Евгений Сатановский – Турецкие диалоги. Мировая политика как она есть – без толерантности и цензуры (страница 3)
Евгений Сатановский: Это – то параллельное государство, которое, видимо, существует везде. Эдакая архаика, которая оказывается едва ли не более влиятельна, чем официальная власть, когда наступает время разбираться, кто и что именно может. Это и в Средней Азии произошло, и в Казахстане, внезапно и для их собственных властей, и для всех окружающих. Просто потому, что там этого никто не ожидал. Похоже, что и в Турции может случиться то же самое.
Иван Стародубцев: В этой связи возникает весьма занятный вопрос. Есть официальная иерархия в государственной бюрократической системе, включая, как самый яркий пример, те же Вооружённые силы страны. Есть генерал и есть майор, и они в этой армейской иерархии очень понятным образом структурированы.
А что, если они оба являются членами другой организации, некой религиозной секты, где они – генерал и майор – по званию и полномочиям соотносятся ровно противоположным образом? Как это будет работать в условиях несения ими военной службы? Где пролегают границы и что делать с пересечениями?
Евгений Сатановский: А вот это – любопытная вещь! Причём ответа на этот вопрос не смог дать, по-моему, ещё никто и нигде.
Иван Стародубцев: Принадлежность к любой религиозной секте и твой статус в этой религиозной секте априори должны перевешивать всё остальное. Это создаёт для любого государства, которое допускает существование у себя подобных параллельных структур, огромную опасность.
Евгений Сатановский: Ну это – добрый старый принцип исмаилитов «пир у мюрид». «Последователь и учитель». При котором, учитывая традиции скрытого имама и то, что кто именно – последователь, а кто – наставник, непосвящённые вообще знать не должны, возникает такая мешанина в умах. Тут ещё поди разберись, кто в доме хозяин, кто – самый главный? И кстати! Это не только в традиционных религиозных системах с древности работает, но и в современных организациях, построенных по модели воинствующих орденов и сект прошлого. Тот же украинский «Азов» ровно по этим принципам и устроен.
Иван Стародубцев: Это – действительно, большая опасность, которая всколыхнула турецкое руководство в 2016 году. И как выглядит ситуация сейчас, спустя шесть лет активной борьбы в Турции с сектой Фетхуллаха Гюлена, широкой публике неизвестно.
Тем не менее главным итогом работы Эрдогана, политика, безусловно, феноменального, уже вписавшего своё имя в историю Турции, является то, что страна возвращается на мировую арену. И возвращается она именно в качестве державы, которая имеет не только региональные, но и глобальные притязания.
Подчеркну: вот, возможно, главный итог почти что 20-летнего нахождения во власти президента Реджепа Тайипа Эрдогана.
Причём замечу, что Эрдоган – абсолютный рекордсмен-долгожитель в турецкой политической истории. По длительности своего пребывания во власти он обогнал даже основателя и первого президента Турецкой Республики Мустафу Кемаля Ататюрка, который стоял у руля с 1923 по 1938 год.
Евгений Сатановский: И при этом я слышал фразы о том, что «Эрдоган болен», «тяжело болен», «вот, он уже сходит с политической арены», наверное, последние полтора десятка лет – не меньше.
Иван Стародубцев: То, что состояние здоровья у Реджепа Тайипа Эрдогана на разных этапах его политической карьеры было разное – не вызывает сомнения. Он болел и болел серьёзно.
Другой вопрос, что у Эрдогана есть жизненная сила и жизненная энергия, о которых упоминал даже наш президент Владимир Путин в своей телеграмме, в феврале 2022 года, где он желал захворавшему коронавирусом турецкому лидеру скорейшего выздоровления.
Евгений Сатановский: На самом деле у Турции есть по соседству ещё один такой же государственный деятель, которому уже лет 25 как предсказывают уход с политической арены, а то и в мир иной. Это верховный аятолла Ирана, рахбар Хаменеи, который пришёл к высшей власти 30 с лишним лет назад и уже тогда был человеком не самым молодым и не самым здоровым. И все говорили: «Ну, это всё – на короткое время. Мы же понимаем… А потом будет новый рахбар!» А он правит до сих пор.
Иван Стародубцев: Это – ровно то же самое, что подумали про себя светские в Турции, включая военных, когда в 2002 году, в результате несколько парадоксальной комбинации особенностей турецкого избирательного права и итогов голосования вновь созданная Партия справедливости и развития Реджепа Тайипа Эрдогана, набрав всего 34 % голосов на выборах, получила квалифицированное большинство в Меджлисе и вместе с ним абсолютную власть в стране. А дело было в 10 %-м избирательном барьере, придуманном в Конституции 1980 года для отсечения «лишних политических партий» от Меджлиса, включая партии религиозные. Вот их и отсекли в 2002 году в пользу новичка турецкой внутриполитической арены – происламской Партии справедливости и развития.
