Да, вы правы…но и Зинаида Михайловна уже говорила об этом, и распоряжения дала. Все расписала – у меня вон там бумага лежит. И про поминки, и про памятник… Простите. Я понимаю, вы еще не привыкли…а я рядом с ней уже давно.
– Вы простите…сорвался. Так навалилось все. Я-то ее помню красавицей, цветущей, яркой! И тут такое…простите…
– Я вам постелю в комнате Мишеньки, хорошо? – тут же просветлела лицом Катерина – Там диван широкий, вам вдвоем с Настей будет удобно.
Я промолчал, только пожал плечами. Честно сказать – мне сейчас было абсолютно наплевать, где я буду спать – на полу, на коврике, или на постели. И с кем спать. Какие там к черту мысли о сексе! Тут одна мысль – как обмануть смерть? Я столько лет обманывал эту корявую старуху, и вот она меня настигла, ударила в больное место. Вначале одну подругу забрала. Теперь – вторую. Чья теперь очередь? Ольга? Я просто какой-то демон смерти…навлекаю беду на моих женщин.
Нет, на диване с Настей я не лягу. До тех пор, пока нахожусь в доме Зины, до тех пор, пока она жива. Не буду отравлять ей последние дни. Хотя мне кажется, она бы ничего по этому поводу не сказала, даже порадовалась бы за меня. Она такая…Зина.
Я прошел к комнату Зины, снял джинсовую куртку, рубашку, носки – джинсы снимать почему-то не стал. Лег как есть, в штанах. Нашарил руку Зины, тихонько сжал ее пальцы и закрыл глаза. Зина тихо дышала, и не шевелилась. А я лежал, и думал, думал, думал… А потом в голове моей зародилась маленькая такая, можно сказать бессмысленная – но надежда. А вдруг получится? А вдруг это не ерунда? Завтра поговорю с Зиной, как только она проснется. Завтра. И незаметно уснул.
Проснулся от прикосновения. Кто-то легонько гладил меня по щеке. Я посмотрел и увидел улыбающееся лицо Зины, на котором живыми оставались лишь ее глаза. Так могла улыбаться мумия фараона, если бы каким-то чудом она ожила. Зина сидела рядом со мной на краю кровати, и я удивился – как она сумела встать так, чтобы я не услышал? И как у нее хватает сил, чтобы сидеть?
– Я укол сделала, и мне легче! – сообщила Зина, и я понял, какой она сделала укол – Нет, не беспокойся, мне не больно. Просто слабость, и все. Ходить трудно. Но я все равно хожу! Нельзя сдаваться! Никогда нельзя сдаваться! До последней минуты!
Она помолчала и предложила:
– Пойдем, подержишь Мишеньку на руках? Он уже проснулся, Катя с ним занимается.
Зина тяжело, с усилием встала, пошатнулась, но удержалась на ногах. Я мгновенно вскочил и придержал ее под локоть. Так мы и пошли из комнаты, Зина, шаркающая ногами по полу, и я, прямой, как столб изо льда.
Теплый…он такой теплый, мой сын! От него пахнет молочком и здоровым ребенком. Миша смотрел на меня моими глазами, и мне вдруг на секунду показалось, что это я – стою в кроватке, дергаю прутья, требуя простора и свободы, и лепечу что-то невнятное, из чего различается только «ма-ма». Дежавю…
– Слышишь, он меня зовет! Он знает! Такой умненький, ну копия тебя! – счастливо улыбнулась Зина – Мишенька, это папа! Скажи – па-па!
– Па-па! – повторил Миша и улыбнулся, и Зина тихо, совсем тихо засмеялась:
– Слышал?! Ты слышал?! Он сказал папа! Господи, как бы мне хотелось…
Она не закончила, но мне и так было понятно – чего бы ей хотелось. Зина посмотрела вокруг, увидела Настю, замерла, улыбка сошла с ее губ. Она на секунду прикрыла глаза, вздохнула:
– Красивая у тебя девушка. Очень красивая. Тебе под стать! Берегите Мишеньку, ладно? Отведи меня в спальню, пожалуйста…
Зина пошатнулась, я шагнул к ней, и одним быстрым движением подхватил ее на руки. Она была легкой, совсем невесомой – кожа да кости. Тень от прежней – сильной, тренированной Зины.
– Ну какой же ты сильный! Я всегда удивлялась – ты такой могучий, и не подумаешь с первого взгляда. А как сожмешь – дух захватывает.
