Евгений Сапронов – Снайпер из будущего (страница 27)

На льду реки Прорвы, в двух километрах от Оки, ждали в засаде три тысячи всадников. Из них две тысячи – это профессионалы-дружинники, и еще тысяча посаженной на коней пехоты. И это были не ополченцы, впервые взявшие в руки меч, а тоже, можно сказать, профессионалы. Воины городовых полков постоянно упражнялись с оружием и ходили в походы. А если, скажем, в этом году похода не предвиделось, то ратники проходили двухмесячные «лагерные сборы», прямо как офицеры-резервисты некоторых армий из покинутого Олегом мира.

Горчаков стоял на закрепленном меж ветвей помосте уже около часа, он влез на дерево, когда выставленные на реке секреты заметили передовые монгольские дозоры. Продрог Олег за это время изрядно, но сейчас он перестал замечать холод, потому что до схватки оставались считаные минуты. В голове у Горчакова уже включился обратный отсчет, и в кровь хлынул адреналин.

Монголы наконец закончили подготовку к битве. Их вытянувшиеся поперек реки тысячи тоже напоминали черточки, если смотреть на них без бинокля.

В пяти сотнях метров перед строем суздальской пехоты Олег видел пять длинных линий и одну короткую. Как он догадывался, это были пять с половиной тысяч кыпчаков, чжурчженей, найманов и прочих. Позади них реку перегородил огромный табун запасных коней, которых всадники отвязали от своих седел, чтобы не мешали в бою.

Почти сразу за табуном расположились еще две линии. «А это, надо полагать, сами монголы», – подумал Горчаков. Последняя из этих черточек упиралась в берег чуть дальше того мыса, на котором Олег ожидал найти сына Чингисхана хана Кюлькана, внука Чагатая хана Бури и их восточномонгольского родственничка хана Аргасуна. Широкая трасса реки Прорвы выводила как раз в тыл этим двум тысячам коренных монголов.

– А где же остальные? – спросил Горчаков и сдвинул бинокль левее.

За устьем впадавшего в Оку притока стоял еще один отряд. На глаз он был меньше двух первых.

– Блин, а вот это уже плохо, – покачал головой Олег, – засадный полк сразу окажется между двух линий противника. Ну да ладно, идеальных планов на войне не бывает. Посоветую воеводам выстроить воинов двумя параллельными колоннами. Одна, доскакав до Оки, сразу повернет налево, а другая направо.

За последней черточкой вражеской армии занимал реку на всю ширину еще один табун.

«Надо полагать, это запасные кони уже самих монголов, – определил Горчаков. – Все-таки удача на нашей стороне! – решил он. – Монголы не любят фронтального боя лоб в лоб. Они его всячески избегают и стараются побеждать маневром и стрельбой из луков. А здесь у них места для маневра не будет! На флангах лес, за спиной табуны. Монгольские тысячи сейчас стоят плотно, а рассыпаться, чтобы избежать прямого столкновения и потом вертеться вокруг русских, осыпая их стрелами, кочевники уже не смогут. А наши дружинники к свалке привычны. Нет, не поздоровится сегодня «пассионариям»!» – злорадно подумал Олег.

За вторым табуном начинался обоз, а где он заканчивался, Горчаков не видел, потому что ряды огромных, запряженных волами повозок тянулись по льду и исчезали за изгибом реки. Среди возов, саней и неразборных юрт Олег увидел группы всадников и подумал, что изрядное число монголов отвлечено на охрану обоза.

«Пора!» – решил Горчаков, когда увидел, что от пяти с половиной передовых линий отделились две длинные и одна короткая черточки.

Они понеслись навстречу русскому строю, а Олег схватился за веревку и съехал по ней, как в армии, когда их батальон высаживался с зависших над землей вертолетов.

Под деревом притопывали на морозе Всеволод Юрьевич и Роман Ингваревич, за ними толпились суздальские, владимирские и коломенские бояре в нагольных овчиных шубах, надетых поверх кольчуг и чешуйчатых броней. Еремея Глебовича здесь не было, он руководил пехотой.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Роман.

– Пошли монголы! – ответил Горчаков, сбрасывая шубу и хватая поданые Вадимом ножные латы, с которых начиналось облачение рыцаря в доспехи.

– Братья мои! – повысил голос Всеволод, обернувшись к боярам. – Если мы от руки Господней приняли доброе, то не стерпим ли и злое? Лучше нам смертью вечной жизни достигнуть, чем быть во власти язычников! Постоим же за землю Святорусскую! Постоим за церкви Божии, да за веру христианскую! А поганым монголам да будет путь темен и скользок! Преломим копья с язычниками, оградим стеной железной вотчину отца нашего, великого князя владимирского Юрия Всеволодовича! – При последних словах, обращенных больше к суздальцам, Всеволод Юрьевич испытывающе посмотрел на Романа и его бояр – не начнут ли возражать.

Но тем, как видно, было без разницы, под каким девизом пойдут в бой союзники, лишь бы пошли! Враг в двадцати верстах от Коломны! Тут уже не гордости.

– На конь, братья! – закончил свою речь Всеволод.

– Постойте! – спохватился Олег. – Тут дело такое, как на лед Оки выскочите, так сразу меж двух огней и окажетесь. Надо сразу разделиться – кому монголам в спину бить, а кому их прикрывать.

Горчаков начертил на снегу схему расположения вражеской армии, и пока князья распределяли отряды, успел облачиться в доспехи.

– С Богом! – махнул ему Всеволод, сел на коня и поскакал вслед за своими боярами к войску.

Олег тоже поставил ногу в стремя, оттолкнулся и лихо взлетел в седло, подобрал поводья и толкнул жеребца шпорами.

Горчаков застал своих подчиненных уже в седлах. Отряд состоял из трех сотен суздальских воинов и его личной дружины. Еще раз, кратко повторив задачу, Олег занял место во главе своего маленького войска. За ним пристроились оруженосец Вадим и знаменосец Берислав. Дувший вдоль реки ветерок развевал белое полотнище, на котором трепетал расправивший крылья черный сокол.

– Ну, понеслась душа в рай! – ухмыльнулся Горчаков, с лязгом опустил на лицо забрало и послал коня в галоп.

Толстый лед вздрогнул и загудел под ударами тысяч копыт. Морозный ветер дунул сквозь узкую щель, заставив Олега прищуриться.

Сильные кони домчали отряд до мыса за пару минут. Еремей Глебович говорил Горчакову, что расслышать топот конницы по льду можно не далее чем за версту. Треугольный мыс, в конце которого находилось высшее командование тумена, покрывал густой лес, и деревья отражали звуки. Быть может, еще и поэтому монголы почуяли опасность слишком поздно.

Свернув туда, где начинался подъем на возвышенность, Олег увидел меж деревьев трех монголов. Наверное, их послали узнать, кто там скачет и что вообще происходит. Кочевники поворотили коней и громко завопили, предупреждая своих. Горчаков пришпорил жеребца. Пока монголы разворачивали лошадей, а те набирали скорость, Олег их настиг и с ходу рубанул пригнувшегося в седле кочевника по затылку. Встреченные Горчаковым монголы были тяжеловооруженными конниками. По каждой полосе их доспехов проходил ряд стальных пластин, за исключением тех, что прикрывали лицо и шею. Меч Олега увяз в толстенной коже. Насколько серьезно он ранил монгола и ранил ли вообще, разбираться было некогда. Оглушенный противник свалился с коня, а Горчаков поравнялся со следующим. Монгол надел скроенные под халат доспехи на толстый тулуп, поэтому кожаные полосы не сошлись на боках на целую ладонь. Кроме того, в таких доспехах вокруг подмышек был большой квадратный вырез. Олег оперся на правое стремя и, наклонившись в сторону, вогнал клинок между ребер в левый бок монгола. Третьего кочевника сбил с коня Учай.

Скачка по лесу стала для Олега чем-то феерическим – мелькали стволы сосен, прыгали навстречу заснеженные ели, норовившие хлестнуть колючими лапами по забралу, а низкие ветви дубов грозили вышибить из седла.

Углубившись в преграждавшую путь к монгольской ставке рощу, Горчаков сжал ногами бока жеребца и потянул правый повод.

Речка Прорва текла мимо мыса строго на запад, образуя одну сторону прямоугольного треугольника. Его вторая сторона протянулась вдоль Оки на север. Завернув коня, Олег поскакал на северо-запад, а за ним последовали десять его дружинников, оруженосец Вадим и первая сотня суздальцев. Берислав слегка приотстал, выбирая дорогу – с развевающимся знаменем не везде можно было проехать.

Вторая и третья сотни помчались вдоль Прорвы, разворачиваясь в лаву.

Случись внезапная атака на ровном месте, и ханы бы ушли. Однозначно! Здесь же им помешал шестиметровый откос. В теории монгольские царевичи могли спешиться и съехать по крутой снежной горке на лед, но там мимо мыса уже проносились русские всадники.

Волею случая и стараниями Горчакова вышло так, что у высшего командования тумена остался только один вариант: рывком на север, вдоль Оки выскочить из этой мышеловки, пока она полностью не захлопнулась, а дальше пробираться к своим воинам. Но только не к тем, которых вот-вот атакуют русские, а уклониться к востоку и, сделав большой крюк по лесу, выйти к обозу.

Это был самый верный ход. Но в этом деле имелся один неприятный для монголов нюанс – Олег не собирался упускать такую жирную добычу. Еще не видя противника и не зная, что он там задумал, Горчаков с первой сотней сразу помчался наперерез единственному пути отхода. И едва не опоздал!

Ханы не стали разбираться в ситуации, а пустились в бега сразу, после предупреждающих криков высланных вперед дозорных.