Евгений Рудашевский – Стопа бога (страница 24)
– Сейчас нельзя, – слабо отозвалась Аня. – Я потерплю.
Максим не нашёл что ответить. Знал, что Аня права. И только надеялся, что у Зои найдётся знакомый врач – из тех, кому можно довериться.
Прошло минут десять. Или больше. Зои не возвращалась.
За это время можно было и в аптеку сбегать.
Допустим, Зои провозилась с велосипедами. Наверное, в первую очередь позаботилась о них. Логично. Максим поступил бы так же.
Следы от протекторов! От велосипедов остались следы! И они вели прямиком от подвала сюда. Их могли выследить! Нет… Глупая мысль. Тут, в Зелёном поясе, проезжали сотни велосипедов по всем дорожкам.
– Где Зои? – тихо спросила Аня.
Ей тоже было страшно.
Чем дольше тянулось ожидание, тем более липким, неотступным становился страх.
Прошло полчаса. Ни звука. Дом стоял опустевший. Сад молчал. Только от дороги доносились голоса людей.
– Ждём ещё десять минут и уходим, – выдавил Максим.
– Нет, – простонал Дима.
– Хорошо, – дрогнувшим голосом отозвалась Аня.
Она опять плакала. Тихо, стараясь не привлечь внимания.
Прошло десять минут. Быть может, больше. Максим медлил.
– Ещё пять минут, и уходим.
– Нет… – не успокаивался Дима.
– Мы должны. Димочка, послушай. Скоро всё закончится. – Влажный шёпот Ани вызвал у Максима новый приступ злости.
Сейчас он был готов на всё, только бы защитить Аню. Отдать себя на растерзание, на любые пытки, убивать самому – что угодно, только бы Аня не оказалась опять на столе, связанная, беспомощная, дрожащая, целиком отданная во власть безумного Сальникова.
– Нет… Я не смогу. Аня… Я останусь тут. Спрячусь в шкаф, под кровать, где угодно, но я больше…
– Тихо! – Максим отвернулся от окна. Приоткрыл рот, чтобы не оглушать себя своим же дыханием.
В доме отчётливо хлопнула дверь.
Голос.
Два голоса.
Быстрые шаги по каменному полу.
Говорили громко, но пока неразборчиво.
Ещё несколько мгновений, и Максим уже не сомневался, что один из голосов принадлежал Сальникову.
Он был здесь.
Аня тоже узнала его – теперь дышала прерывисто, глотая слёзы, обхватив перевязанную руку.
Максим отбежал от окна. Удивился, до чего беззвучны его шаги. Приблизился к двери. В руках – изогнутые портновские ножницы. Большие прорезиненные кольца ручек, матовая кованая сталь. Даже не заметил, когда и где взял их. Задумался об этом, а в следующее мгновение уже стоял возле двери с занесённой рукой.
От зашторенного окна его отделяла бездонная пропасть. Он шёл сюда целую вечность, а сейчас не мог вспомнить ни одного из сделанных шагов. Боль в голове усилилась и в то же время отдалилась, стала полой. Беззвучные удары колокола под пустым куполом – ничего, кроме глубинной вибрации. Не мог надышаться. Делал долгие натужные вдохи. А потом дверь в комнату скрипнула и подалась вперёд.
Глава одиннадцатая. Последняя надежда
– Ты это к чему?
– Просто вспомнила. Или вот ещё. Когда Валмики заболел в одном из своих перерождений, это из «Рамаяны», за ним ухаживала жена. Она ему ставила компрессы, меняла бельё, кормила его с ложечки. А он от болезни так озверел, что откусил ей мизинец. И мизинец застрял у него в горле, и он умер.
– Жуть какая-то.
– Ага. Жуть.
– Знаешь, если бы этот Шахбан подавился моим мизинцем, я бы не возражала. Хотя, наверное, это жестоко.
– Да нет, нормально. И да, было бы неплохо. Но хорошо, что мизинец у тебя на месте. Хоть и сломан.
– Это точно. А тебе… тебе нравятся такие мифы?
– Ну да. Они тут вообще странные. Поначалу непривычно, а потом ничего, привыкаешь. Знаешь, они обязательно заканчиваются хорошо. Это такой закон – твёрдый, как склоны Кайлáса, на котором сидит Шива. Но пока герои доберутся до своего хеппи-энда, они, конечно, через всякое проходят. В общем, если нет песен, танцев, свадьбы или просто обретённой мудрости, значит, миф ещё не закончился.
– Жаль, что мы живём не в мифе.
– Это правда… А вообще они классные. Там, если начнёшь разбираться, с ума сойдёшь. И мизинец – ерунда. Не твой, конечно. Мизинец Валмики.
– Точнее, его жены.
– Ну да. Главное, не задумываться о сюжете. Вот миф про царя Шикхидхваджу из «Йогаваси́штхи».