Зина погладила меня по щеке и закрыла глаза. Дыхание ее сделалось прерывистым, неровным, и я испугался – неужели все?! Неужели конец?! Да черт же подери!
– Нет-нет, все в порядке. Немного устала – улыбнулась Зина, и я зашагал к спальню –
Она усмехнулась и закрыла глаза. Я аккуратно положил ее на постель и сел рядом. Думать не хотелось, делать ничего не хотелось, есть-пить тоже не хотелось. Я будто окаменел, у меня исчезли все человеческие желания. Кроме одного – чтобы ЭТОГО не было. Страшно смотреть, как близкий тебе человек умирает. Когда убивают на войне – плохо, от смерти убитого товарища – больно. Но это война. И там – сразу. Упал с пулей в сердце, и…все. А когда вот так – человек ходит, говорит, все понимает…и он фактически уже мертв. Это страшнее.
Я стал обдумывать свою идею, и у меня как всегда в этих случаях сильно заболела голова. Заломило в затылке, стало стучать в висках. И это было странно. Я уже и забыл, когда болел – Гомеостаз, он такой.
– Как хорошо, что ты рядом! – Зина смотрела на меня широко открытыми глазами – Не вини себя. Ты совсем ни в чем не виноват. Так сложилось… Просто так сложилось.
– Зина! – решился я, и голова моя взорвалась болью – Зина…я сейчас тебе кое-что расскажу, ты слушай и не перебивай. Это очень важно. Очень!
– Кстати, ты так и не рассказал мне о своей жизни! Я уснула! – вздохнула Зинаида – Ой, прости…продолжай.
– Молчи. И слушай. Помнишь, я говорил, что хочу съездить на то место, в котором я оказался после переноса сюда, в этот мир? Помнишь, ага. И наверное помнишь, что я так ни разу и не съездил? Как думаешь, почему?
– Почему? – Зина удивленно подняла брови.
– Не могу. Как только я подумаю о том, что нужно попробовать туда съездить, в тот день, когда меня перенесло – так сразу возникает дичайшая головная боль. И тошнота. Меня будто нарочно туда не пускает! Понимаешь? Запрещает приближаться!
– Ты хочешь сказать…портал в твой мир открывается в эту самую ночь?! – Зина недоверчиво помотала головой – Как так может быть?
– Спроси чего полегче – пожал я плечами – Мне-то откуда знать? Но самое главное, что я уверен – он работает. Просто не позволяю себе думать об этом, потому что мне сразу становится плохо. Меня не пускает туда! Мне нельзя уходить назад, понимаешь?
– Понимаю…ты считаешь, что некая сила…ну…назовем ее условно «бог». Или нет, лучше как ты – «Провидение». Провидение не пускает тебя назад, так как ты не выполнил некую миссию в этом мире. Миссию, ради которой тебя сюда перебросили. Так?
– Так. Потому мне не позволяется ни подойти к порталу, ни находить мою семью – мать, отца. Самого себя. Мне
– Ты хочешь, чтобы я прошла в портал? – Зина недоверчиво помотала головой – А что это даст? Ты думаешь, врачи из будущего смогут вылечить меня от рака? Ты же сам говорил – ваша медицина не настолько далеко ушла вперед, чтобы лечить такие болезни. У вас и от туберкулеза умирают, и от пневмонии. И уж рак печени точно никто не лечит.
– Посмотри на меня, Зина! – сказал я тяжело и веско – Ты что-то во мне замечаешь? Сравни меня того, что ты увидела в первый раз в своей больнице, и теперешнего. Ну? Давай! Ты доктор медицины, профессор, врач – давай! Опытным взглядом!
– Тогда ты был седой, грузный, на вид лет пятьдесят, или даже чуть больше. Сильный, мускулистый, но видно, что потрепан жизнью. Теперь – тебе лет двадцать пять, и от тебя просто брызжет здоровьем, силой и уверенностью. Ты совсем другой. Молодой, красивый. Хотя и тогда ты был очень красив! Просто никогда этого не понимал. Как и сейчас, наверное… (она улыбнулась).
– Зина…после одного ранения в Штатах я почти лишился крови. Совсем. Из меня хлестало, как из ведра. Пуля в сердце. Но выжил. Я не могу пить спиртное – трезвею буквально через считанные минуты. Организм нейтрализует алкоголь. Наверное, я мог бы выпить яд и уцелеть. Я вообще не болею – никогда и ничем. Уверен – могу спать в снегу, и даже не чихну. Понимаешь?