Евгений Решетов – Дед в режиме мастера (страница 8)
Князь выскользнул из-под него и умудрился с кровожадным воплем наброситься на шофера со спины. Они снова начали кататься по настилу, опасно приближаясь к его краю.
Животная ярость и металлический запах крови наполнили воздух, украшенный ароматом горящей неподалёку древесины.
Я кое-как сумел прочистить разум, но голос сирены так сильно ударил по мозгам, что нарушил связь с магическим даром. Даже конечности казались ватными. Но я всё же сумел встать на четвереньки и пополз к двум идиотам, изображая из себя третьего.
— Моей… она будет моей, — хрипел я, пуская слюни как самый породистый дог.
И тут сирена замолчала, но легче никому не стало. Она уже достаточно околдовала князя и шофера, рвущих друг друга окровавленными зубами.
Серокожая тварь вышла из мрака, чтобы насладиться схваткой не на жизнь, а на смерть. Схваткой из-за неё! В её удивительно больших жёлтых глазах вспыхнуло возбуждение, ноздри трепетали, словно улавливали запах чудеснейших цветов. А соблазнительная обнажённая грудь бурно вздымалась.
Клянусь, её узкая рука нырнула между сексуальными бёдрами! Страсть исказила лицо, голова запрокинулась назад.
Да, Филимон не соврал! Сирена оказалась потрясающе красивой! И даже её волосы были блестящими и шелковистыми, словно за углом находился салон красоты.
Но всё испортила её кровожадная улыбка, обнажившая мелкие острые зубы, напоминающие иглы.
Она блестящими глазам посмотрела на князя и Филимона. Те уже тяжело дышали, носы обоих оказались расквашенными. Щека простолюдина обвисла, как порванный флаг, а через лоб Корчинского тянулся глубокий порез, сочащийся кровью.
Сирена направилась к ним. Упругие ягодицы завораживающе двигались в испускаемом светлячками свете.
— Любимая… иди ко мне, — просипел я и встал на ноги.
Тварь замерла и остановилась, словно решая, с кого начать пир — с простолюдина и князя или с меня. Её выбор пал на почти святого дедушку, пытающегося спасти первых двух.
Она подошла и с наслаждением толкнула меня ладонью в грудь. Я не удержался на ногах и упал. Спину обожгло болью, а потом сирена ударила мне ногой по рёбрам, закусив нижнюю губу.
Она нанесла ещё два удара, заставив меня застонать, а затем уселась на мои бёдра, распахнув рот так широко, что можно было увидеть все зубы, требующие лечения.
Челюсти понеслись к моей шее, стремясь с хрустом вырвать кадык.
Поднакопив к этому моменту сил, я цапнул с настила присмотренную ранее внушительную щепку, похожую на кол, и вогнал её прямо в рот твари, пробив нёбо.
Та жутко заверещала и свалилась с меня.
— Гляди-ка, пусть и не вампир, а сработало, — вымученно сыронизировал я и кое-как поднялся.
Сирена пучила глаза, наполненные болью, громадным изумлением и какой-то детской обидой, словно не ожидала от меня такой подлости. Она ведь собиралась насладиться сладкой плотью, а её саму раком поставил один хитрый ведьмак.
— Ш-ш-ш, — мучительно прошипела сирена, корчась, как змея без башки.
Она выгибалась, царапала когтями настил и шипела, шипела…
Я не стал добивать её, всё же джентльмен. Оставил подыхать в судорогах. Ведь она уже не могла контролировать свою магию, действующую над двух идиотов.
Правда, Филимон в этот миг увлечённо душил князя, раскинувшего руки на самом краю настила, словно мстил за весь угнетённый простой народ…
— Остановись, идиот! — крикнул я во всю мощь лёгких и закашлялся.
Тот и не подумал слушаться меня. Он замахнулся кулаком, желая впечатать его в физиономию князя, потерявшего сознание.
Я кинулся к простолюдину, швырнув в него подобранный кусок глиняного кувшина. Тот угодил прямо в затылок шоферу, заставив того резко обернуться ко мне. Его лицо перекосилось от злости, но спустя мгновение стало разглаживаться. В глазах во весь рост вставало мрачное осознание.
— Я… я подпал под действие сирены… так легко… даже ничего не понял, — ошарашенно промычал он, мелко задрожав.
— Угу. А я её убил не так красочно, как хотел, посему нам обоим есть к чему стремиться.
— Князь! — исступлённо выдохнул Филимон и с ужасом склонился над аристократом. — Ваша светлость, ваша светлость!
Он принялся трясти его за плечи.
— Ежели хочешь добить Корчинского, то идёшь верным путём, — шмыгнул я носом, подойдя к ним.
— Он мёртв, мёртв! — уставился на меня побледневший Филимон, перепуганный до того, что аж дышать перестал. — Я убил его…
— Да, выглядит и вправду дохлым, — нахмурился я, присев на корточки.
— Меня казнят за убийство аристократа! — простонал бедолага.
А я стал прикидывать, что принесёт мне смерть князя, попутно проверяя его пульс.
Глава 5
Весело жужжа, светлячок сделал круг над бледным, окровавленным Филимоном, стоящим на коленях возле князя. Тот неподвижно лежал рядом с пропастью, откуда словно лезла живая тьма, пахнущая гарью, кровью и пылью.
— Помер князь, — вздохнул я, сидя возле Корчинского.
— По… помер? — совсем сбледнул заикающийся простолюдин.
— Нет, кажись, всё же не помер. Живой, — удивился я, нащупав у аристократа слабый пульс. — Ты погляди, ничего его не берёт, как главного злодея из боевика. Его убиваешь, а он встаёт и встаёт…
— Живой⁈ — жарко выпалил шофер, вскочив на ноги так шустро, словно ему пинка дали. — Господи, спасибо, спасибо!
Его лицо загорелось невероятной радостью, словно он выиграл в лотерею жизнь.
— Да это я, вообще-то, понял, что Корчинский не помер. Ладно, можешь не благодарить. Лучше подними князя. Надо торопиться. Скоро Лабиринт начнёт сводить нас с ума, а нам ещё нужно как-то подняться на следующий этаж. Лестница же сломана. Да и хрен его знает, что там с проходом… Может, он уже пропал, — мрачно произнёс я, выпрямился и подобрал довольно увесистую жердь.
Если такой вдарить, можно и башку пробить какому-нибудь мверзю. Сойдёт. Другого-то оружия всё равно нет. А дар пока недоступен из-за последствий от магии сирены. Та сейчас лежала на настиле, красочно раскинув обнажённые ноги и руки, будто проститутка, выпавшая из окна.
— Вы правы… правы, — пробормотал неожиданно нахмурившийся Филимон. — Надо поторапливаться. Князя ведь нести придётся, а в нашем мире ему окажут помощь… Он придёт в себя…
Шофер совсем помрачнел и быстро глянул на сирену, потом на князя и следом на жердь в моих руках. В его глазах замелькали какие-то мысли, лоб наморщился, язык же быстро облизал разбитые губы, покрывшиеся коркой запёкшейся крови.
— Филимон, даже не думай об этом, — предостерёг я его, глядя исподлобья.
— О чём? — сощурил он зенки, полыхнувшие паникой.
— Князь просто уволит тебя. Может, не выдаст жалование. Не бойся, я скажу, что мы оба спасли его. Не делай глупостей, Филимон.
— Нет, вы не знаете его! — хрипло выпалил лысый здоровяк, выпустив изо рта капли слюны. — Он не простит, что я избил его! Сгноит в темнице! Он и за меньшее ломал простолюдинам жизнь! Зверев, давайте… давайте скинем его в пропасть. Князь дурной человек, так будет лучше для всех. Я же вижу, что он и для вас опасен. Между вами явно натянутые отношения. Вы не согнулись перед ним, а он этого не любит. Давайте избавимся от него⁈ А когда выберемся из Лабиринта скажем, что князя убила сирена.
Мужчина посмотрел со страстной надеждой, стоя в паре метров от меня.
Интересно, на что он рассчитывал? Даже будь у меня желание избавиться от князя, я бы не оставил свидетелей. Филимон отправился бы в пропасть следом за князем. Но я не собираюсь этого делать. Кодекс ведьмаков приказывал мне защищать людей, а не убивать их, даже если они имеют характер хуже, чем у кобры.
Филимон что-то прочитал в моём взгляде и прорычал, ткнув в мою сторону толстым пальцем с засохшей под ногтем кровью:
— Это из-за вас я тут, Зверев! Вы спрашивали, где мы встречались. Я вам отвечу! Почти двадцать лет назад вы сказали мне, что я стану хорошим магом! И я, дурак, поверил вам! Бросил учёбу в университете и пошёл в ваш грёбаный институт! И чем всё закончилось⁈ Вы сами отчислили меня! Это страшно ударило по мне! Все смеялись надо мной, и я… я сорвался, начал пить… стал простым водителем, прислуживающим уродам вроде Корчинского!
— Я вспомнил тебя. Тогда, два десятка лет назад, у тебя были длинные волосы, — усмехнулся я, действительно выудив его лицо из памяти Зверева. — И ты кое-что забыл упомянуть в своей истории. Когда ты с моей помощью поступил в институт, то начал направо и налево хвастаться своим друзьям и подругам, что станешь крутым магом, принялся кутить и прыгать из одной постели в другую. Да, к тебе сразу потянулись дурочки-простолюдинки, посчитавшие тебя завидным женихом. Появились и фальшивые друзья. И ты с головой погряз в этом дерьме, забыв об учёбе!
— Неправда! — взревел он, как раненый зверь.
— Правда, правда, и ты сам знаешь это. Стыд жжёт тебя, хоть ты и пытаешься убедить себя, что виноват я! Так что лучше замолчи и бери князя! Я прикрою тебя от его гнева! Ты сейчас идёшь на поводу у страха, а он плохой советчик, уж поверь мне. Множество людей совершили ужасные поступки, поддавшись панике.
— Р-р-р! — выпалил здоровяк и ринулся на меня, не боясь получить «шаровой молнией» между ушей.
Он уже смекнул, что магия на время оставила меня. Ярость и гнев придали Филимону сил и скорости. Он в мгновение ока преодолел разделяющее нас расстояние и с искажённым от бешенства лицом вскинул руки, дабы столкнуть меня в пропасть.