Евгений Решетов – Виктор III. Развязка (страница 4)

— Вот и всё, — прохрипел я, устало облокотившись о колонну. — Теперь только бежать в комнату сторожей и бить во все колокола. По-моему, она вон в той стороне.

Я со всех ног помчался к сторожам. И попутно в моей голове появилась запоздалая мысль, касающаяся ректора. А какого хрена он такой сообразительный? Обычно одержимые не умнее тумбочки. Они же незапертые на замок двери частенько не в состоянии открыть, а тут ректор орудует ключами, двигает засовы… Да он Эйнштейн среди бесноватых. Уму непостижимо!

И вот всё-таки пытаясь постичь умом эту загадку, я домчался до комнаты сторожей и распахнул дверь. В нос мне мощно ударил запах алкоголя, а в уши влетел раскатистый храп двух красных рож, спящих на поставленных друг к другу стульях. Я сходу влепил одного мужику знатную затрещину, но он лишь поморщился и попытался отмахнуться от меня как от назойливой мухи.

— Ага, ясно, — прохрипел я себе под нос. — Придётся самому разбираться.

Мой взгляд окинул коморку и наткнулся на панель с пятью рычажками. Я опустил первый, но ничего не случилось. Сирена не ударила по моими ушам. И тогда я вернул рычажок в исходное положение, а то мало ли что… Второй рычажок тоже никак не проявил себя. А вот уже третий заставил взвыть сирену во дворце.

Мужики стали плямкать губами и продирать глаза. А я нажал на четвёртый рычаг и услышал истошный вой, который начал звучать на улице. А вот пятый рычажок опять не привёл ни к каким последствиям. Но я всё равно выполнил свою задачу. Предупредил студентов и преподов. Они явно проснутся. Да и в башнях-общежитиях есть свои сигналки. Их должны врубить коменданты. Так что мне можно валить отсюда.

Я мазнул презрительным взглядом по с трудом просыпающимся сторожам и выметнулся вон. Надо бы вернуться в башню анималистов и там дождаться прибытия паладинов. А то хватятся студента Полянского, а его нет в общаге. И начнутся расспросы. А мне они не нужны. И ещё надо под каким-то соусом подать маркизе то, что ректор — фу-фу-фу. Он-то и работает на Ройтбургов. А это значит, что ей надо валить из академии, поскольку даже после превращения ректора в одержимого у него остаются прихвостни, которые продолжат атаки на Меццо.

И вот с этими неутешительными мыслями в голове я выскочил на залитые лунным и звёздным светом парадные ступени. Огляделся. Вокруг надрывалась сирена, а бесноватых было не видать. Тогда я бросился бежать к башне, внимательно глядя по сторонам. Вроде никого.

А вот когда я обогнул общагу водяных, то с ужасом увидел аж троицу одержимых. Они стояли возле того самого окна, через которое я ночами выбираюсь из башни. Ставни оказались закрыты, но вот решётка лежала рядом в траве, хотя я отчётливо помнил, что прилаживал её к окну! И эти хреновы бесноватые заметили отсутствие решётки. А дальше они прямо на моих глазах швырнули несколько камней в стёкла. Те с пронзительным звоном рассыпались на десятки блестящих осколков, а затем бесноватые по одному проникли в башню.

— Твою мать, — выдохнул я, живо представив себе то, что они могут там натворить.

А если в каждом одержимом не один бес, а целый рой, как в ректоре, то последствия могут быть крайне ужасными. Кто-то из студентов может убить людское тело одержимого. И тогда из него хлынет целый фонтан бесов, которые начнут порабощать людей.

Я похолодел от ужаса, а потом подбежал к башне и осторожно пробрался через разбитое окно, ощерившееся острыми осколками, торчащими из рамы.

Глава 3

Глава 3. Одержимые.

Я вернул решётку на место и лихо спрыгнул на пол, покрытый блестящими стеклянными слезами. Поразмыслил пару секунд и на всякий случай придвинул к разбитому окну покосившийся шкаф со швабрами и вёдрами. Он закрыл своей тушей оконный проём. И теперь с улицы в башню будет ещё сложнее проникнуть.

Проделав это, я крадучись вышел из помещения и прислушался. Темнота отозвалась лишь приглушёнными взволнованными голосами, доносящимися с лестницы. Но спустя миг там же раздались дикие крики, забористая матерщина и… выстрелы.

— Не стреляйте! — истошно заорал я, ринувшись к лестнице. — Это бесноватые!

Мне удалось в мгновение ока пересечь холл и оказаться у подножия лестницы. На ступеньке лежало тело аспиранта с разорванным горлом, из которого со свистом и пузырями толчками выплёскивалась кровь. Он хлопал наполненным животным ужасом угасающими глазами, а его рука судорожно сжимала ручку громоздкого фонаря. Электрический свет бил в стену, разгоняя тьму. И я увидел двух бесноватых, обзавёдшихся когтями и зубами-иголками. Они готовились растерзать смертельно раненного студента. А третий одержимый наступал на ещё одного аспиранта. Парень с искажённым гримасой страха лицом пятился и нажимал на спусковой крючок небольшого дамского револьвера. Пули впивались в грязную, костлявую грудь бесноватого, но не причиняли ему видимого вреда. А вот выстрел в голову заставил одержимого завалиться на спину и упасть на своих товарищей.

— Идиот, что ты наделал?! — взревел я, глядя на аспиранта, который продолжал пятиться и судорожно нажимать на спусковой крючок, хотя его револьвер уже лишился патронов и безвредно щёлкал. Я прошмыгнул мимо двух упавших одержимых, перепрыгнул тело третьего, дал пощёчину аспиранту и заорал: — Беги!

Тот словно очнулся от какого-то транса и ринулся за мной вверх по лестнице. А я успел обернуться и заметить сонм чёрных нетопырячьих силуэтов, полезших изо рта «убитого» одержимого. Твою мать! Кажись, сбывается моё самое страшное предположение.

И тут башню от подвала до крыши стали сотрясать вскрывающие вены пронзительные звуки, от которых у меня едва не выпали зубы. Ну, наконец-то, проснулась комендантша! Теперь каждый в башне узнает, что мы подверглись нападению одержимых. Но никто не знает, что эти одержимые не совсем обычные.

Я хрипло крикнул в спину мчащемуся во все лопатки аспиранту:

— Приятель, беги к преподавателям и другим аспирантам и скажи им, что внутри одержимых много бесов! Их ни в коем случае нельзя убивать!

Тот на бегу кивнул и скрылся на этаже, а я ринулся на восьмой. И по пути я начал замечать переполошённых студентов, которые закрывали двери, ведущие на этажи. Это была ещё одна линия обороны от бесов. А на восьмом двери уже успели закрыть и мне пришлось барабанить в них кулаком, а потом доказывать, что я не одержимый. Меня всё же впустили на этаж и сразу же закрыли двери на толстый засов.

В полутьме я увидел множество силуэтов студентов, которые тотчас забросали меня вопросами:

— Что происходит?

— Как там на этажах?

— Где одержимые?

— Их много? Они кого-то уже поработили?

— Господа однокурсники, успокойтесь! — громко бросил я, пытаясь перевести дыхание. Всё-таки взобраться по лестнице на восьмой этаж — это вам не с дивана жопу поднять. — Бесноватые на первом этаже! Все двери закрыты! Тревога шумит во всю мощь, так что скоро прибудут паладины! За сим позвольте мне откланяться.

Я рванул по тёмному коридору в сторону своей комнаты, дабы быстренько сменить грязную, вонючую одежду на чистую. Ведь если меня увидят в непотребном виде, то могут потом начаться расспросы. А так я смогу сказать, что из-за бессонницы бродил по башне. Ну или придумаю другую убедительную ложь.

Добрался до своего логова, вставил ключ и понял, что замок открыт.

— Опа-па, — тихонько выдохнул я, сглотнул и осторожно приоткрыл дверь, приготовившись к схватке.

В свете луны я действительно увидел взломщика, точнее взломщицу.

— Ты где был? — рассерженно прошипела Вероника, стоя возле окна.

— А ты чего тут делаешь? — удивился я, прикрыв за собой дверь.

— Как чего? Я, как дура, ждала тебя на той поляне, а ты не явился. Вот я и пришла сюда, чтобы проверить: всё ли с тобой в порядке, — объяснила девушка, сверкая глазёнками.

— Так это ты не вернула решётку на место? — понял я, выгнув брови.

— Может быть, — не стала отнекиваться магичка и сложила руки на груди. — Ты в чём-то хочешь меня обвинить?

Она с вызовом посмотрела на меня. А я буркнул, понимая, что ничего не изменить:

— Нет.

— Так где ты был? — повторила девушка, грозно наступая на меня. — Развлекался с какой-то прошмандовкой и забыл о нашей встрече?

— Уверяю тебя, всё было не так, — выставил я перед собой руки. — Я потом тебе всё расскажу в подробностях. А пока поведай мне, что с бароном? Он вернулся?

— Нет, — бросила Вероника, подойдя совсем близко ко мне, из-за чего я услышал идущий от неё запах застарелого перегара.

— Какого чёрта он так долго? — прошептал я себе под нос, почувствовав нешуточное беспокойство. У меня аж спина взмокла, когда мой мозг осознал, что со всеми нами будет, если Люпен погибнет.

Внезапно кто-то деликатно постучал в дверь. Вероника мигом насторожилась. А я хрипло гаркнул:

— Кто там?

— Виктор, это маркиза Меццо, — донёсся из коридора знакомый голосок с явными нотками волнения. — Можно войти?

— Э-э-э… минуточку, сударыня. Я без трусов, — выпалил я и жестами показал Веронике, чтобы та забралась под кровать.

Магичка выпучила глаза и вызывающе скрестила руки на груди, выставив вперёд одну ногу. Мол, хрен ты меня с места сдвинешь. Я умоляюще сложил ладони и изобразил свою самую заискивающую улыбку. Девушка же лишь хмыкнула и вздёрнула подбородок.

— Вероника, — прошипел я, теряя терпение. — Немедленно полезай под кровать, иначе, клянусь Богом, ничего тебе больше не буду рассказывать о своих приключениях.