Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 71)

– Какой мечети? – прервал её мужчина.

– На углу, – Замиль заговорила раньше, чем Таонга успела ответить, – я слышала, как её называют мечеть Сиди Саида. Там сейчас их большое собрание, не то проповедь – стоят машины, флаги, громкоговорители.

– Merde, – процедил мужчина, и она увидела, как его пальцы стиснули ободок шиши, – крикливые обезьяны. Только их здесь и не хватало. Ладно, тем больше причин не тянуть. Показывайте, что принесли.

Таонга потянулась к сумочке и вытащила из неё наладонник.

– Это Салаха, – тихо сказала она, – он велел отдать тебе его, сайиди. В обмен на… на всё, что полагается.

Мужчина изучал содержимое наладонника долго, его пальцы танцевали по экрану, золотые перстни поблёскивали, как тлеющие в костре угольки. Он, кажется, совсем забыл про свою шишу, так ни разу и не затянувшись. Наконец он поднял голову, и одновременно где-то за шёлковой перегородкой их «ложи» послышались голоса. Слов было не разобрать, но Замиль показалось, что звучали они встревоженно.

– Беру, – сказал мужчина, его голос изменился, теперь он был уже не вальяжно-презрительным, а сухо-деловым, – по оговорённой цене.

Таонга кивнула, подобравшись.

– Наличными, всю сумму сразу, и документы тоже, – сказала она, и Замиль увидела, как по лицу мужчины пробежала презрительная гримаса.

– Ты будешь учить меня, как ведутся дела? – бросил он, нащупывая одной рукой что-то лежавшее за подушкой.

Нашарив, он вытащил кожаную сумку, из тех, что кладутся на соседнее сидение автомобиля – даже в рассеянном свете Замиль оценила работу. Дорогая сумка для дорогой машины. Мужчина, чьё имя им так и оставалось неизвестным, раскрыл сумку, и в этот миг из-за занавески опять послышались голоса, и теперь уже в них звучала открытая тревога. Качнулась занавеска, и в открывшемся проёме опять появился встретивший их на входе мужчина.

– Mon seigneur, плохие новости, – заговорил он, даже не извинившись за вторжение, и Замиль ясно услышала, как его поставленный, подражавший аристократическому, выговор сменился на обычную речь жителя Суса, – на площади беспорядки, фитна. Там слышны были взрывы, и теперь они направляются к нам, и машины, и люди…

– Кто направляется? – их собеседник моментально подобрался, Замиль увидела, как он закрыл сумку. – Сколько их?

– Не знаю, один наш господин видел их, они кричали оскорбления, а потом прозвучали выстрелы. Боюсь, что они направляются к «Дахле», как будто кто-то направил.

При этом его взгляд невольно скользнул по Замиль и двум другим женщинам, сидящим на диванчике. Она напряглась, чувствуя, что сейчас решается всё.

– Мы здесь ни при чём, – поспешно заговорила сбоку от неё Таонга, но мужчины не обратили внимания.

Их собеседник вскочил, тут же отбросив шишу, наладонник Салаха исчез в кармане его просторной рубахи.

– Мы так не договаривались, вы должны отдать нам… – начала было Таонга, но тут её слова прервал грохот, смешанный со звоном бьющегося стекла, контрапунктом завизжали люди и взвыла сирена сигнализации.

Мужчина, уже стоявший на ногах, рванулся в сторону, но Джайда, так и не присевшая за весь их разговор, вдруг выбросила ногу, и тот, споткнувшись, рухнул вниз.

– Хватай сумку, сумку хватай! – словно некая сила подбросила Замиль с места.

Сквозь распахнутую занавеску на них пахнуло гарью, где-то неотрывно кричал человек, не то от страха, не то от боли, а опрокинутый Джайдой мужчина яростно ругался по-французски. Наклонившись, Джайда схватилась за его сумку:

– Деньги, сайид, нам нужны эти деньги! – выкрикнула она, но привставший наконец мужчина с размаху двинул её кулаком по лицу, и девушка вскрикнула.

Замиль, выскочившая следом, краем глаза видела, как мигает освещение в кальянной, слышала треск, подозрительно напоминавший звуки пламени, но у неё не оставалось времени отвлекаться на это. Увидев, что мужчина приподнялся, снова схватившись за свою сумку, она с размаху двинула его пяткой под колено, и он с воем согнулся. Уроки Тони не прошли даром, мелькнула мысль у неё в голове, когда она резким движением вырвала кожаную сумку из его ослабевшей руки и повернулась к выпрыгнувшей из-за столика Таонге.

– Бежим!

Откуда-то метнулась тень, и она узнала распорядителя «Дахлы».

– Они швыряют камни в окна! – истерично завопил он. – Хотят таранить машиной! Кричат, что здесь…

Остаток его фразы потонул в лязге и звоне – выглядело так, что какая-то машина всё же врезалась в окно.

– Бежим, бежим! – Замиль почувствовала на своём плече руку Таонги, но сама тем временем лихорадочно нашаривала наладонник. Чем он ей сейчас-то может пригодиться? Под руки подвернулся «тычок».

Кто-то схватил её за плечо, и она поняла, что это их неудачливый покупатель успел оправиться от боли.

– К машине! – прохрипел он, непонятно к кому обращаясь, и в следующий миг Замиль услышала такой пронзительный звон, что ей показалось, у неё сейчас лопнут барабанные перепонки.

Визжали сирены, словно в самом аду включилась сигнализация, лопались где-то стекла, кричали люди, потом раздалась автоматная очередь. Как в замедленном кино Замиль увидела лицо Джайды – из её разбитого носа текла кровь, но губы девушки шевелились, и она указывала пальцем куда-то им за спину.

***

«Все закончилось, жди», – высветилось сообщение с незнакомого номера, и он лишь беспомощно усмехнулся. Кто бы ни писал это, они оба понимали – не закончилось ничего. Но он сидел как на иголках после того, как, листая новости по Аль Джазире и Магрибу, наткнулся на одну с коротким заголовком: «Сус: Погром в кальянной «Дахла».

Понял ли сразу, что там случилось? Говорят, ты иногда чувствуешь такие вещи – но нет. Лишь, скользя глазами по строкам, подумал, что пламя вырывается из отведённого ему очага, и кто знает, не загорится ли весь дом?

«Место, где, как говорят, собирались мунафики и предавались пороку… разврат из-за моря… прозвучали выстрелы… кальянная разгромлена, на месте найдены шесть тел». Чьи это тела? Есть ли там те, о ком я слышал? Его старый знакомец из тунисского университета, который на тёмной стороне Зеркала был известен как «Амин» – скупщик тахриба и всевозможного компромата на больших людей? И если он, допустим, мёртв, то что будет со мной? С Марсалой, c Островом, со всеми нами?

В тот день он не мог работать и, сославшись на мигрень, ушёл домой, раздав остальным указания, что делать до понедельника. Взял с собой наладонник и обе карточки, в том числе ту, с которой говорил с «Амином» и тем неизвестным, который не представился. С ними ли его арестуют? Или – кто знает, может, и ареста не будет, а просто будет машина, крепкие руки, заталкивающие его внутрь, и короткий допрос – вырванные ногти, сломанные пальцы, ожоги от сигарет. Он так боялся, что просто устал бояться.

И потому, придя домой и тупо сидя в кресле, слушая текущую в ванной воду (там плескалась беспечная жена, не подозревавшая, как близко к краю стоят они оба), едва не пропустил сообщение. Опять с неизвестного номера.

– Салам, рафик. Орденские псы сорвались с поводка – но сейчас это только к лучшему. Всё, что мы хотели получить – получили. Теперь мы утопим шакалов в Мадине, а может, и тех, кто им помогал в Сусе. Жди, о тебе ещё вспомнят.

– Это ты, Амин? – набрал он негнущимися пальцами, ощущая, вместо облегчения и страха только пустоту.

– Неважно, кто это. Они промахнулись, решив действовать открыто. Следи за новостями, рафик. Наши пальцы уже на их горле, осталось только их немного сомкнуть. И ты тоже можешь понадобиться. Спасибо за помощь. Мы с тобой ещё свяжемся.

Собеседник вышел из разговора, а в следующую секунду окошко самоуничтожилось. Он только кисло усмехнулся. Что ж, что бы там ни случилось, похоже его всё ещё не убьют. По крайней мере, не сегодня и не завтра. Тяжесть и страх последний дней вытекали из него расплавленным свинцом. Вода по-прежнему лилась в ванной – жена нежилась, и он вдруг подумал, что стоит однажды рассказать ей всё. О том, как он защищал их маленький мирок от тех, кто способен был раздавить его, как таракана. Он том, как сгорал от страха и сомнений, пока она ласкалась рядом в постели и недовольно надувалась, не получив желаемого. О том, какая узкая грань отделяла тихие улочки их Марсалы от волны ярости и насилия, и о том, как легко эту грань пересечь и в будущем. Когда-нибудь, но… не сейчас.

Он услышал голос – жена начала напевать свою любимую песню. Усмехнулся, встал и двинулся в сторону ванной, на ходу расстёгивая рубаху.

[1] Kors i røven (дат.) – крест в заднице, популярное датское ругательство.

[2] Сайид (араб.) – здесь: господин.

[3] Аль-сайидат (араб.) – госпожи.

Африка

– Тогда почему мы не можем вернуться? – спросила Джайда у Замиль, и та в ответ только пожала плечами.

– А ты хочешь вернуться? Правда? Снова к Зарият?

Джайда не ответила, всё так же сжимая руками поручень и глубоко вдыхая липкий вечерний воздух. Здесь на закате было особенно душно, и она знала, что так и будет. Это тропики, но ведь и она же африканка. Всё равно лучше, чем в опостылевшем кубрике.