Евгений Сатановский: Совершенно неожиданно, на самом деле…
Иван Стародубцев: Именно. Все подумали, что это не всерьёз и ненадолго. Когда до них наконец начало доходить, что происходит, они развязали отчаянную борьбу по отстранению Реджепа Тайипа Эрдогана от власти, вкупе с запрещением его политического движения.
Если посмотреть вехи и этапы этой в буквальном смысле войны, то там прямо-таки баталия шла за баталией. В результате многолетней войны «между прошлым и будущим» абсолютным победителем на всех участках фронта, если выражаться в таких военных терминах, вышел Реджеп Тайип Эр- доган.
Реджеп Тайип Эрдоган превратил страну из парламентской в президентскую республику. Он отразил попытку судейского корпуса страны по запрету своей Партии справедливости и развития. Он провёл референдум по поправкам в Конституцию и, сняв судебный иммунитет, отдал под суд всех доживших до наших дней участников военного переворота 1980 года.
В период с 2012 по 2019 год тянулись в стране знаменитые дела «Бальоз» и «Эргенекон», которые привели не только к снятию со своих постов высшего военного командования Турции, но и к замещению офицерского корпуса.
В 2017 году президент Эрдоган провёл референдум и превратил страну в президентскую республику. Опять же, выиграл он этот референдум с минимальной разницей, меньше чем 3 %. Но ведь выиграл же… И в этом – весь Эрдоган. Он умеет выигрывать матчи с минимальной разницей в счёте. То, что у спортсменов называется на «морально-волевых», когда исход – далеко не очевиден.
С момента своего прихода ко власти Эрдоган заявил о том, что Турции нужна «гражданская» Конституция, то есть – не та Конституция, которая была принята в 1982 году в результате военного переворота 1980 года. И приблизительно где-то десяток лет он пытался договориться с оппозицией по поводу текста нового Основного закона. Сделать это у него не получилось.
Потеряв терпение в 2017 году, он переключился на другой сценарий достижения желаемого: подготовил референдум, на котором предложил «некоторые поправки» к Конституции, числом всего-то менее двух десятков.
Только эти «некоторые поправки» в итоге кардинально изменили весь Основной закон страны – настолько грамотно они были подготовлены. Если кратко изложить суть этих поправок, то просто везде, где в тексте Конституции используется слово «премьер-министр», оно было заменено на другое слово – «президент». Это – если говорить совсем кратко и упрощённо. Ведь там был сделан ещё целый ряд «настроек», а точнее – «перекроек» системы власти.
Евгений Сатановский: Элегантно, вполне…
Иван Стародубцев: Вообще говоря, турки чем славятся? Они – мастера эффективных решений. Если можно достичь цели просто и без затей, они не склонны выдумывать ничего пусть и более элегантного, но избыточного. Они – сторонники эффективных действий. Эрдоган в этом смысле – «плоть от плоти».
Что будет внутри страны дальше, удастся ли Эрдогану и его партии победить на предстоящих выборах 2023 года? Удастся ли ему дальше обеспечить преемственность власти, удастся ли обеспечить продолжение жизни Партии справедливости и развития и не окажется ли она партией одного человека – таков груз накопившихся вопросов в отношении турецкой внутренней политики.
Но есть некое наследие, которое останется после него, и оно будет жить вне зависимости от того, кто следующим придёт ко власти в Турции.
Конечно, это наследие включает Организацию тюркских государств (ОТГ) и всё, что с ней связано, включая такие документы, как «Видение (ОТГ) – 2040» и знаменитое Шушинское соглашение, заключённое между Турцией и Азербайджаном после войны в Нагорном Карабахе.
Результатом Шушинского соглашения, заметим, стала замена системообразующего, применительно к турецко-азербайджанским отношениям, слогана «Два государства, один народ» на свою новую редакцию – «Два государства, один народ, одна сила».
В том смысле, что речь идёт не только, допустим, об углублённой экономической или гуманитарной интеграции, но и о создании полноценного военно-политического союза между Турцией и Азербайджаном, вплоть до того, что Советы национальной безопасности двух стран будут проводить совместные заседания на регулярной основе.
Евгений Сатановский: Ну послушайте, так ведь это же де-факто новый Советский Союз, только вместо РСФСР там – Турция, в качестве метрополии.
Иван Стародубцев: Главное, что, когда мы используем слово «наследие», подразумевается, что оно никак не будет или будет слабо зависеть от того, кто окажется дальше у руля в Турции.