Евгений Прядеев – Позывной «Курсант» — 2 (страница 25)
Ну, или по крайней мере, делали вид, что забыли. Фотография Зайца в траурной рамке у входа в барак не стояла. Чекисты нас на допросы таскать перестали. Причём, резко. Прямо на следующий день. Даже Шипко ни словом не обмолвился больше на эту тему. Только таращился иногда на меня с особо пристальным вниманием и все.
Детдомовцы тему про погибшего товарища как-то заводить тоже не торопились. Такое ощущение, что вместе с вещами Зайцева из спальни вынесли и память о нем. Хотел бы я пожалеть Василия. Но… Не буду. Ибо, что скрывать, человек он был — такое себе.
Испытывал ли я чувство вины? Все же, по сути, грохнул Клячин Васю за его длинный язык и мерзкий характер именно по моей, так сказать, наводке. Нет, не испытывал. Меня больше волновало то, с какой скоростью и с какой категоричностью Бекетов решает подобные вопросы. Трындит Зайцев? Хорошо. Воткните ему нож под ребро. Пусть заткнётся. Как бы мне в итоге на месте Василия не оказаться…
— Тебя опять заберет этот сотрудник НКВД? — поинтересовался Марк.
Мы на крыльце были вдвоем. Остальные пацаны сидели в бараке. Завтрак только прошёл. Планов Шипко никаких не озвучивал, а потому пока неизвестно, чем предстоит заниматься весь день. В город с ними гулять Панасыч точно больше не рвался.
— Да. Вроде, должен. По крайней мере, уговор был именно такой, — я смотрел вперед, уставившись в одну точку.
— Слушай… Я тут что вспомнил… — Бернес наклонился чуть ближе ко мне и понизил голос. — В тот день… Ну, когда Зайца убили… К нам ведь подходил один чекист. Ага… Прямо на улице и подошел. Я его сразу узнал. Тот самый, который тебя сюда привез. Помнишь? И вот мне показалось, он после того, как переговорил с Панасычем, после того, как постоял покурил с ним, вроде бы что-то сказал Зайцу. Корот
— Марк… — я повернулся к Бернесу, посмотрел ему прямо в глаза. — Очень тебя прошу, не делись подобными соображениями ни с кем. Вообще ни с кем. Вслух не произноси даже. А лучше и мысленно не стоит. Ты мне очень нравишься как человек. Видно, что в тебе нет говна. Я очень расстроюсь, если с тобой что-нибудь случится.
Вот не зря Бернес считается в нашем коллективе сообразительным. Не просто умным, а именно сообразительным. Он не стал задавать никаких уточняющих, тупых вопросов. Типа, о чем идет речь? Просто молча кивнул, а затем так же как и я пару минут назад, уставился вдаль.
— Реутов! — из кустов вынырнул Шипко. — Иди к воротам. За тобой приехали.
— Как дела? — спросил меня Клячин, не отрывая взгляд от дороги.
Мы уже выехали из леса и теперь двигались, судя по всему, в сторону Москвы. Видимо, нам предстоит очередная встреча с товарищем старшим майором госбезопасности.
— Спасибо… все хорошо… — ответил я, исподтишка рассматривая чекиста. Подробности решил не рассказывать.
Он выглядел немного усталым. Так, наверное, можно сказать. Под глазами Николая Николаевича залегли тени, а сам он был какой-то… помятый. Не в плане одежды. Тут все ровно. Форма сидела на нем идеально. Самого Клячина словно пропустили через мясорубку. Причем, даже не через электрическую, а через ту самую, старую, бронебойную. Которая крепилась к столу и отодрать ее от стола было невозможно. Только если с частью столешницы. Я помню это странное приспособление. Одна из кухарок отца в моей юности пользовалась исключительно им. Припёрла его из дома и категорически отказывалась использовать современный кухонный комбайн.
— Вас что-то беспокоит? — спросил я, хотя не уверен, что это нужно было делать.
Просто… Черт, не знаю даже как объяснить. Несмотря ни на что, у меня к Клячину сложилось определенное отношение. Пожалуй, можно сказать, он действительно был мне симпатичен. Чисто по человечески. Даже при том, что я прекрасно понимаю, Николай Николаевич не самый лучший на свете человек. Есть ощущение, из всех возможных грехов на нем их… Да все они на нем есть. Насчёт заповедей — такая же ерунда. Особенно, не убий. Вот тут прям точно мимо не промахнешься.
— Беспокоит… — эхом повторил Клячин. — Наверное, да. Беспокоит. Очень подходящее название.
Он усмехнулся. Но чекисту явно было не весело. Даже интересно, честное слово, что его так могло расстроить или озадачить. У меня уже сложился свой образ этого человека и он в данном образе — кремень.
— Николай Николаевич, можно вопрос? — я начал издалека.
Когда садился в машину, не был уверен, стоит ли затевать такой разговор. Но подавленное состояние Клячина показалось мне вполне благодатной почвой, чтоб закинуть туда несколько зернышек своего интереса.
— Ну, попробуй, — чекист покосился на меня, но без каких-либо эмоций.
— Зайцев Василий. Помните? Тот, про которого Вам в прошлый раз сказал Игорь Иванович…
Я замолчал, выдерживая паузу. Чтоб со стороны выглядело так, будто меня мучают сомнения. На самом деле, ждал. Смотрел на то, как себя поведет Клячин. Он себя повел — никак. Продолжал пялиться вперед с каменным выражением лица.
— Ну?! — наконец, не выдержал первым Николай Николаевич. — Продолжение будет или все? Поговорили?
— Да я не знаю, как спросить…
— Языком ворочать разучился? Слова забыл русские? Или что? — Клячин опять посмотрел на меня одним глазом. Умеет он вот это. Коситься со значением.
— Могу прямо спрашивать?
— Слушай… Ты чего как девка на выданье ломаешься? Есть вопросы — задавай. Нет вопросов — сиди молча и не забивай людям голову!
Честно говоря, мне показалось, Клячин изначально прекрасно понял, о чем пойдёт речь. Но при этом он будто хотел, чтоб я произнёс вслух свои мысли. Сам.
— Вы убили Зайцева? Зачем? — рубанул я сходу. Хочет конкретно? Да на здоровье.
Однако в следующую же секунду буквально полетел башкой вперед. Я, естественно, полетел. Потому что никак не ожидал, что чекист резко остановит машину. Мы, конечно, ехали не на сильно большой скорости, но и я сидел расслабившись, соответственно чисто по инерции меня немного швырнуло вперед.
— А, ну, выходи! — рявкнул Клячин, а затем сам выскочил на улицу.
Мы еще не добрались до города. Вдоль дороги шел лес, куда, собственно говоря, чекист и рванул.
Скажем прямо, я не испытывал особого желания бежать за ним. Но Клячина уже знаю неплохо. Если он велел идти следом, значит точно лучше прислушаться.
Николая Николаевича я нашёл неподалеку от дороги. Он стоял между березок, заложив руки в карманы кожаной куртки и глядя на меня исподлобья.
— Эм… ну… что-то не так? — я подошел ближе.
— На, — Клячин вынул из кобуры пистолет и протянул его мне.
На нем, само собой, была кобура. И пистолет в кобуре тоже был, само собой. Николай Николаевич вообще выглядел сегодня как герой сериала про НКВД. Военная форма, кожаная куртка в самом что ни на есть классическом стиле чекистов, сапоги, начищенные до блеска, портупея. В общем — идеальный образ. Именно такой, каким он всегда представлялся нам, современным людям.
Я в изумлении уставился на оружие. Если не ошибаюсь, это был небезызвестный ТТ. Впрочем, какая разница? Сам факт изрядно меня удивил.
— Бери, говорю, — повторил Клячин и ткнул пистолетом в мою сторону.
— Зачем? — я бестолково хлопал глазами, ибо реально не понимал, какого черта он от меня хочет.
— Ой, мля… Мало того, сам говорить разучился, еще и не понимаешь русского языка.
Николай Николаевич в два шага оказался рядом, вложил оружие в мою руку и снова отошел назад.
— Стреляй, — заявил он, глядя мне прямо в глаза.
— Вы совсем с ума сошли? — поинтересовался я у чекиста.
Просто другой версии происходящего у меня не имелось. А что? Тяжелая работа, плотный график, начальник-самодур. Вот и поехала крыша у Николая Николаевича. Исполняет какую-то херню.
— Видишь… не хочешь. А если я сейчас возьму палку… — Клячин покрутил башкой по сторонам. — Да хоть вон ту.
Он подскочил к солидному дубку, валяющемуся неподалеку, схватил его и уставился на меня бешеным взглядом.
— Если я тебя этой палкой сейчас да в темечко? И ты ведь будешь понимать, что не справишься со мной голыми руками. Что я тебе могу тут голову размозжить. В принципе, и без палки могу. Но с ней нагляднее получится.
— Николай Николаевич… — я медленно сделал шаг назад. Такое чувство, будто у Клячина и правда кукуха слетела. — Зачем мне в Вас стрелять?
— Да я тебя потому что сейчас убить могу. Мог бы… Соображаешь? Враз мог бы. И тебе придётся выстрелить, чтоб свою шкуру спасти. Либо ты, либо тебя. Что лучше будет? А?
— Нет, ну, с этой точки зрения… — я с опаской посмотрел на толстую палку в руках чекиста. — Лучше уж, простите, я Вас.
По большому счету, он прав. Не в таком странном поведении. С поведением у мужика явные проблемы. В самом факте. Если я буду безоружным, то Клячин очень даже легко меня угандошит в этом лесочке. Просто, что, блин, за психологическое моделирование ситуации? А главное, какой ситуации? Странная игра — убей чекиста или он убьет тебя.
— Вот так и выходит, Алексей, — Клячин раздраженно отшвырнул палку в сторону. — Либо ты, либо тебя. И прежде, чем задать свой глупый вопрос, ты должен был подумать. Убил ли я твоего Зайцева? Да. Убил. Да, я. Но это было единственное верное решение. Я получил приказ и выполнил его. Человек, отдавший мне этот приказ, как только увидит хоть малейшее сомнение с моей стороны, тот час отдаст такой же приказ кому-то другому. Вот только касаться он будет меня. Ясно?