Евгений Прядеев – Оборотень с границы (страница 41)

— Да я ж тебе рассказываю, — Мирон продолжал смущаться и попытался скрыть это за приготовлением кофе для нас. — Короче, въехал этот крендель мне в бочину, причем он еще и ехал на красный свет. Ну я значит спокойно так выхожу, почти без наезда…

Я представил себе в деталях всю эту ситуацию, невозмутимого и неторопливого Мироху, который медленно выходит из автомобиля сразу после того, как ему въехали в бок. Это было настолько невероятно, что я искренне расхохотался, зажимая рот руками, чтобы не потревожить отдых Мерзкого.

— Да не, серьезно, — верно истолковал мои эмоции Мирон. — Я был предельно вежлив и почтителен. А эта тварь хладнокровная, видимо, подумала, что на лошка какого-то нарвалась. И предложила отъехать немного в сторону, чтобы не мешать проезду приличных граждан. А еще улыбнулся так откровенно, что я у него клыки выдвигающиеся заметил. Я думаю, ну тварь, решил и поужинать, и покуражиться одновременно!

— Бедный, бедный кровосос, — Мирон рассказывал так красочно, что у меня от смеха на глазах слезы выступили.

— Ну вот съехали мы в карман, знаешь такие на обочине парковки для отдыха бывают с туалетами. И этот типсон довольный такой, идет ко мне, улыбается. Ну, думаю, Эдвард недоделанный, попал ты! Выхожу из машины, открываю багажник, типа ищу там что-то… А этот чудик ничего не подозревая уже к моей шее пристраиваться начинает. Ну я ему кол в ногу как засандалю! А нож к горлу! И спрашиваю так вежливо: «Ну так как? Ментов вызывать будем? Или по мирному разойдемся?»

— То есть ты сомневался, оформлена ли у него страховка? — еще чуть-чуть и я начал бы кататься по полу, представив, как обалдели бы гаишники, увидев одного из водителей с осиновым колом в ноге.

— Ну вот он тогда и всполошился. Денег предлагал, а когда понял, что попал по-крупному, то в довесок еще и «красный огонь» предложил. А я-то тогда не знал, что это за штука такая… А сейчас видишь, как повезло, Мерзкому как раз и пригодилось.

— Ну и что же мне там такое пригодилось? — на пороге кухни стоял Максим. Выглядел он уже более-менее. По крайней мере, стоял на своих собственных ногах, а раз были силы на выяснение отношений, то, значит, и все остальное скоро придет в норму.

— Винни, без шуток! Я имею право понимать, что происходит! То, что ты умеешь превращаться в медведя, я видел собственными глазами. Я хочу знать, как ты это делаешь!

Мерзкий достал из холодильника литровую бутылку минералки и в несколько глотков осушил ее.

— А еще я хочу знать, чем вы меня вылечили, — он бросил пустую бутылку на стол и полез в холодильник за новой. — И в чем настоящая причина твоего появления у меня в гостях.

— Макс, — я с искренним удовольствием смотрел, как мой друг допивает вторую бутылку «Рычал-Су». Мой живой и здоровый друг. — Я готов тебе объяснить все, что угодно. И мы тебя не обманывали. Причиной нашего приезда к тебе было вот это колечко.

И я выложил на стол золотое плетеное колечко с прозрачно-голубым камушком.

Глава 15

Мерзкий с Мироном молча смотрели на кольцо. Первый с легкой степенью любопытства, второй с большим изумлением.

— А как это ты так? — наконец вернулся дар речи к Мирохе. — Ты же говорил, что достать не получится.

— Сам в шоке, — мне только и оставалось, что развести руками. — Я когда колеса менял, на земле заметил. Походу, когда превращение случилось, моя сущность решила избавиться от всего лишнего. И вот результат.

— Это все прекрасно, — Мерзкий покрутил в руке пустую бутылку из-под минералки. — Блин, сушняк, как будто я пьянствовал неделю.

Он сел на стул напротив меня:

— Расскажи-ка мне, друг любезный, чего я еще не знаю. С каких пор ты у нас в диких зверей превращаться начал?

— Макс, — замялся я. — Это очень долгая история. Мир не совсем такой, каким ты привык его считать.

— Очень подробное и предельно ясное объяснение, — язвительно протянул Мерзкий. — Тогда начни эту историю с самого начала. Время есть, мы пока никуда не торопимся.

— Ну не то, чтобы не торопимся, — встрял Мирон. — Еще по поводу ночного нападения разобраться надо.

— Заткнись, — внезапно рявкнул Максим. — Мне плевать на это нападение. Я хочу знать, как долго этот тип мне врал. Вы использовали меня втемную, считая круглым идиотом, и мне это не нравится. Либо вы сейчас мне все рассказываете, либо я пальцем не пошевелю.

— Максим, — было видно, что Мирон себя сдерживает, но слова Мерзкого его сильно задели. — Вообще-то этот человек…

— Он не человек! Я вообще не знаю, кто он. И, кстати, в тебе я теперь тоже совсем не уверен. Ты у нас в кого превращаешься? Тоже в медведя? Или может в свинью?

— Ты не забывайся, — Мирон сжал кулаки. — А то я тебе сейчас пятачок-то подправлю.

