Евгений Решетов – Игра наяву (страница 9)
Максимыч уже сидел на привычном месте. Мы поздоровались, и он весело сказал:
- Собака у тебя какая-то мордоляпая.
- Ну какая есть, - философски произнес я и сел рядом с ним на ящик.
- Как дела? – любопытно спросил словоохотливый дед. – Слушок идет, что ты за город ночью ходил.
- Было дело, - ответил я и вкратце пересказал ему перипетии этой вылазки, догадываясь, что слушок пустила Мила.
- Повезло вам, повезло. Совсем без потерь, если не считать ботинок, - усмехнувшись в бороду, оценил дед, покивав седой головой. – Хороший у тебя талант, нечета многим. Развивай его, не ленись. А то молодежь нынче совсем ленивая пошла… Вот в наши-то годы по-другому все было… Мы и от чудищ оборонялись, и город строили, и учились всякому…
- Слушай, Максимыч, а ты никогда эльфов не встречал? – проговорил я, наблюдая за Громом, который увлеченно обнюхивал угол дома.
- Однажды видал, - изумил он меня. – Лет восемьдесят тому назад. Красивый, собака. На тебя похож. Мы его тогда в яме сожгли.
- Весело, однако, вы жили, - сдавленно крякнул я, покосившись на него. – Вы его хоть допросили?
- Некогда было. Я же говорю: от чудищ отбивались, город строили, учились всякому разному… - недовольно проскрипел дед, словно решил, что я его не внимательно слушаю. – Да и язык его никто не понимал. Чего он там щебечет? Вот и отправился к своей почившей родне.
Я серьезно спросил, недовольно глядя на деда:
- Разве нельзя было попробовать обучить его нашему языку?
- Да кто им бы занимался? Мы ж тогда считали, что если не человек, то обязательно враг, - ответил он, степенно погладив бороду. - Раньше же на планете эльфов не водилось, а значится, пришлый он – цифровой. А добра от таких не жди. Вот и сейчас за город нос покажешь и считай, что его мобы отгрызли. Их ведь тоже отродясь в мире не было.
- А потом, после эльфа, встречал еще каких-нибудь человекоподобных разумных? - с жадностью проговорил я, заглядывая в светлые, выцветшие глаза Максимыча.
- Нет, - твердо сказал он, пожевав бледные губы. – Людей-то мало: один город, да несколько деревень вокруг. Мы так ни с кем на связь и не вышли: и радиоволны пробовали, и еще как-то умельцы пытались, но везде молчок. А ты о каких-то других разумных лепечешь.
И все же они были. Я тому свидетельство. Никто в городе не знал о том, что я только на три четверти человек, а я хранил этот секрет пуще зеницы ока. Тьфу, блин, как Максимыч заговорил.
Я решил задать ему еще один вопрос, который уже множество раз задавал своим друзьям:
- Так ты считаешь, что реальны только люди? А остальные разумные – цифровые?
- Да, - бескомпромиссно обронил дед, как и все те, кому я задавал его прежде.
- А если вдруг объявятся какие-нибудь полукровки? – ровным голосом спросил я, внутренне напрягшись.
- Не дай Бог! - испуганно выпалил Маскимыч и перекрестился трясущейся рукой. – Это будет противоестественно. Надо давить такое в зародыше. В яму и сжечь.
Я отшатнулся от деда, хотя был уверен, что он ответит, так же, как и все до него. Мне мгновенно расхотелось дальше развивать эту тему, и я поспешно спросил у него, переводя разговор в совершенно другое русло:
- Максимыч, а ты в каком возрасте был на пике своих параметров?
- Ну-у-у, - протянул он, задумчиво нахмурившись. – Где-то годков к тридцати я вышел на хорошие показатели и держал их почитай лет до сорока пяти, а потом начал потихонечку сдуваться. У нас ведь тогда не было того хитрого пойла, которое сейчас есть у вас. Да и не знали мы многого. Ногу вот еще потерял.
- Халдей одному из своих подручных, лишившемуся руки, протез за полцены сделал, - с намеком проговорил я, косясь на деда.
- Все равно дороговато для меня, - тяжело выдохнул Маскимыч.- Мне ведь не только нога нужна, но и зелье омоложения, иначе зачем мне конечность взамен той, которой мегакрот подавился и сдох в жутких корчах? Я без омоложения так и буду здесь сидеть, только уже с двумя ногами. Параметры ведь не те. Даже в поля работать не возьмут. А никакому другому ремеслу я так и не обучился.
- Не расстраивайся, - обнадеживающе сказал я, хлопнув его по худому плечу. – Вот я разбогатею и обязательно помогу тебе.
- Хороший ты парень, Максим, - ухмыльнулся он, показав желтые частично съеденные зубы. – Только вот много я таких знавал. Проходили годы, а они все так же топтались на одном месте и жаловались на невезение. И я таким был. Всегда думал, что я рожден для чего-то большего, нежели крестьянский труд. Смотрел в небо и всем сердцем чувствовал, что у меня все получится. А видишь, как сложилось…
Дед закончил говорить с тяжелым вздохом, потрепав по холке подбежавшего Грома. Собака блаженно зажмурила жабьи глаза. Я посмотрел на утреннее солнце и проговорил:
- Ладно, пойдем мы. Гром, домой.
