Евгений Ренгач – Князь Искажений. Том 3 (страница 59)
— А я не собираюсь его спрашивать!
В кабинет князя я и в самом деле попал невероятно легко. Его секретарша оказалась крайне милой девушкой. Убедить её пустить меня внутрь не составило труда.
Готов поспорить — она и сама не поняла, как я очутился в кабинете князя…
А теперь Валуев наконец-то оказался передо мной.
Пока мы ехали, моя ярость успела немного угаснуть. Желание его убить не исчезло. Но теперь я понимал — смерть князя ничем мне не поможет. Только навредит.
С ним требовалось поступить по-другому. И у меня было для этого всё необходимое!
Как я и ожидал, увидев меня, Валуев тут же сорвался на крик.
— Мальчишка, ты что себе позволяешь⁈ Это мой кабинет! А ну вон отсюда!
Сидящая рядом секретарша вздрогнула. Она давно работала на Валуева, но так и не привыкла к его нервным срывам.
— Света, тебе не нужно это слышать. — Я повернулся к девушке и успокаивающе ей подмигнул. — Ты помнишь, что я тебе сказал?
— Да, господин барон…
— Вот и отлично. А теперь оставь нас. Нам с князем нужно поговорить.
— Конечно, Ваше Благородие!
Девушка сорвалась с места и, виляя красивыми бёдрами, покинула кабинет. Князь проводил её разъярённым взглядом.
Сам факт того, как легко я отдавал приказы его секретарю, выводил его из себя.
Стоило девушке скрыться, как я повернулся к Валуеву.
— Итак, князь. Я бы посоветовал вам успокоиться и внимательно прислушаться к тому, что я скажу.
— Что⁈ И почему я должен это делать⁈
— Потому, что ваша репутация и вся ваша дальнейшая карьера находятся у меня в руках.
Я достал из кармана следящий артефакт, который несколько часов назад забрал у Филина. Стоило мне его активировать, как по кабинету растёкся голос наглого Охотника.
— Меня послал князь Валуев. Он велел мне подставить барона Гордеева, чтобы разрушить его репутацию…
Филин говорил чётко и ясно. Перепутать было невозможно!
Лицо Валуева изменилось. Он узнал артефакт и протянул к нему руку. Я улыбнулся и ловко отдёрнул ладонь, погрозив ему пальцем.
— Ну уж нет, князь! Это теперь моё. Здесь записи всего, что случилось у Искажения и в Калиновке. Филин рассказал, как вы пытались меня подставить. Как думаете, как на это отреагируют в Императорской канцелярии? Сомневаюсь, что им это понравится! Да и остальные аристократы за такую подлость явно не погладят вас по голове…
Я подчёркнуто обращался к Валуеву на «вы», но мы оба понимали, что я делаю это не из-за вежливости. Наоборот, формальное обращение только подчёркивало мой наглый тон.
Князя трясло от злости. Он отлично знал, что я имею в виду.
Попытавшись меня подставить, Валуев перешёл все возможные границы и нарушил несколько законов. Конечно, он обладал большой властью и мог выкрутиться практически из любой ситуации.
Но не в этот раз.
К вопросам чести аристократы всегда относились по-особенному. И то, что он пытался подставить своего же Охотника, могло уничтожить даже его репутацию.
Стоит записи с признанием Филина оказаться во Всенете — и ему конец. Прощай тёплое кресло и высокая должность.
Здравствуй, позорная пенсия!
Надо отдать ему должное — он сумел с собой совладать.
— И что же вы хотите, Андрей Николаевич? — Сам того не заметив, Валуев тоже обратился ко мне на «вы».
И, в отличие от меня, в его понимании это было обращение равного к равному.
— Ну а как вы сами считаете? Вы пытались меня подставить, подослали ко мне Филина, дали ему этот ментальный артефакт…
Князь резко вскинул голову.
— Какой ментальный артефакт? Я ничего ему не давал! Филин должен был за вами проследить и, по возможности, подставить. Но никакого ментального артефакта у него не было!
Теперь уже удивился я.
Все мои чувства подсказывали — руководитель Штаба не врёт. Своим приказом он отправил меня в отряд Волка и подослал Филина. Но артефакт он ему действительно не давал.
Вариант у меня был только один…
И, кажется, князь подумал о том же самом.
— Смородинский!!! — взревел он так, что затряслись защищённые магией окна. — А ну зайди сюда! Немедленно!
Прошло несколько секунд. Я уже начал думать, что старший инспектор не появится, когда двери наконец-то распахнулись, и Смородинский появился на пороге.
Выглядел он неважно. Инспектор и в прошлые наши встречи не отличался смелостью, но сейчас и вовсе сдулся. Бледный, с бегающими глазами.
Жалкое зрелище.
— Ваше Сиятельство… Вызывали? — Его голос дрогнул.
— Да, Ваня. Вызывал, Искажение тебя раздери! — Валуев гневно посмотрел на подчинённого. — Это что тут выяснилось? Андрей Николаевич утверждает, что ты у меня за спиной дал Филину артефакт ментального воздействия⁈
Смородинский судорожно сглотнул.
— Кажется, да… Припоминаю…
— Припоминает он… — Князь едва сдерживался. — Ты хотя бы осознаешь, что это могло стоить барону жизни⁈ И не только ему, но и всей деревне!
— Но я же не знал…
— Не знал он!!! — Казалось, что голос Валуева гремит сразу отовсюду. — Почему ты не рассказал обо всём мне⁈
— Я просто хотел вас удивить…
Глаза князя пробежали по столу. Кажется, он решал, чем бы потяжелее запустить в нерадивого сотрудника.
Я не вмешивался. Мне было интересно, чем закончится это представление.
— Если не знал, то приготовься впитывать новую информацию… Я сейчас тебе популярно объясню, что бывает с теми, кто действует у меня за спиной!
Валуев и в самом деле объяснил. Громко, популярно и в основном нецензурно. Речь у него получилась настолько искренняя, что я отметил для себя пару оборотов.
А что, пригодится…
Ситуация получалась понятная. Вся идея с артефактом полностью принадлежала Смородинскому. Инспектор решил действовать наверняка и в тайне порадовать своего босса. Он подговорил Филина у него за спиной и передал ему артефакт.
И сейчас он получал по полной.
— Уволен! — прогремел Валуев, завершая речь. — Без компенсации и с лишением всех привилегий!
— Но… — Смородинский попытался возражать.
— Без «но»! А ещё ты выплатишь барону Гордееву моральную компенсацию…
— Компенсации не надо. — Мой голос был спокойным и холодным. На фоне криков Валуева он звучал особенно страшно. Я повернулся к Смородинскому. — Мне хватит того, что ты больше никогда не появишься в моей жизни и жизнях моих людей. Исчезнешь, и больше я никогда о тебе не услышу.
Я не использовал магию. Просто смотрел инспектору в глаза, позволяя «княжескому» взгляду проникнуть ему в душу.