Евгений Рожков – Тайная Академия Лесников (страница 2)

– Ну как, сынок, готов к экзамену?

– Эх, пап, вроде готов, а все равно страшно. Кажется, что все забуду завтра, – ответил Нестор, допивая чай.

– Ты перед каждым экзаменом волновался, а всегда сдавал лучше всех, – улыбнулся отец.

– Да, но завтра самый важный, по биологии.

– Уж тебе ли бояться биологии? – подбадривал Павел сына.

– Ну да, надеюсь, все получится, – сомневаясь, пробормотал Нестор, вдумчиво вглядываясь в кружку.

После недолгого молчания отец спросил:

– А чем там Аким занимался? Вы сегодня, кажется, поругались?

– Не, пап, все в порядке, – уверил Нестор. – Он полдня с телефоном просидел, но потом я его подзадорил, сказал, что он больше не лесной. Он покричал, а потом, кажется, ушел гулять.

– Да уж, ты знаешь, как на него повлиять! – сказал отец. – Но, как говорил один поэт: "Нет истины там, где нет любви".

Нестор опустил голову и, потирая шею, сказал:

– Мама так говорила.

– Да, это ее девиз по жизни был, – тихо сказал Павел. – Чего бы хорошего мы не делали, какие бы идеалы ни преследовали, если в сердце нет любви, а только злость или гордыня, то ничего хорошего не получится. И даже самое простое и обычное дело, сделанное с любовью, может принести много добра.

Павел глубоко вздохнул. Уже восемь лет прошло с гибели жены, но вспоминать о тех страшных событиях до сих пор больно. Нестор вздохнул в ответ.

– Спасибо, пап, за ужин, – поблагодарил сын. – Ты прав, наверное, не стоило ссориться с Акимом, пойду, помирюсь с ним.

Он встал из-за стола и пошел в их с Акимом комнату. Свет в комнате был погашен, и не было никаких следов присутствия младшего брата. "Неужели до сих пор гуляет?!" – подумал Нестор и взял телефон, чтобы позвонить брату. Но, к его удивлению, телефон Акима зазвонил в комнате. Звук шел из полки в письменном столе. Нестор открыл полку и увидел рядом со звонящим телефоном брата записку на мятом листе бумаги. В записке было написано: "Брат, я пошел на ночь в лес без телефона. Взял с собой только спички и нож. Ночевать буду в нашем с тобой шалаше, еду добуду сам! Завтра утром увидишь, что я настоящий выживальщик! Если папа увидит, что меня нет, скажи, что я у Васька ночевать остался, а телефон забыл!"

Нестор со всего размаха хлопнул себя по лбу.

– Вот дурень! – вознегодовал он, то ли на себя, то ли на брата.

Конечно, Аким уже не в первый раз ночует в лесу, но то было с Нестором и, к тому же, в палатке. Все-таки отпускать одного десятилетнего мальчика без палатки на ночь в лес довольно опасно. Да и то место, где Нестор с Акимом построили шалаш, далековато от дома, так что если Аким замерзнет ночью, вернуться домой будет очень тяжело по ночному лесу. Тем более без фонаря. "А может быть, он на самом деле у Васька?" – подумал Нестор. Ведь он действительно мог написать записку, чтобы покрасоваться, а сам остаться у своего школьного друга. Но скорее, таким образом, Нестор просто пытался заглушить свою совесть. В глубине души он понимал, что брат действительно ушел в лес. Слишком хорошо он знал Акима.

– Ну и мерзни там один, – сказал вслух Нестор. – В другой раз будешь умнее! Мне спать осталось шесть часов, – убеждал сам себя старший брат. – Завтра вставать в такую рань, ехать в другой город на экзамены, а я буду полночи по лесам бегать?!

Звонить Васе, у которого, возможно, ночевал Аким, было тоже неудобно, так как время было уже почти полночь. Да и если Аким у него, тот точно не выдаст своего друга!

– Ладно, ничего страшного случиться не может, мы много раз там ночевали, – подумал Нестор и пошел спать.

Но заснуть у него так и не получалось. Как бы он ни успокаивал себя, сердце было не на месте. Несколько часов Нестор ворочался, вздыхал, ворчал, но, в конце концов, с гневом сорвал с себя одеяло и вскочил с кровати. Смысла спать все равно уже не было. Он в спешке одел то, что первым попалось под руку – белую рубашку, брюки, туфли, которые повесил на стул, чтобы утром надеть на экзамен.. Он сунулся за фонарем, но не нашел его. В его мобильнике был фонарь, но Нестор не захотел снимать его с зарядного устройства, ведь завтра ему нужна была полная батарея. Искать нормальную одежду для леса и фонарь было бы шумно, Нестор не хотел разбудить отца. Тогда он, недолго думая, схватил керосиновую лампу, что стояла у Акима на столе и побежал на поиски брата. Они с Акимом часто ходили по лесу с этой лампой. Пусть она не такая удобная, как фонарь, но дает хоть какой-то свет.

К счастью, несмотря на ясное небо, ночь была теплой. Да и полная луна хорошо освещала дорогу. Нестор, с зажженной керосиновой лампой, быстрым шагом шел через укрытое туманом поле, за которым был их с братом любимый лес. Всю дорогу он ворчал себе под нос: "Ну, держись, если ты на самом деле не там! Ух и влетит же тебе!"

По пути Нестор понял, что зря одел ту одежду, в которой собирался ехать на экзамен. Лучше бы он потратил время на поиски одежды подходящей для леса. Туфли безнадежно испачкались, штаны промокли от росы, ведь он шел по пояс в траве. Перебравшись через холм, он подошел к дремучему лесу. Луна освещала кроны его деревьев, но внутрь леса свет не проникал. От того лес казался полностью черным, и выглядел совсем не так волшебно, как днем. Нестор остановился перед лесом и попытался вглядеться во тьму между деревьями.

– И как тебе там не страшно одному? – сказал он и шагнул в непроглядную глушь леса.

Только свет керосиновой лампы создавал вокруг Нестора теплый ореол, все остальное было черным и зловещим.

Глава 2

Аким сидел у костра, обняв колени руками. Конечно, он уже жалел, что ушел один в лес на ночь, но назад пути не было. Дома ждал Нестор со своей хитрой ухмылочкой! Когда сегодня днем он назвал Акима трусом, тот не мог оставить это без ответа. Поэтому он написал записку и ушел. Не для того, чтобы проучить Нестора, а скорее чтобы доказать самому себе свою храбрость. Вообще-то Аким уже давно хотел испытать себя и пойти ночевать в лес без палатки, но сегодняшнее событие послужило спусковым крючком. Хорошо, что он пришел на место еще днем, так что дров собрал на всю ночь. А вот с едой дело было хуже: Аким наелся черники, земляники, кислицы, но к ночи понял, что этого недостаточно. Живот предательски урчал.

Но голод был не самой страшной проблемой. Если вы когда-нибудь сидели в одиночестве в ночном лесу, возможно, вы понимаете, о чем идет речь. Самое сложное в таких ситуациях – не давать воли воображению, ведь оно превращает каждый хруст веточки в "беспощадное нéчто". А если мимо пробежит ежик или белка, тут от ужаса можно потерять дар речи. И представьте себе, как это тяжело для маленького мальчика, для которого воображение – такая же неотъемлемая часть жизни, как и сам мыслительный процесс! Так сидел Аким у костра, смотрел на горящие угли и слушал каждый шорох в лесу. Он понимал, что надо бы расслабиться, не вслушиваться во все эти шорохи и не думать о рысях, росомахах, волках и, тем более, медведях. Конечно, многие дикие животные водятся в этих лесах, но не так близко к городу, да и не нападут сами по себе. А медведей здесь вообще никто никогда не видел. Но во власти древних инстинктов мысли словно живут своей жизнью, поэтому Аким сидел, весь превратившись в слух. Все, чего он сейчас хотел, это заснуть, а проснуться утром, когда лес снова станет приветливым и безобидным.

Просто поразительно, как то, что днем выглядит так прекрасно, ночью может так пугать! А утром проснешься, и смешно становится: ночные страхи кажутся глупостями, и искренне не понимаешь, как можно было так бояться. Но наступит ночь, и снова будешь слушать и трепетать. Видимо, так работает наш мозг: днем левое полушарие заставляет нас критически смотреть на мир, оценивать все с точки зрения логики, но ночью, когда правое полушарие берет верх в мыслительном процессе, логические рассуждения не имеют веса перед игрой воображения. И если вы думаете, что это не про вас, вам стоит попробовать посидеть в одиночестве в ночном лесу и послушать его звуки.

Аким уже начал чувствовать, как подступает сон, но старался не радоваться, чтобы не спугнуть его. Веки тяжелели, ужасающие звуки леса глохли в умиротворяющем потрескивании костра. Дрова были заготовлены на всю ночь, на земле постелено ложе из лапника и папоротников. В шалаше, который когда-то Аким строил с Нестором, он решил не ночевать: в нем можно было бы укрыться от дождя, но спать было теплее у костра. Мальчишка улегся на импровизированном матрасе, положив между собой и костром бревно, чтобы во сне не подвинуться к огню слишком близко. Глаза потихоньку закрывались…

Но вдруг за кустами послышался резкий шорох. Кто-то шел сюда. Аким тут же вскочил и взял заточенную палку, которую приготовил заранее на случай, если все же придется отбиваться от дикой, беспощадной рыси. Но тут мальчик понял, что это не рысь: шаги были человеческими. «Ну, конечно же, это Нестор», – подумал Аким и тут же сел к костру, стараясь изо всех сил показать невозмутимость. Но это был не Нестор… Из леса вышел некто, очень худой и очень высокий, наверное, выше двух метров. Он был одет во фрак, как в девятнадцатом веке, а лица его не было видно от тени, отбрасываемой полями цилиндра. Этот некто молча подошел к костру и сел на бревно с другой стороны огня, напротив Акима. Тот потерял дар речи. От ужаса у мальчика сковало все мышцы, сердце бешено пульсировало, так что его стук гремел в ушах. В глазах потемнело. Аким замер и тоже молча сидел, уставившись на незнакомца. Из трех реакций на стресс – «замри, беги, сражайся», – Аким, невольно выбрал реакцию замирания и словно превратился в камень. Незнакомец тоже молча сидел, смотря то ли на огонь, то ли на Акима. Так они несколько минут сидели молча, словно старые знакомые. Аким судорожно соображал, что же ему предпринять. Надо было как-то заговорить. Быть может, нечего было и бояться, несмотря на всю странность происходящего. Наконец, незваный гость сам начал разговор: