Евгений Рысс – Домик на болоте (страница 116)

– Да, – сказал Петр, – я действительно не видел этого человека. То есть, может быть, случайно и видел на улице, но, во всяком случае, не обратил на него внимания.

– Пригласите, пожалуйста, свидетельницу Рукавишникову, – сказал Панкратов.

Офицер, стоявший в дверях, вышел.

«Рукавишникова, – думала Валя, – кто же это такая?» И

только когда Марья Никифоровна вошла в зал, вздохнула с облегчением. Это же контролерша! У Вали стало легко на душе. Добродушная, смешливая контролерша из «Космоса». Она прекрасно относится к Пете. От нее, конечно, нельзя ждать никаких неприятностей.

– Станьте здесь. – Панкратов указал на место поблизости от того, на котором стоял Петр. – Скажите нам, свидетельница, вы знаете подсудимого Клятова? Встаньте, подсудимый Клятов.

– Знаю, – помолчав, сказала Рукавишникова.

– Откуда вы его знаете?

– Ну, как знаю… Я его один раз всего и видела.

– Когда? Где? При каких обстоятельствах?

– Я его видела в кинотеатре «Космос». Седьмого сентября в одиннадцать вечера, может быть, в начале двенадцатого.

– При каких обстоятельствах вы его видели?

– Последний сеанс шел, когда он заявился. Стал администратора требовать.

– Какого именно администратора?

Рукавишникова мнется. Ей, видно, очень не хочется обвинять товарища по работе, даже в некотором смысле начальника. Ничего он ей плохого не сделал. И человек славный. И девушка у него хорошая.

– Вы, граждане судьи, не думайте, – говорит она, – я про

Петра Николаевича ничего плохого не думаю, тут, наверное, случайность какая-нибудь. У него и семья такая известная в городе, и человек он хороший. Но я прошлый раз неправильно показала. Я не хотела, чтоб Петра Николаевича подозревали в чем-нибудь. Но мне вот люди объяснили, что могут невинного человека осудить. Так вы уж лучше до конца разберитесь, в чем тут дело.

– Так какого же именно администратора кинотеатра

«Космос» хотел видеть Клятов? – спрашивает председатель.

– Кузнецова Петра Николаевича, – говорит Рукавишникова.

– И встретились они?

– Встретились.

– Как встретились?

– Ну, я Петру Николаевичу постучала в окошечко, он вышел. Будто недоволен был, когда увидел Клятова, но все-таки пригласил к себе. А Клятов говорит: «Выйдем, поговорим. У меня, – говорит, – дело есть». Они вдвоем и вышли на улицу. Я через четверть часа выглянула – они стоят разговаривают. А потом еще выглянула – их уже нет.

– Какого это, значит, было числа? – спрашивает Панкратов.

– Седьмого сентября, – отвечает Рукавишникова.

– Вы это точно помните?

– Как же не точно, я ж прошлый раз говорила: последний день работала. С восьмого в отпуск пошла.

– Значит, – спрашивает Панкратов, – седьмого сентября в кинотеатре «Космос» были и Кузнецов и Клятов? А потом вы их видели на улице. Они стояли и разговаривали.

– Да. Стояли и разговаривали.

– Скажите, друг к другу они обращались на «ты» или на «вы»?

– Петр Николаевич сказал: «Заходите». А Клятов ему:

«У меня к тебе дело. Выйдем, поговорим».

– Значит, Кузнецов к Клятову обращался на «вы», а

Клятов к Кузнецову на «ты»?… Свидетель Кузнецов, –

спрашивает Панкратов, – вы подтверждаете показания

Рукавишниковой?

– Нет, гражданин судья, не подтверждаю.

– Вы по-прежнему утверждаете, что Клятова увидели здесь, на суде, в первый раз?

– Да, Клятова я увидел здесь, на суде, в первый раз.

У Вали ум заходит за разум. Она ничего не понимает.

Представить себе, что Марья Никифоровна врет, невозможно. Зачем ей врать? Она женщина добродушная и к

Пете относится хорошо. Не могло же ей присниться.

Представить себе, что Петя врет, тоже немыслимо. Зачем ему врать? Да и откуда он может быть знаком с Клятовым?

Вале становится спокойнее. Конечно, это недоразумение.

Привиделось что-то старухе. Нехорошо получается. Рукавишникова обозналась, а Петю из-за этого станут подозревать. В конце-то концов он свою непричастность докажет. Но все-таки неприятно.

Потом задает вопросы Грозубинский. Он дотошно выпытывает у Рукавишниковой, как был одет Клятов вечером 7 сентября. Не могла ли она обознаться? Что ей запомнилось во внешнем облике Клятова такого, что полгода спустя она его сразу опознала.

Рукавишникова начинает сердиться, но все-таки, когда

Грозубинский допекает ее вопросами, оказывается, что точно она ничего не помнит. Помнит, что Клятов, а как он был одет, не может вспомнить.

Потом начинает противоречить себе: сперва говорит, что он был в сером костюме, потом – что в голубом. Сперва говорит, что он был с непокрытой головой, потом – что на нем была серая кепка.

Когда Грозубинский кончает задавать вопросы, зал остается совсем неуверенным, действительно ли Клятов и

Кузнецов старые знакомые и встречались 7 сентября в кинотеатре, или просто свидетельнице померещилось.

Последним Грозубинский задает такой вопрос:

– Скажите, Рукавишникова, вы проверяете билеты в очках или без очков?

– В очках, – растерянно говорит Рукавишникова.

– А почему вы сейчас без очков?

– На билете же надо и дату проверить, и какой сеанс, а я дальнозоркая.

– А Клятова вы видели в очках или без очков?

Рукавишникова долго вспоминает, потом говорит, что как будто была еще в очках, потому что просматривала газету.

– В тех очках, в которых вы проверяете билеты? –

спрашивает Грозубинский.

– В тех самых, – подтверждает Рукавишникова.

– А в этих очках вы вдаль хорошо видите?

– Не то чтобы хорошо, но все-таки вижу.

– Когда вы на людей смотрите, черты лица немного, наверное, расплываются?