Евгений Решетов – Первые шаги (страница 8)

— Так, успокойся, — выдохнул я, подошёл к окну и выглянул наружу, где с ночной тьмой боролись лишь уличные фонари. — Фотороботы — херня из-под ногтей. На них похожи тысячи разумных и некоторые даже больше, чем мы.

— Но там есть и описание тех вещей, в которых мы были! — выстрелила эльфийка с паническими нотками в голосе.

— Я тебе ещё раз говорю, не дёргайся, а просто избавься от шмоток. Лучше всего сожги. И если тебе не в чем будет ходить, то я могу одолжить тебе пододеяльник, — неунывающе закончил я, чтобы чуток приободрить Ленку, а то она уже была готова совсем расклеиться.

— Не надо мне ничего одалживать! Я не нищебродка какая-то, — выпалила она и внезапно, заикаясь, тихо проговорила: — Матвей… и я не помню, куда дела свой… пистолет. А вдруг я его…

—… У меня он, — перебил я её, услышав такой прочувственный вздох облегчения, который бывает только после получасового сидения в туалете. — Вообще, я, конечно, дебил, что не выбросил его в городе куда-нибудь в реку. Как-то совсем забыл о нём. И ведь в бар я ходил вместе с ним. Мля-я-я…

— Поддерживаю. Но ты-то ладно, а вот я куда смотрела? — самокритично сказала Ленка. — Ведь я старше тебя, умнее, образованнее. Впредь надо быть осмотрительнее.

— Угу, старше, умнее, — саркастично проронил я. — Всё, до связи. Иди уничтожай свои шмотки и не забудь пролить по ним пару слёз, а я пошёл разбираться со своей одеждой и твоим «макаром».

— Только выкинь его так, чтобы никто не нашёл, — напутствовала меня девушка тревожным голосом. — И отпечатки, отпечатки не оставь!

— Да, шеф, — бросил я и нажал на красную кнопку.

— Ты чего не дрыхнешь? — донёсся до меня сонный голос орчанки, которая откинула одеяло, словно демонстрируя своё крепкое обнажённое тело с намечающимся рельефом мышц и проколотым пупком.

— Кошмар приснился, — буркнул я, начав искать свои шмотки, кои сорвал с себя в порыве страсти.

— Какой кошмар? — спросила она, глядя на меня тёмными, шаловливыми глазами.

— Будто я в первый день нашего знакомства не смог помешать тебе купить тот дорогущий коктейль в баре «У Алика». Платил-то тогда я.

— Смог, — холодно напомнила Листа, шмыгнув носом. — И, малыш, девушки не любят таких. Задумайся над этим.

— Ну-ну, — усмехнулся я, отыскав какую-то футболку на полу и понюхав её. — Пахнет крепким мужским потом. Листа, это твоя.

— Вот ты говнюк малолетний! — рыкнула орчанка. — Зачем я с тобой связалась?!

— Потому что я красивый и щедрый, — весело проговорил я, взял шмотки и вышел из комнаты.

Вслед мне донеслись слова девушки:

— Ты баблом соришь только когда хочешь трахаться!

— И с тобой это работает безотказно, — прошептал я себе под нос, а затем быстро оделся, взял зажигалку, небольшой тюбик с пробкой, запихнул в пакет ту одежду, в которой убивал вампира, бросил туда же «макар» и выскочил из квартиры, попросив Пышкина приглядеть за орчанкой.

Дальше я быстро спустился вниз на лифте, вышел из подъезда и забрался в свою машину, где налил в тюбик немного амброзии. Пусть будет на всякий случай. Не таскать же с собой всю банку.

После этого я потопал к тем мусорным бакам, которые стояли метрах в пятидесяти от соседних домов. Возле них часто тёрлись бездомные и жгли мусор. Вот в баках-то я и рассчитывал спалить шмотки, а «макар» планировал выбросить в пруд, который находился в лесопарковой зоне, расположившейся в полукилометре от мусорки.

Но стоило мне отойти от дома и пересечь пустынную улицу, пнув по пути смятую банку из-под колы, как чуть в отдалении загорелись проблесковые маячки, и ко мне поехала милицейская «десятка»…

Глава 5

Я дёрнулся было бежать, когда увидел милицию, но потом собрал яйца в кулак и остался на месте. Далеко не факт, что менты будут проверять мой пакет. И уж тем более — вряд ли они так быстро отыскали меня по фотороботу. Я ведь никаких улик не оставлял в доме вампира. Или оставлял?

Впрочем, бежать уже было поздно. Машина остановилась возле бордюра, и из неё вышел один из двух милиционеров, одетых по форме. Другой остался сидеть за рулём. Ко мне же двинулся плечистый гном с выбритым до синевы лицом, жабьими глазами навыкате, мясистым носом, квадратным подбородком и средней длины русыми волосами, стянутыми на затылке в хвостик. На вид я бы ему дал лет двадцать пять-двадцать семь.

Подойдя ко мне и оказавшись на пару сантиметров ниже меня, он басовито пролаял:

— Старший лейтенант Гномов.

— Да я вижу, что не людей.

— Кхем, — удивлённо поперхнулся он воздухом, а потом злобно сузил бледно-зелёные глаза и процедил: — Ты мне не дерзи, сопляк, а то мигом в отделение поедешь.

— Мне нельзя в отделение. Меня дома больная бабушка ждёт, — протараторил я и испуганно посмотрел на гнома, заметив татуировку клана «Железная Скала».

Да, на государственную службу принимали и членов кланов, но они должны были принести присягу, ставя интересы страны выше клановых. Но как было на самом деле, я думаю, вы и сами догадываетесь. В той же Москве имелось множество разных кланов, которые не гнушались подключать к своим делам силовиков и прочие структуры.

Тем временем милиционер довольно усмехнулся и многозначительно проговорил, откинув корпус назад, чтобы смотреть на меня как бы свысока:

— Бабушка? А я как раз разыскиваю пропавшую в этом районе гражданку тридцать восьмого года рождения.

— Вы на ходу, что ли, преступления придумываете? — не сдержался я, а затем торопливо добавил, пока коротышка снова не стал угрожать мне: — Я ничего не знаю ни о каких пропавших бабушках и не видел ничего подозрительного. Да и зачем кому-то нужна бабка? Не с кем детям сидеть?

— Ты не умничай, — бросил Гномов, скрипнув крупными зубами, и достал из кармана фотографию, на которую упал жёлтый свет уличного фонаря. — Видел её?

— Нет, — честно ответил я, вглядываясь в морщинистое лицо на фото, Ну, что сказать? Обычная бабка с седыми волосами и очками в пластиковой оправе янтарного цвета.

— Хм, — недовольно выдохнул старший лейтенант и вдруг спросил, глянув на мою ношу: — А в пакете что?

— Одежда, — сказал я и немного приоткрыл пакет. — Несу её своей девушке, чтобы постирала, а то у меня стиральная машинка сломалась.

— А почему ночью? — подозрительно осведомился гном, заломив лохматую бровь.

— Так я только вспомнил, что мне надо её постирать. Утром ведь на подработку, — соврал я, пытаясь выглядеть убедительным и немного напуганным.

— Хм, — опять хмыкнул милиционер и заглянул в пакет с моими вещами.

У меня в этот миг сердце рухнуло в левую пятку. А ну как он увидит пистолет? Но гном ничего не углядел, и произнёс, будто делая мне великое одолжение:

— Ладно, иди. Но если увидишь что-то подозрительное или гражданку с фото, то сразу к участковому.

— Конечно, я же на стороне милиции, — заверил я Гномова и поспешно двинулся к ближайшим домам, словно в них-то и жила моя ненаглядная прачка.

Старший лейтенант пару секунд буравил мою спину тяжёлым взглядом, а потом я услышал звук отъезжающей машины. Фух, пронесло! Менты свалили. А у меня от облегчения даже ноги какими-то ватными стали.

Всё же я сумел пройти через овальный двор, окружённый домами, а затем повернул назад и добрался до мусорных баков. Бомжей возле них не было, так что я без проблем засунул в один из баков свои шмотки и поджёг их. Огонь принялся нехотя пожирать их, но потом вошёл в силу — и уже через полминуты весело заполыхало всё содержимое бака.

Теперь мой путь лежал в мрачную лесопарковую зону, лишённую освещения. Она находилась в шести-семи минутах от баков, но я это расстояние преодолел вдвое быстрее, а потом почти побежал по широкой тропинке, петляющей между деревьями.

Темнота окружала меня со всех сторон, но я не стал пользоваться фонариком, чтобы не выдать себе, если здесь кто-то околачивается. Да и дорогу к пруду я неплохо знал. К тому же мне казалось, что мрак не такой уж непроглядный. Гм… а не следствие ли это того, что я выпил кровь вампира? Кстати, слух, по-моему, тоже стал лучше. Или это всё обман, вызванный немалой дозой адреналина, попавшего в кровь, когда Гномов заглядывал в мой пакет? Блин, не знаю, не знаю. Хотелось бы верить в то, что амброзия и кровь остроухого сделали своё дело — прокачали мои чувства. Но только ли чувства? Вдруг этот, скажем так, ритуал способен укрепить и тело? Всякое может быть. Я глубоко задумался над этим вопросом и даже сбавил шаг.

И вдруг тишину разорвал громкий звук, от коего у меня чуть сердце не выскочило из груди. Я с перепуга не сразу сообразил, что звук издаёт мой телефон, лежащий в кармане.

Я торопливо вытащил его, едва не уронив, и лихорадочно нажал на зелёную кнопку, сразу же услышав требовательный голос Листы:

— Ты где?

— Подышать вышел, — раздражённо прошипел я, пытаясь унять нервную дрожь.

— Я ухожу домой, — обиженно выдала орчанка и замолчала, явно ожидая, что я буду умолять её остаться.

— Ага, хорошо, дверь только не забудь захлопнуть. И это…

— Что? — с надеждой выдохнула она.

— Там бы посуду помыть.

— Свинья! — взвизгнула девушка и сбросила вызов.

— Ну и отлично, — пробормотал я, вернул раскладушку в карман и продолжил путь, совсем не переживая за Листу.

Орчанка жила на пятом этаже того же подъезда, в котором была и моя съёмная хата, так что ничего с ней не случится — доберётся она до дома.