- Ну, это, надолго не пропадай, - наставительно произнес Максимыч. – И попусту не рискуй. Хороший ты парень, жалко будет, если сгинешь зазря.
- Спасибо на добром слове, - усмехнулся я и потопал в сопровождении собаки в свою хибару.
Вернувшись домой, я покормил пса и занялся другими традиционными утренними мероприятиями: тренировкой, включающей в себя отжимания от пола и подтягивания на присобаченном к стене турнике; а потом медитацией.
После нескольких десятков минут интенсивных упражнений, которые были призваны увеличить физическую силу и энергию, я сел в позе лотоса на шкуру шестилапа, отогнал пристающего Грома и отрешился от всех звуков и соблазнов этого мира. Сердце замедлило свой бег. Я почувствовал, как пульсируют вены на висках. Дыхание стало ровным и спокойным. В этот момент я врубил духа на максимальных настройках. В таком состоянии единицы силы воли расходовались заметно меньше, что позволяло дольше использовать талант, а это способствовало более быстрому росту параметра.
Я подождал, пока дух истощит запасы единиц силы воли, а потом еще немного дал ему попользоваться единицами здоровья, сразу же ощутив, как начинает ухудшаться мое состояние: появилось головокружение, слабость, я стал немного заторможено воспринимать мир.
Когда здоровье сократилось почти на десяток процентов, я выключил духа, но медитацию не прекратил. Теперь она служила для более быстрого, чем обычно, восполнения утраченных единиц здоровья, а затем силы воли.
Прошло некоторое время, и я снова был в оптимальном состоянии. Следующую подобную процедуру стоит провести только вечером. Часто медитациями баловаться нельзя – организм привыкает и параметры не растут. Если же соблюдать определенные правила, касающиеся подобных процедур, то постепенно можно прокачать силу воли и телосложение. Конечно, прямо сейчас у меня эти параметры не поднялись, но при регулярных занятиях рано или поздно они повысятся.
Закончив с медитацией, я раскрыл глаза и мой взгляд упал на довольного пса, который развалился возле двери, набив брюхо. Я подумал, что неплохо было бы и мне позавтракать. Этим я, собственно, тут же и занялся. Быстренько сварганил себе нехитрую еду и сел за стол напротив окна.
Только я поднес ко рту наколотую на вилку картофелину, как тут оконные ставни жилища Этель со скрипом распахнулись. Девушка подставила утреннему солнцу заспанную мордашку и блаженно зажмурилась. Я же завис, держа вилку на полпути ко рту, потому что Этель была в одних кружевных трусиках.
- Привет, близняшки, - справившись с легким удивлением, весело поздоровался я, глядя на ее молочные железы.
- Надо же, живой, - поприветствовала меня девушка, не торопясь, накинув на себя халатик. – А я так хотела забрать себе Грома, чтобы в доме был хоть один нормальный мужчина.
- У тебя в доме бывает полно мужчин, - оскалившись, поддел ее я.
- Я говорила о «нормальном», - задорно улыбнулась Этель, потом ее милое личико потемнело, будто девушка что-то вспомнила, и она серьезно добавила: - Макс, ты слышал, что сегодня ночью пропала еще одна грязнуля? За две недели это уже шестая.
- Нет, не слышал, - быстро ответил я, нахмурив брови.
- Кос тебе ничего не говорил?
- Ну внутренняя охранка занимается этим делом, - ответил я достаточно уверенно. - Но вроде бы никаких улик и подозреваемых нет. Пока грешат на залетных мобов.
- Чушь, - резко сказала она, гневно сверкнув глазами. – Если бы это были они, то остались бы хоть какие-нибудь следы: кровь, части тела. И кто-нибудь обязательно бы слышал крики жертвы.
Я пожал плечами, откусил все-таки от картофелины, и, пережевывая ее, проговорил:
- Больше у меня никакой информации нет.
- А что если это снова потрошители активизировались? – предположила Этель, округлив глаза от страха.
- Да брось ты, - успокаивающе махнул я рукой. – Их переловили следом за Жориком, на которого они работали.
- Так он же живой, - не сдавалась она. – Вдруг они куда-нибудь в лес переправляют ему людей, а он там из них гомункулов лепит.
- Этель, успокойся. У них мужские тела. И я даже не знаю, откуда Жорик их берет. Хотя, будь я на его месте, то втихаря бы покупал их в городском морге, - задумчиво закончил я, подумав, что мимоходом раскрыл канал поставки Жорика, а то все удивляются: откуда у него столько человеческих деталей?
- Хорошо, что ты не на его месте, - быстро выпалила Этель и жалобно добавила: - Максим, я боюсь.
- Может быть, тебе следует прекратить на время свою трудовую деятельность? - посоветовал я ей, накалов на вилку еще одну картофелину. – Или принимать клиентов исключительно дома?