— Тихо-тихо-тихо! — мне пришлось встать между ними, пока не началась драка. — Мирон, иди покури. Выдохни, успокойся.

— Это ты его успокой, чтобы чушь не говорил, — ткнул в Мерзкого пальцем Мирон и вышел с кухни. Было слышно, как он что-то бурчит себе под нос в комнате, потом все стихло.

— Зря ты на Мироху накинулся, — сел я обратно напротив Мерзкого. — Вообще-то он прав, и ноги переломать ему собирались, а не тебе.

— Ну да, конечно, — фыркнул Максим. — И пулю тоже он схватил.

— Кстати да, — вспомнил я. — Он на твое лечение жутко дорогую вещь потратил, сопоставимую по цене с однушкой в пределах МКАДа.

— Я его об этом не просил, — продолжал стоять на своем Максим, но в его голосе уже не слышалось прежней язвительности.

— Как самочувствие вообще? — Выглядел Мерзкий действительно сейчас гораздо лучше, чем ночью, когда мы привезли его на заставу.

— Да нормально все, — махнул рукой мой друг. — Потом посмотрим, что там у меня. А сейчас не переводи тему и рассказывай.

Я вздохнул и начал говорить. В пять минут я, конечно же, не уложился, у Мерзкого возникло множество самых разнообразных вопросов, но самое главное для меня было то, что я не увидел в его глазах какого-то негатива или отвращения. Взгляд Максима был непривычно серьезным, в какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что никогда не видел его таким. Это уже был не тот весельчак и хохмач, с которым вместе мы чудили во время учебы в институте. Передо мной сидел настоящий мужик, умеющий принимать решения и нести за них ответственность, и от того получивший право требовать подобного поведения от окружающих.

Я рассказал Мерзкому историю про то, как стал оборотнем, как покупал себе документы во времена развала союза, как поступил в институт и почему все-таки решил уволиться, как мы познакомились с Мироном и чем занимаемся сейчас время от времени.

Я закончил говорить и достал из холодильника очередную бутылку минералки. В горле пересохло от долгого монолога, поэтому холодная вода оказалась очень и очень кстати.

— Да уж, — Мерзкий отобрал у меня бутылку, сделал пару глотков, а потом закурил. — Есть многое на свете, друг Горацио…

— Ого, — оценил я. — Ты на заставе еще и классикой увлекаться начал.

— Мудак ты, Винни, — не оценил мою подначку Максим. — Если честно, я все понять могу, и если твоя история правда, то помотало тебя, конечно, изрядно. Но мудак ты преизряднейший.

— Почему? — Немного опешил я от такого спича.

— Потому что я думал, что мы друзья, — ответил Мерзкий. — А оказывается, ты все это время врал. Ты вешал мне лапшу на уши с момента нашего знакомства. Ну и как тебе верить после этого?

— Хочешь сказать, что, если бы пятнадцать лет назад я тебе рассказал что-то подобное, ты воспринял бы спокойно?

— Нет, конечно, — немного подумал Максим. — Тогда я, наверное, вообще не понял бы многое из твоей истории. Сейчас я уже далеко не тот наивный пацан, каким был в институте. Поэтому сейчас я тебе верю. Хотя вопросов, конечно, много, а потом, наверняка появится еще больше. Но все-равно, Винни, ты мудак!

— Сейчас то почему? — Изумился я.

— Просто мне так легче! — Улыбнулся Мерзкий. — Ладно, мы это потом обсудим.

Он встал и быстрым шагом направился в глубь квартиры. Мирон сидел на диване насупившийся и задумчиво щелкал зажигалкой. При нашем появлении он вскинул голову, как будто собираясь что-то сказать, но не успел. Макс подошел к нему и протянул открытую ладонь.

— Прости меня! Я погорячился и был неправ!

— Да ладно, чего там, бывает… — смутился мой напарник.

— Ты просто попал под горячую руку, — продолжал между тем Мерзкий. — Просто как-то все слишком стремительно и неожиданно получилось. Это все Винни виноват.

— Да от него вообще одни проблемы, — заулыбался Мироха. Вот же зараза, пригрел на груди, называется.

— Ну я ему так и сказал, что он мудак, — и эти два придурка весело заржали.

— Вот вы… — не нашелся я, что сказать, и тоже рассмеялся.

— Между прочим, времени три часа ночи, — глянул на часы Мирон. — Может все-таки поспим?

— Да нет, — посерьезнел Мерзкий. — Про нападение Абдурашида надо в отряд доложить.

— И что ты собираешься рассказать? — Заинтересовался Мирон. — Про три в клочья разорванных тела? Или про двух придурков, которых мы живыми оставили?

— Четверых, — уточнил я. — Двое осталось там, и еще двое смотались на джипе.

— Тогда тем более, — засуетился Мерзкий. — Здесь все как обычно. Кто первый свою версию представил, тот и прав.

— Так я не понял, — не отставал от него Мирон. — Ты что, хочешь все как было рассказать?

— Нет, конечно, — изумился Мерзкий. — Скажу, что встретил его и он опять угрожал мне, требуя предоставить коридор через границу. А что с ним там потом произошло, я вообще не в курсе.