Евгений Рысс – Домик на болоте (страница 96)
Все стало предельно ясно.
Вошел Семен, тот самый, который открывал ставни. За ним показалась мощная фигура милиционера. В глазах у
Семена сверкал тот же азарт, который, вероятно, сверкал в глазах у Сережи, когда он ехал в поселок Колодези. Великий, непреодолимый азарт сыщика-любителя.
– Вот этот, – сообщил, задыхаясь от волнения, Семен.
– Разрешите ваши документы, – сказал милиционер.
– Паспорта у меня с собой нет, – фальшивым голосом сказал Сережа. – Паспорт в гостинице.
Он достал служебное удостоверение, профсоюзный билет и даже, неизвестно зачем, справку о том, что он совершенно здоров и курорт Сочи ему не противопоказан.
Милиционер все это внимательно осмотрел и спросил:
– Как же все-таки с паспортом? Если паспорт человек отдал в гостиницу, надо брать справку о том, что паспорт сдан.
Сережа униженным голосом долго уговаривал милиционера поехать в гостиницу и проверить паспорт. Потом милиционер звонил по телефону, который, оказывается, был в задней комнате, и Сережа понял, что заведующая не позвонила в милицию, а послала Семена потому только, что боялась, как бы Сергей, услыша телефонный разговор, не убежал. Милиционер, видимо получив санкцию, согласился поехать с Сережей в гостиницу. Сережа ехал в ми-
лицейской машине и сквозь зарешеченные окна видел, что на каждом крыльце стоят люди, и из каждого окна смотрят люди, и поселок, который раньше казался ему пустынным, оказывается, густо населен.
В гостинице Сереже быстро вернули паспорт. Милиционер его посмотрел и, козырнув, совсем другим тоном сказал:
– Вы извините, товарищ. После этого ограбления в поселке, знаете, всякого стали бояться. Как новый человек появится – так милицию вызывают! Замучились мы прямо.
Короче говоря, когда без пяти двенадцать дня я, сытно позавтракав, собирался идти в кинотеатр, а Юра все еще спал как убитый, в номер ввалился Сергей, потный и взволнованный. Он вкратце изложил свою историю. Я
расхохотался, но Сергею все это почему-то ничуть не казалось смешным. Он даже, кажется, немного обиделся на меня за смех. Кончив свой печальный рассказ, он сказал:
– Впрочем, одно я установил точно: от конечной остановки в городе до конечной остановки в Колодезях автобус идет пятнадцать минут. Следователь это, конечно, установил еще до того, как дело было передано в суд. А вообще, вероятно, каждой работой нужно заниматься серьезно.
Сыщик-любитель – это такая же глупость, как, например, в наше время атомщик-любитель.
– Так что же, – спросил я, с трудом сдерживая смех, –
мне тоже не идти в кинотеатр?
– Нет, – сказал Сергей, – ты пойди. Ты-то ведь знаешь, о чем спрашивать. Заметил ли кто из контролерш Петьку?
Это конкретный вопрос. А мне задание дали дурацкое.
Разузнать, мог ли Клятов услышать разговор.
– Ну ладно, – сказал я. – Ты теперь отдыхай, а мне все-таки придется идти. Может быть, дело не в том, что частное расследование бессмысленно, а просто в том, что ты плохой сыщик. До свидания.
Пустив под конец эту ядовитую фразу, я ушел.
Глава тридцать третья
Когда я пришел в кинотеатр «Космос», первый сеанс уже начался. За время короткой дороги я, казалось мне, продумал линию поведения. Опыт Сергея ясно показывал, что вести приватные беседы с сотрудниками, делая вид, что ведешь их просто для интереса, дело опасное. Решат еще, что ты собираешься подойти к последнему сеансу забрать выручку, пока не приехали инкассаторы, и отправят в милицию. Администрация гостиницы и так уже потрясена, вероятно, появлением Сережи под конвоем. Если еще и я явлюсь под охраной милиционера, наш двести пятый номер будет окончательно взят под подозрение. Поэтому я решил пойти к директору кинотеатра или, в крайнем случае, к администратору и все откровенно ему объяснить.
Оказалось, что директор ушел в отдел кинофикации.
Администратор был на месте, и меня, не споря, пропустили через контроль. У администратора был крошечный кабинетик, из которого маленькое окошечко, задвинутое деревянной заслонкой, выходило в помещение, где находились кассы.
За столом в кабинете сидел совсем молодой человек с очень красивым, немного женственным лицом. Он вежливо указал на кресло, стоящее по другую сторону стола, и мне показалось, что и жест его и лицо, выражавшее готовность вдумчиво и внимательно выслушать, что скажет посетитель, невсамделишные, ненатуральные. Как будто молодому и очень неопытному студенту театрального института задали этюд: вежливый, хорошо воспитанный руководящий работник принимает посетителя.
