Евгений Решетов – Дед в режиме мастера (страница 23)

— По какому праву вы среди ночи вламываетесь в мой дом⁈

— Буквально только что кто-то отравил Игнатия Николаевича Зверева. Маг жизни подтвердил в его теле наличие смертельного яда. Так вот, господин Шмидт, где вы были час назад? — хмуро посмотрел на аристократа Барсов.

— Зверева убили⁈ — вытаращил зенки Шмидт. — Неожиданное известие, хотя… ик… с другой стороны ожидаемое. У него ведь столько врагов. И вполне… кстати… заслуженно. Вы уж простите меня, Барсов, у нас о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак. Но я, ежели честно, недолюбливал Зверева.

— Я это знаю, — мрачно проронил полковник, медленно двинувшись к магу. — Но вы не ответили на вопрос. Где вы были час назад?

— Тут и был, — фыркнул он и провёл ладонью по глазам, словно хотел смахнуть опьянение. — Расслаблялся, так сказать. А что? Имею право! Пусть я и под домашним арестом, но никто не запрещал мне… ик… выпивать и ласкать женщин. Эй ты, как там тебя, подтверди мои слова.

Он щёлкнул пальцами, глянув на проститутку.

— Да, да, всё верно, — судорожно закивала та, плотнее запахивая коротенький халат, который практически не скрывал её обнажённых бёдер. А они, к слову, привлекли внимание бойцов Барсова.

Владлена заметила их интерес и ядовито хмыкнула:

— И чего они так пялятся? У неё же ноги кривые, как у паука.

— Вы клянётесь честью, что не лжёте? — навис над Шмидтом полковник.

— Клянусь! — выдохнул он ему в лицо, чуть задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза Барсова.

И, возможно, только мне в голосе Шмидта почудилась злая насмешка. Он был полностью уверен в себе. И ох какой удар его ждал…

Глава 13

Люстра в холле продолжала светить, проститутка стремительно трезвела, бойцы Барсова косились на её ноги, полковник хмурился, Шмидт шумно дышал, а Велимировна опять была всем недовольна.

— Зверев, подвинься, мне плохо видно, — прошипела она и упёрлась рукой в моё колено, дабы отодвинуть от щели между приоткрытой дверью и косяком.

— Владлена, ты как ребёнок. Тут всем место хватит, — тихо вздохнул я, сверху вниз глянув на женщину, стоящую на одном колене.

— Ничего я не как ребёнок. Я знаю, как ведут себя дети. У меня, вообще-то, дочь есть.

— Да? — изумился я, отправив брови к потолку коридора, где мы прятались. — И я об этом узнаю вот так, среди ночи, сидя в засаде?

— А я должна была тебе отправить официальное письмо? — язвительно выдала она.

— И где же твоя дочь?

— Учится за границей.

— Хм, а она, видимо, умная, раз сбежала от тебя. Хотя, ежели честно, я удивлён, что у тебя дочь. Мне всегда казалось, что у тебя должен родиться мальчик, Антихрист, ежели быть точным.

Декан скрежетнула зубами и несильно ударила меня кулачком в бедро, а затем чуть больше приоткрыла дверь, наблюдая за тем, что творится в холле.

А там Барсов указал рукой на вздрогнувшую проститутку и бросил Шмидту:

— Берите свою… э-э-э… подругу и отведите её к моей машине.

— Тоже хотите попользовать её? — скабрезно усмехнулся аристократ.

— Она поедет в тринадцатый отдел на допрос, — холодно проговорил полковник, держа себя в руках.

— Ну-ну, — ещё шире заулыбался Шмидт и повернулся к женщине.

Тут-то Барсов и выхватил из кармана струйный инъектор, прижав его к шее Шмидта.

Тот ойкнул и резко развернулся, возмущённо задышав.

— Что вы себе позволяете, Барсов⁈

— Обычная практика. Я впрыснул в вас зелье, нарушающее связь мозга и магического дара, — улыбнулся полковник. — Вы, Шмидт, обвиняетесь в покушении на убийство Игнатия Николаевича Зверева. Будьте добры, протяните руки. Не заставляйте меня силой надевать на вас наручники.

— Что за чушь вы несёте⁈ — отшатнулся аристократ, тревожно облизав губы. — Какое покушение? Вы же сами сказали, что Зверев убит, его отравили. И я уж точно никакого отношения к его смерти не имею. У меня есть алиби.

— Зверев не убит. Он выжил и рассказал, как было дело, — торжествующе сказал Барсов и поманил пальцем пару своих бойцов.

Те двинулись к Шмидту, достав наручники.

— Вздор! — выпалил подонок, шумно сглотнув. В его глазах мелькнул страх, но уже через миг тот сменился догадкой, заставившей Шмидта насмешливо фыркнуть: — А-а-а, я понял. Вы пытаетесь спровоцировать меня, напугать, чтобы я оговорил себя и ляпнул что-нибудь эдакое. Так вот, знайте, у вас ничего не получится. Я не убивал Зверева, посему оставьте все эти ваши грязные игры!

— Так, может, тогда позовём Игнатия Николаевича? — усмехнулся полковник, не спуская с преступника цепкого взгляда.

— Позовём? — ещё больше развеселился Шмидт и захохотал, изображая пьяный смех. Он был уверен, что я умер. — Конечно, зовите! Давайте позовём его как Деда Мороза? Все вместе! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз, выходи!

— Та-дам! — выпалил я, распахнув двери, и сделал шаг в холл.

Проститутка вскрикнула от неожиданности и перестала придерживать на груди халат. Тот распахнулся, обнажив её внушительные выпуклости. Но никто на них не посмотрел, все глядели на меня.

Полковник и его бойцы смотрели с удовлетворением воинов света, выведших на чистую воду Зло.

Шмидт же остолбенел, вытаращив глаза и распахнув рот. Его лицо стало смертельно бледным, губы задрожали, а во взгляде во весь рост встало неверие. Он даже головой потряс, словно прогоняя дурной сон.

— Не может быть, этого не может быть, — лихорадочно пробормотал аристократ, мелко подрагивая. — Это какой-то грим. Фокус. Неизвестный артефакт или магия.

— Хотите меня потрогать? — глумливо спросил я, двинувшись к Шмидту.

Эх, как же его корёжило! У меня аж душа пустилась в пляс. Каждый миг моей игры стоил этого мгновения. Вот такой и должна быть месть — не просто пуля в голову, а полное доминирование, когда враг ломается словно игрушка.

Впрочем, надо отдать Шмидту должное, он быстро сориентировался — истошно завопил, пытаясь выкрутиться:

— Зверев хочет меня подставить! Это всё подстава! Ложное обвинение! У него нет никаких доказательств, кроме его слов. Не знаю, что он вам наплёл, полковник Барсов, но всё это ложь! У меня есть алиби. Я ничего не делал, вот вам крест!

Дворянин судорожно перекрестился, прижавшись спиной к обоям рядом с небольшим резным комодом. Дыхание с хрипом вырывалось из его ходящей ходуном груди, а в глазах нарастала злость и… надежда. Сообразительный ублюдок понимал, что не оставил следов преступления, потому, в теории, он мог остаться безнаказанным.

— У тебя ничего нет! Нет никаких доказательств! — снова выпалил он, злорадно оскалившись.

На его лице появились красные пятна, а в уголках рта заблестела слюна.

— Узнаете? — ехидно сказал я, стоя в паре шагов от подонка. — Чей это голос?

Мой палец включил запись, сохранившуюся в телефоне. Из динамиков потёк самодовольный ликующий голос Шмидта, рассказывающего, как он убил Зверева.

— Нет, нет… — прохрипел ублюдок, поняв, что ему конец. Всё, не выкрутиться.

Он пошатнулся, как от удара, схватился за сердце и упал на колени.

— Наденьте на него наручники, — приказал Барсов парочке своих людей.

Те двинулись к Шмидту, а тот, согнув спину, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет… Не хочу. Этого не может быть… Боже, за что⁈ — срывая голос, закричал он, глянув в потолок мокрыми глазами. А затем его взор упал на меня, лицо исказила гримаса безумного гнева. — Зверев, ты дьявол! Дьявол! Ты сгоришь в Аду!

— Адское пламя лишь щекочет меня, — подмигнул я ему, не испытывая никакого сочувствия.

Он же не чувствовал его. Веселился и радовался моей смерти. Зуб за зуб.

Шмидт вцепился скрюченными пальцами в волосы и завыл словно самый породистый волк. Но вдруг его рука метнулась за комод, что-то цапнула там и снова появилась. В пальцах ублюдка поблёскивал чёрный камень-артефакт первого ранга.

— Шмидт, не делайте глупостей! — рявкнул Барсов, закрывшись защитной магией.

Все в комнате покрылись ею, даже бойцы полковника. Они использовали защитные артефакты. Только проститутка взвизгнула, с ногами забралась на кушетку и прикрылась подушечкой.

— Ты… ты… — прохрипел Шмидт, сверля меня ненавистным взглядом.

Белки его глаз лихорадочно сверкали, как у пожираемого болезнью человека. А на шее вздулись вены.

— Зверев, ежели ты забыл мою фамилию, — усмехнулся я, сложив руки на груди.