Евгений Прошкин – Враг «Монолита» (страница 30)
— О чем? — невинно произнес турок.
— Если ты шутил про сброс памяти на КПК, значит, она осталась? Ты до нее добрался?
— Нету, — заявил он.
— Чего нету? — Швед остановился, и Ахмет забуксовал на месте, не в силах от него вырваться.
— Нет память, нет КПК. Украли, ты знаешь.
Сергей посмотрел на его мокрую морду, облепленную сальными волосами, и… отпустил руку.
— Какое же ты дерьмо, — негромко сказал Швед.
— Я знаю, — бросил Ахмет и исчез в длинном сухом коридоре гостиницы.
— Предлагаю второй завтрак, — промолвил Доктор Хаус. — До обеда этот дождь все равно не закончится.
Сергей послушал, как барабанят капли по жестяному козырьку служебного выхода, и отрешенно кивнул:
— Жрать и греться.
Поднимаясь по лестнице, Швед неожиданно для себя свернул на втором этаже.
— Куда попер? — недовольно произнес Хаус.
— Я сейчас, — не оборачиваясь, буркнул он. — Иди, не жди меня.
В дежурке как всегда топтались бойцы — кто-то уточнял детали своей операции, кто-то требовал новые штаны, кто-то зашел просто так. Стоял страшный гвалт, со всех текла вода, и в комнате было так влажно, что старые обои на стенах начали потрескивать.
Сергей понял, что по личным вопросам приема нет, и пошел к себе в кубрик. По пути к четвертому этажу он вдруг увидел на лестнице Чака.
— А я тебя внизу искал! — обрадованно сообщил Швед.
— Гранаты кончились, ботинки кончились, наволочек нет и никогда не было, — перечислил Чак. — Водки тоже не дам.
Он был злой, как собака, и это казалось логичным. Швед начал без предисловий:
— На каком языке Мехмат матерится?
Чак задумался.
— Да на всяких, — хмыкнул он. — На турецком, на казахском, на киргизском тоже вроде.
— Ты понимаешь, что он говорит?
— Иногда понимаю, иногда просто догадываюсь. А что за вопросы?
— Я тоже на многих языках ругаться умею. Пичка матэр, курэц в дупэ, — продемонстрировал Сергей.
— Это что ты сейчас сказал? — заинтересовался Чак.
— Лучше я не буду переводить. Ты же с Кавказа?
— А что, плохо видно?
— Тогда точно не буду.
— Так о чем этот разговор?
— О том, что я, как и Ахмет, знаю много иностранной матерщины. Но если мне на ногу уронить гирю, то все, что я скажу, будет на родном языке. Потому что это пойдет от сердца, а не от ума.
— А у Мехмата, получается, от ума? — с сомнением спросил Чак. — У него и ума-то нет совсем. Смекалки много, а умом не богат.
— Ты не понял.
— Тогда объясняй снова. Или лучше в следующий раз.
— Лучше, — согласился Швед и пошел к себе на этаж.
В кубрике было тихо. Доктор Хаус, завалившись на кровать во всем мокром, не то дремал, не то притворялся.
— Заболеешь и умрешь, — предупредил Сергей.
— Тебе-то что за дело?
— Сердишься?
— Да на кой ты мне сдался… Пусть Мехмат о тебе печется, у вас с ним общие секреты, тайные знаки и прочий интим.
— Нет, секретничали мы сейчас с Чаком. Но… так и не досекретничали. Не быть ему командиром, намеков не понимает совершенно. Хочешь расскажу, о чем говорили?
— Мне неинтересно. — Хаус взбил подушку и отвернулся в другую сторону.
Швед достал из шкафа запасной комбинезон, переоделся и тоже лег.
— Доктор! — позвал он. — Доктор, почему меня все игнорируют?..
Хаус выдержал еще минуту.
— Ну и о чем говорили? — спросил он, не оборачиваясь.
— Про что говори? Дождик ходи-ходи, погода неважный, дал ярак, — невозмутимо ответил Швед.
На несколько секунд в кубрике повисла тишина, потом оба захохотали так, что соседи стукнули прикладом в стенку.
— Видишь, я тоже это могу, — досмеиваясь, сказал Сергей.
— Любой дурак может, я уже говорил. Но в университет за это не примут.
— Не поступал он ни в какие университеты, это легенда.
— Зачем ему легенда? Чтобы выглядеть поважнее?
— А зачем он прикидывается турком? Ты сам мне этот вопрос задавал. — Сергей положил руки под голову. — Вероятно, прячется от кого-то.
— В Зоне больше половины — прячутся. Кто от долгов, кто от жены, а кто и от жизни.
— Но Мехмат даже здесь шифруется, — со значением проговорил Швед. — И он сюда не сбежал, у него здесь особые интересы. Довольно крупные, судя по всему.
— Почему тебя это парит? — лениво протянул Хаус. — Интересы у него тут? Да и хрен с ними. Ты, главное, близко к нему не подходи, а так — пусть мутит, что хочет.
— Как это «почему меня парит»? — возмущенно спросил Сергей. — Ты забыл, на кого я учился?
— Тебя выгнали, — возразил товарищ. — Хотя привычки старые остались, да.
— Ты обещал, что мы есть будем.
— Типа, «всегда запоминается последняя фраза»? — ехидно улыбнулся Хаус. — А мы разве уже закончили? Что мы имеем в итоге?
— Мы? Ровным счетом ничего. А вот хитромудрый Мехмат имеет как минимум данные с КПК Зингера.
— А на кой черт они нужны? Что там может быть, кроме списка абонентов и истории его соединений? Порнуха? Или дневники?
— Хотел бы я взглянуть на частные записи этого Инженера с большой буквы, как его назвал Кабан… — мечтательно произнес Швед.
— Ну вообще-то Зингер Кабану много помогал. И вертолет восстанавливал, и так еще, по мелочам. Слушай, завязывай со своими шпионскими играми! Это начинает надоедать.
Хаус поднялся и скинул сырую куртку, затем открыл тумбочку и извлек из потайных глубин банку тушенки. Он уже приставил к ней нож, когда коммуникаторы известили о большом сборе.