– Господи, как ты это выговариваешь?
– Не знаю… Много раз читала. Это один из моих любимых. Но если просто пересказать, там полная околесица. Пересказать?
– Давай.
– Значит, смотри. «Ты следовала своей склонности и сама в ответе за то, что сделала, меня это не касается». Это слова Шикхидхваджи. Он это сказал своей жене, Чудале, после того как она пришла к нему в образе Маданики и уже в этом образе вновь вышла за него замуж. То есть Шикхидхваджа изменил жене с ней самой. А потом уже Маданика, то есть Чудала, привела в дом любовника, которого, опять же, сама сотворила, и тут же изменила с ним мужу в его же присутствии. Получается, они оба изменили друг другу, но при этом, кроме них двоих, в спальне никого никогда не было. Они всегда были вдвоём, просто в разных воплощениях.
– Прекрасно…
– А вот миф из «Махабхáраты». Добрый царь Харишчандра однажды охотился на кабана и так увлёкся охотой, что заблудился в лесу. И набрёл в этом лесу на одинокую хижину, где жил старик-отшельник. Старик накормил царя, обогрел и разрешил ему переждать ночь. Наутро царь спросил, как ему отблагодарить отшельника. Тот ответил, что уже стар и не знает, чего просить. Тогда царь простодушно заявил: «Проси чего хочешь!» Старик оживился и немедленно потребовал отдать ему царство, подданных и богатство. И что в итоге? Харишчандра не смог пойти против своего слова. Отдал всё старику! Сам был вынужден продать жену, сына, а под конец и самого себя продал в чандалы – стал неприкасаемым сжигателем трупов. Вот такой царь.
– Тут вроде всё понятно. Но да, странно.
– Или вот овдовевшая Каннахи из «Шилаппадикарамы». Она проклинала убийц мужа, а потом сдёрнула с себя платье, оторвала себе левую грудь и швырнула её в небо. И так хорошо её швырнула, что пробудила бога огня. А он, проснувшись, обрушил гнев на столицу Пандьи, сжёг её и так отомстил за мужа Каннахи… Прости, я увлеклась, – Зои неловко улыбнулась. Кажется, могла продолжать в таком духе бесконечно долго. Всё же в ней было что-то необычное и по-своему притягательное.
Они с Аней сидели на ковре. Макс, опершись на кромку стола, задумчиво рассматривал ножницы, которыми два часа назад чуть не ударил Зои. А Дима теперь лежал на диване – Зои наскоро разгребла одежду, и он смог лечь с ногами. Сейчас, кажется, дремал.
– Так, значит, твой отец?.. – неожиданно спросил Максим.
– Что?.. – потупилась Зои.
– Сальников.
– Да… Мой папа.
– И ты знала, что он нас ищет. Знала, что он собирается делать.
Зои неопределённо повела плечами.
Аня с сожалением посмотрела на неё. После обезболивающего пальцы почти не беспокоили. Боль, тупая, тянущая, осталась только в запястье, будто кто-то медленно выкручивал в нём жилы. К счастью, таблетки у Зои нашлись хорошие. Аня приняла сразу две, и ещё по одной взяли Максим и Дима. И с такой жадностью запили их водой, что под конец прыснули – рассмеялись в голос и тут же прикрыли рот рукой. Давились смехом. Аня тоже смеялась. Смех был скорее нервный, чем радостный. И всё-таки они действительно почувствовали себя в безопасности. При том, что спрятались в доме Сальникова – человека, о котором Аня запрещала себе думать, человека, от одного имени которого она вся сжималась.
Ещё вчера они беззаботно гуляли по Ауровилю, разгадывали невинные загадки, а сегодня вдруг разом окунулись в водоворот безумия, будто угодили в один из фантасмагоричных индийских мифов. В довершение всего Сальников оказался отцом Зои. И Аня боялась представить, через что Зои прошла за эти годы. Ведь она была здесь в плену. Её папу свели с ума, превратили в чудовище. Её маму убили, а перед этим пытали, и Аня теперь могла в точности представить, что именно с ней сделали. Неужели Зои всё это видела?
– Я тоже как-то ломала мизинец, – улыбнулась Зои, кивнув на повязку на Аниной руке и приложенный к ней пакет со льдом.
Нож и обрывок ткани сменились деревянной планкой и стерильным бинтом. Перевязку сделал Максим. Он не отходил от Ани. Всегда с готовностью помогал ей, и всякий раз его помощь была какой-то сосредоточенной, почти суровой.
– Знаю, как это больно, – продолжала Зои. – Но всё равно люблю приключения. Глупо, наверное. Но ведь они всегда заканчиваются хорошо! Поэтому бывает приятно представить себя в каком-нибудь приключенческом романе. Ты видел первого «Библиотекаря»? – Зои повернулась к Максиму.
– Нет.