– Слушаю вас, – солидно сказал администратор, и это тоже было ненатурально. Слишком солидно и барственно для обыкновенного администратора в обыкновенном кино.
– Дело вот в чем, товарищ, – сказал я, протягивая удостоверение, – я сотрудник газеты «Уралец» из города С.
– Очень приятно, – торжественно наклонил голову администратор, – чем могу быть вам полезен?
Я с трудом удержался от улыбки. В самом деле, уж очень смешна была эта солидная немногословность у человека, которому было двадцать, самое большее двадцать один год.
– У вас в Энске…– подавив улыбку, продолжал я. На столе зазвонил телефон.
– Кинотеатр «Космос», – сказал администратор, взяв трубку. И вдруг совершенно другим голосом продолжал:–
Здравствуй, Валечка! Ну как настроение? В субботу? Да, свободен. На лыжах? С удовольствием. Только с деньгами у меня плохо. Укради из кассы тысяч сорок. Не хочешь в тюрьме сидеть? Ну ладно, оставайся честной. Ничего, доедем на электричке. У тебя что, перерыв? Хорошо. Вечерком зайдешь? Не Художественный театр, но посмотреть можно. Ну хорошо, значит, до вечера.
Он обладал удивительным даром преображения, этот администратор. Только что я видел молодого парня, шутливо болтавшего с девушкой о всяких своих молодых делах. Трубка не успела лечь на рычаг, и за столом опять сидел спокойный, сдержанный и, несомненно, руководящий работник.
– Да, извините, так чем я могу быть полезен?
– Дело в том, – начал я опять, – что в Энске, как вы, вероятно, слышали, в сентябре месяце произошло ограбление с убийством. Ограбили инженера Никитушкина в поселке Колодези. Вы слышали об этом? (Администратор кивнул головой.) Обвиняются двое: Клятов и Груздев. Ну, Клятова я не знаю, а Груздев – мой старый друг, с которым мы вместе выросли в детском доме. Чтоб не занимать ваше время, – я нарочно говорил серьезно, как будто пришел с просьбой к директору треста или заместителю министра, –
скажу коротко: я и другие его друзья убеждены, что он не виноват. Мы хотим заявить об этом на суде. Нам известно, что в день убийства седьмого сентября Груздев четыре сеанса подряд просидел в вашем кинотеатре…
– Простите, одну минуточку, – перебил вдруг администратор, – подождите меня, я скоро вернусь. Тут одно неотложное дело.
Он выбежал из кабинета, закрыв за собою дверь.
«Черт, – подумал я, – такой деятель должен во МХАТе работать, а не в кино! Какие у него могут быть неотложные дела? Чистый цирк!»
Я ждал пять минут. И десять минут. И уже начал нервничать. И собирался идти искать администратора, когда он спокойно вошел в кабинет.
– Извините, что задержал, забыл дать некоторые указания. Слушаю вас.
Я собирался повторить рассказ с самого начала, решив, что, вероятно, администратор, занятый делами государственной важности, уже позабыл, о чем был разговор, по только я начал говорить, как администратор решительно меня перебил:
– Я помню, помню об этом разбойном нападении на
Никитушкиных. Словом, вы хотите доказать, что в этот вечер ваш друг просидел в нашем кинотеатре четыре сеанса. Какого числа это было?
– Седьмого сентября, – сказал я.
– Да, да, – закивал головой администратор, – припоминаю, седьмого сентября. Ну я-то не видел его. Надо спросить контролерш. Сейчас посмотрим, кто в этот день работал.
Он достал из ящика стола толстую тетрадь и стал не торопясь ее перелистывать.
– Так, – бормотал он про себя, – конец третьего квартала: четвертое сентября, пятое сентября, шестое сентября.
Вот! Седьмого дежурили: Асланова и Рукавишникова. Вам повезло, они обе дежурят сегодня. Можете с ними поговорить. Если хотите, я их вызову. Поодиночке, конечно.
Кто-то должен остаться проверять билеты.
– Буду вам очень благодарен, – сказал я.
Администратор вышел и через три минуты вошел с пожилой полной женщиной, которую я уже видел на контроле.
Я повторил свою просьбу, и она выслушала ее с ничего не выражающим лицом.
– Вы помните, Марья Никифоровна? – спросил администратор, желая мне, очевидно, помочь.
– Как же, – сказала Марья Никифоровна, – еще мы с
Аслановой о нем говорили. Картина была такая, что зрителя калачом не заманишь, и вдруг этот чудак на один сеанс пришел, потом на другой. Я ей тогда говорю:
«Верочка, вот нашелся чудак, второй сеанс смотрит». А
она говорит: «Может, это автор. Может, ему так своя картина нравится, что он по всем городам ездит, смотрит и насмотреться не может». Картина была «Первый рейс» или
«Последний рейс», уж не помню. В зале хоть шаром покати. Потом смотрим, на третий сеанс идет. Вера и говорит: