Евгений Решетов – Император из провинции 3 (страница 9)

В этот миг мне всё стало окончательно ясно, и я заорал, вскакивая с земли:

— Дядь Коль! Отступаем!

Тот услышал меня и молча побежал по той тропинке, которая вела к машине. Я поскакал следом за ним, едва различая путь, из-за заливающей глаза крови. А вот бабка сперва подозвала к себе ступу, потом по-молодецки запрыгнула в неё и только после этого они полетели за нами, немного опережая избушку.

Подобная подготовка отшельницы дала нам небольшую фору, но потом та стала быстро сокращаться. Ведь ступа оказалась минимум гоночной. Она ловко петляла между деревьями и ветками, стремительно покрывая расстояние. А избушка пёрла напролом, будто танк.

Вот я в очередной раз бросил взгляд за спину и увидел, что ступа с бабкой уже рядом. Тогда я закричал, прыгая в сторону:

— Дядь Коль, воздушная опасность!

Он понял всё правильно — и скакнул за дерево. Ступа пронеслась мимо, а старуха попыталась задеть меня ногтями, но не дотянулась. После этого она сделала разворот и, визгливо рассмеявшись, полетела навстречу. Тут уж Козлов рухнул плашмя, пропуская ступу над головой, а я вдруг поддался какому-то наитию и рубанул мечом тонкую ветку, висящую параллельно земле. Клинок перерубил её, и она застряла между двух деревьев, на уровне человеческой головы. Отшельница со всей скорости врезалась в неё грудью и вылетела из ступы. А та, видимо, была в ручном управлении, так как после потери водителя втемяшилась в могучий дуб и раскололась на две половинки. И больше она признаков «жизни» не подавала. А вот бабка, хоть и находилась в несколько оглушённом состоянии, помирать не собиралась. Мне пришлось всё взять в свои руки, пока сюда не добежала громко топающая избушка. Я скакнул к старухе, лежащей в траве, и одним ударом перерубил её дряблую шею. Голова отделилась от тела, злобно уставилась мне в глаза, а рот произнёс, наплевав на отсутствие лёгких:

— Надо было сразу давить тебя…

— Так чего не давила, карга? — устало выдохнул я, косясь в сторону избы.

— Сила не дала бы… — прохрипела башка, начав исчезать. — Мы ещё встретимся… Это не конец…

— Конец, — бросил я, когда тело и голова исчезли.

— Неужели, мы это сделали? — просипел Козлов, после чего снова побежал по тропинке.

А я поскакал следом за ним, слыша за спиной треск деревьев. Избушка со смертью отшельницы не потеряла желание нас умертвить. Похоже, что она тоже из пришлых или из того мира. И нам надо как-то завалить её. Не оставлять же в этом лесу такое чудище?

Глава 6

Козлов с трудом перелез поваленное дерево и прохрипел, сделав остановку на пару секунд, чтобы малость отдохнуть после сумасшедшего бега:

— Что будем делать с избушкой? Тут гранаты нужны, а у меня даже патроны кончились. Я их все в ступу выпустил, пока ты с Бабой Ягой бился.

— Как же бредово всё это звучит, — заметил я, слыша тяжёлый бег хаты отшельницы и задумчиво поглядывая на «бобик».

— Согласен, — кивнул полицейский, который, согнувшись, упёр руки в колени.

— Дядь Коль, есть тут у меня одна идейка, — протянул я, смахнув со лба кровь, которая уже стала засыхать. — Ты свою казённую машину очень любишь?

— Нет, но мне за неё отвечать.

— Придётся пустить её в дело, — решительно проговорил я, метнувшись к «бобику».

— Да и хер с ним, — твёрдо просипел сержант, после чего выпрямился и прыгнул за баранку. — Что надо делать?

— Сдай назад, а потом тарань хату.

Тот кивнул, завёл мотор и задним ходом выбрался с полянки на дорогу. Теперь фары автомобиля смотрели точно на поваленное дерево, перекрывающее тропинку, ведущую от деревни староверов. Я предусмотрительно накинул ремень безопасности. А тут и избушка показалась. Она была вся облеплена листьями и сломанными ветвями. Козлов взглянул на неё, решительно сжал губы и нажал на педаль газа. «Бобик» взревел точно раненный зверь и сорвался с места, набирая скорость. Избушка понеслась нам навстречу, хлопая ставнями и входной дверью.

Я заорал Козлову, вцепившись руками в сиденье:

— В ногу! В ногу!

Сержант немного вывернул руль — и автомобиль помчался прямо в жёлтую куриную лапу. Через секунду машину накрыла тень от избушки, а потом «бобик» левым крылом влетел в конечность хаты. Меня швырнуло на сержанта, а автомобиль закрутило на листве. Перед глазами пронёсся калейдоскоп лесных пейзажей, после чего «бобик» врезался правой задней дверью в дерево и застыл.

Я едва не блеванул, почувствовав головокружение. Но кое-как справился с собой и быстро осмотрел собственное тело. На нём не появилось новых повреждений. Дядя Коля тоже оказался в порядке, если не считать посечённого стеклом локтя. Боковое стекло в какой-то момент разбилось, наградив полицейского несколькими порезами. Благо, что все они были неглубокими и не помешали сержанту вывалиться из машины. Я тоже вылез из «бобика», чуть не упав из-за лёгкой потери координации. Дальше мы оба принялись внимательно разглядывать избушку, которая пыталась подняться, но у неё ничего не выходило из-за того, что правая лапа оказалась сломана. Я видел торчащую из неё кость.

Дядя Коля радостно выдохнул, держась за локоть:

— Получилось!

— Почти получилось, — поправил я. — Надо добить её. Бензин остался?

— Ну есть где-то треть канистры, — произнёс он и вытащил ёмкость из пострадавшего автомобиля. — Опять хочешь поджечь?

— Ага, — кивнул я, с сомнением глядя на канистру. — Только этого вряд ли хватит. Давай сольём немного из бака? У тебя там много?

— Кое-чего должно было остаться. Сейчас нацедим, и на обратную дорогу хватит, — торопливо проговорил Козлов, азартно взявшись за дело.

Он достал шланг, сунул один конец в бак, после чего приложил другой конец к губам, мощно втянул, а затем вставил его в канистру. По шлангу побежал бензин.

Я глянул на избушку. Та всё ещё пыталась подняться. Мне стало немного жаль её. Она ведь всего лишь защищала свою хозяйку, будто верный пёс. Но ничего не поделаешь. Мы не могли оставить ей «жизнь». Пришлось опять аккуратно поливать её бензином, а потом поджигать. Пламя вспыхнуло не так охотно, как в прошлый раз, ведь сейчас хата была довольно влажной. Но всё же огонь стал пожирать её деревянное тело. Языки пламени взмыли высоко к небу, грозя поджечь ветки деревьев. Я наблюдал за ними, чувствуя, как от усталости подрагивают ноги. Зато энергии у меня теперь было море. Бабка под самую завязку накачала меня ею. Она даже не пыталась контролировать негативные эмоции, которые я вызывал у неё. Вот только, как я уже упоминал ранее, обычная усталость буквально валила меня с ног. Поэтому я не стал строить из себя героя и со вздохом сел на пятую точку.

Козлов присоединился ко мне, тоже оказавшись на земле. Он мрачно оглядел свою изорванную форму, провёл рукой по лысине и проворчал:

— Фуражку где-то потерял.

— Новую купишь, — криво усмехнулся я, глядя как в его глазах отражается пламя. — Ты, дядь Коль, заслужил. Столько сегодня чертовщины положил.

— Ага, только никто не поверит, — мрачно проронил тот, сплюнув на землю. — Да я бы и сам не поверил, даже несколько дней назад, когда уже знал о пришлых. Эта отшельница — она ведь Баба-яга?

— Наверное, — согласился я, гораздо раньше полицейского догадавшись о том, кто она такая.

— И чего же это выходит? Все эти пришлые — сказочные персонажи, которые пришли к нам из своего… эм… Тридевятого царства? — проговорил Козлов, хмуря брови. Он будто сам не верил в то, что произнёс.

— Вероятнее всего — так и есть, — выдохнул я и хотел рассказать ему о своих наблюдениях, так как момент был самым подходящим из всех возможных, но тут что-то стрельнуло в огне, объявшем избушку, а затем из пламени вылетел осколок мутного стекла. Он, будто выпущенный снайпером, поразил меня в живот, глубоко увязнув во внутренностях. Я рефлекторно схватился руками за страшную рану, с ужасом глядя на то, как из моего тела выплёскивается горячая кровь. В этот миг я познал настоящий страх, как домашний кот, впервые увидевший шланг. И мне хватило всего пары секунд для того, чтобы упасть в обморок.

Дальше моё сознание принялось блуждать во тьме. Мне не являлись никакие видения или что-то подобное. Вокруг был просто мрак. И он просуществовал ровно один миг. Ну, знаете, порой закрываешься глаза, отправляясь в сон, а потом вроде бы через секунду открываешь их, а уже прошло пять часов и пора на нелюбимую работу. Вот и тут примерно так же. Только я очнулся не в своей кроватке, а в больничной палате, где на стенах поблескивала голубенькая кафельная плитка. Часть плиток отсутствовала на своих местах, о чём говорили характерные пятна цемента. Кажись, они отвалились от старости. Мой пока ещё расфокусированный взгляд бездумно скользил по ним, пока остатки хмари покидали разум.

А когда я полностью пришёл в себя, то вспомнил, что произошло, и мигом заглянул под простынку, которой был прикрыт. Там обнаружилось моё тело в трусах, а на животе появился уродливый шов, из которого торчали нитки. Он выглядел так, будто мне наложили его минимум неделю назад. Края раны отлично срослись. Хотя, кажется, прошла всего лишь ночь, ведь за окном царило погожее утро. В палату проникали ласковые солнечные лучи. А на карнизе чирикал воробей. Сейчас ночные приключения казались бредом сумасшедшего, но вот он шрам и вон в том углу на старом кресле похрапывает осунувшийся Козлов в грязной форме. Сержант как будто постарел лет на десять. Хорошо хоть он нашёл в себе силы помыться и дать медсестре обработать свои раны. На его локте красовались пятна зелёнки, а сам полицейский, хоть и получил медицинскую помощь, выглядел паршиво.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь