Евгений Прошкин – Контур боли (страница 50)
Олег тяжело посмотрел на товарища и пересказал ему то, что удалось выудить из сознания Шумера, — вкратце, не тратя времени на тошнотворные подробности.
— Эти подонки даже притащили сюда счетчик Гейгера, — закончил Гарин.
— А это им на хрена?
— Иногда бывает, что сталкеры вычисляют их засаду. Или случайно на них натыкаются. Тогда они разыгрывают пьесу «хлеб-соль, приятные ребята» и всячески подталкивают человека спуститься за артефактом. Показывают ему счетчик: вот, мол, здесь безопасно. По крайней мере одного лоха они точно на это купили, на отсутствие радиации. Черт… я сказал «лоха»? Вот черт… Оставь Шумера, мне с ним легче работать. Двух других я и не вижу толком.
— Хорошо, пойдем. Автомат не трогай, — предупредил полковник. — Твоя забота — мародер. Каким он был, таким и остался, падаль… И вряд ли успеет исправиться.
Шумер их появлению удивился, но еще больше — обрадовался. Солнце пока не зашло, света в комнате было достаточно, и Столярова с Олегом мародер узнал сразу.
— Это вы, что ли, на весь город шум устроили? — спросил он, искренне улыбаясь.
— Ага, — потряс головой Михаил. — Сдуру через фасад поперли, даже не подумали вокруг обойти.
— А мы тут хабар делим, никак не договоримся. Чуть глотки друг другу не перерезали! — со смехом сообщил Шумер. — Потом слышим — еще кто-то идет. Незадача, блин… Ну ладно, я человек не жадный и добро помнить умею. Предлагаю по справедливости: тянем жребий. У меня, кстати, и спички есть. Да, а это друзья мои — Адидас и Гарри.
— Очень приятно, Адидас и Гарри, — сказал полковник, раскрывая объятия.
В левой руке он держал пистолет, правой поднял на ремне автомат. И сделал два выстрела одновременно.
— Спички у тебя, наверно, все короткие? — спросил Столяров. — Удача мне была гарантирована?
— Да забери, забери, зачем шмалять-то сразу… — пробормотал Шумер, растерянно оглядывая убитых соратников. — Я обойдусь, жизнь дороже. Идите, доставайте свой «колокольчик», я мешать не буду.
— Не мешать — это мало, — подал голос Олег. — Ты нам поможешь.
На лбу у Шумера мгновенно выступил пот. Он еще раз посмотрел на мертвых товарищей и наконец-то оценил серьезность своего положения.
— Яма там не глубокая, люди без страховки спускаются, — неуверенно сказал мародер. Впрочем, валять дурака у него получалось все хуже. — Если не хочется самим соваться в аномалию, давайте подождем кого-нибудь еще. Ночью лохи тоже заходят, у нас тут вахта круглосуточная.
Шумер даже не заметил, как начал себя сдавать. Он готов был на все, только бы не идти за «колокольчиком». Он слишком хорошо знал, чем это заканчивается — всегда, без исключений.
— Мочалка может прийти, а может и не прийти, — проговорил Гарин, лишая мародера последних иллюзий. — А нам нужно срочно. Немедленно.
Последнее слово прозвучало как прямой приказ, и Шумер сделал нетвердый шаг по направлению к двери. В его глазах заметался ужас, но это не помешало ему переставить левую ногу и снова — правую. Он шел навстречу смерти, нечеловечески мучительной. Он прекрасно это понимал, но не мог сопротивляться. Снова левая и снова правая — еще два шага к аномалии.
— Убейте меня, парни, — прошептал он, как молитву.
— С радостью, — заверил Михаил. — Но не сейчас.
Шумер прижал ладонь к животу, чуть выше рукоятки пистолета, торчавшего у него из-за ремня. Подрагивающие пальцы потянулись к оружию и уже коснулись его, но это было все, чего он добился. Позволить ему застрелиться Олег не мог, и рука мародера повисла вдоль тела.
— Ну хотя бы потом, — безвольно произнес Шумер. — Потом — убейте. А?.. Потом — какая вам разница? Ведь никакой. А я… я не смогу так. В мочалку… не смогу. Когда вернусь, пройдет десять или пятнадцать минут перед тем, как это начнется. Убейте меня. Не позже этого срока.
Анемично переставляя ноги, Шумер вышел в коридор и открыл дверь противоположного кабинета. Гарин из-за его плеча заглянул в помещение. Аномалия, вероятно, возникла даже не на первом этаже, а еще ниже, где-то под фундаментом. Неведомая сила рвалась из земли, но не настолько быстро, чтобы разрушить все здание. Что-то мощное поднималось и при этом вращалось в горизонтальной плоскости — медленно, но неотвратимо сокрушая бетонные перекрытия. Аномалия перемалывала камни в песок и выворачивалась снизу вверх до тех пор, пока не замерла на втором этаже большой, во всю комнату, воронкой с высоким бруствером. Подходить ближе Олег не стал, и в воронку Шумер отправился один.
Вернулся мародер довольно быстро. В руках он нес что-то похожее на раструб от компактного огнетушителя. «Колокольчик», как и породившая его аномалия, был похож на воронку, только гладкую, неуловимо золотистого цвета.
Пальцы Шумера выглядели обожженными, но не сильно — как будто он схватился за горячую крышку от кастрюли. Подобные волдыри проходят довольно быстро, за пару дней… правда, не у всех в запасе есть такая бездна времени.
Шумер посмотрел на Столярова с надеждой. Потом на Олега — с мольбой.
— Часы тикают… — сказал он ломающимся голосом. — Не дайте мне превратиться в говно. Забирайте «колокольчик» и делайте, что обещали.
Михаил принял у мародера артефакт и потянулся за пистолетом.
— Не спеши, — предупредил Гарин.
Он продолжал контролировать Шумера, чтобы тот не застрелился. Олег заставил его вспомнить всех лохов, всех до единого — каждого человека, превратившегося на глазах у Шумера в мочалку. Они были разными, эти сталкеры, очень разными. Некоторые из них сами были последними гнидами, но даже такие люди заслуживали каплю сострадания в виде пули. Однако этой высочайшей милости никто из них не удостоился. Шумеру даже не приходило в голову прервать их муки. И в итоге все эти разные люди — и подонки, и дурачки, и герои — все они оказались в куче сырого тряпья на площадке за посольством. Шумер должен был об этом задуматься. Если не раньше, то хотя бы сейчас.
— Олег, не уподобляйся скотам, — сказал Столяров, вынимая пистолет. — Артефакт у нас, мы можем ехать.
— Пожалуйста… — обронил мародер, с трудом разлепив пересохшие губы.
— Он должен остаться здесь, — возразил Гарин. — У этой самой двери. Чтобы люди видели, чего им будет стоить «колокольчик». Это не жестокость. Я просто хочу предупредить других.
— Дружки Шумера соберут его в корыто и вынесут на помойку, вот и все. Этот бизнес тебе не остановить. А сколько еще таких мест в Москве и сколько таких засад? Поедем, Олег, скоро ночь наступит.
— С-суки! — с присвистом выдохнул Шумер. — Твари… Убейте меня, вы же обещали! Вам трудно? Обещали же… Или уйдите, оставьте меня. Я сам. Я пока еще смог бы. Отваливайте! Не уйдете, да? Суки поганые… Вас будут искать по всей Зоне, учтите. Когда Кенс узнает, что со мной случилось…
— Кто?! — вскрикнул полковник. — Как ты сказал — Кенс?!
— Вам капец, падлы. Гриша вас уро-о…
У мародера вдруг отвалилась нижняя челюсть. Он болтал сухим языком, издавая гортанные звуки, но говорить уже не мог.
— Олег, слушай его! — бросил Столяров. — Выжми из него хоть что-нибудь! Григорий Кенс, да? Да?! Кто он такой, где его искать? Хотя бы намекни, просто подумай об этом! И потом я тебя застрелю, слово офицера.
Шумер кивнул и на подкосившихся ногах упал в сторону по диагонали, будто карточный домик. Его голова ударилась о стену, и шейные позвонки, уже хрупкие, пораженные процессом деградации, отчетливо хрустнули. Перед смертью его лицо, обвисшее, как сползающая резиновая маска, осветилось блаженством.
— Он мертв, — промолвил Гарин.
— Ты что-нибудь успел?..
— Я не смог пробиться. Там сплошной ужас, и больше ничего. Но-о…
— Говори! — потребовал Михаил.
— Это скорее всего тот самый Гриша Кенс, о котором ты думаешь. Шумер слышал, что их пахан — из старых комитетчиков. Я считаю, этого достаточно. Таких совпадений не бывает.
— Но Кенс отсюда уехал… — проронил Столяров. — Оставил здесь тайник… Ключи передал мне. Разрешил пользоваться… Его давно уже нет в Зоне!
— Значит, есть, — ответил Олег, снимая «венец».
— Вот это номер… — Михаил поправил под мышкой «колокольчик» и озадаченно огляделся. — Такого я не ожидал.
— Может, твой Кенс и «крот» в СБУ — это и один и тот же человек?
— Он не мой! — недовольно произнес Михаил. — И он уволился раньше, чем украли документы.
— А вообще у него был доступ к отчетам по Припяти?
— Вполне вероятно.
— Ну тогда… чего же ты печалишься, полковник? Ведь мы сами его искали.
— Но нашел-то он нас. Не просто нашел, а обеспечил оружием и продуктами. И-и… — Столяров раздосадованно покачал головой. — Мы слишком много трепались в его подвальчике.
— Ты думаешь, там была прослушка?
— Если Кенс играет против нас, то я бы на его месте не стал упускать такую возможность.
— Выходит, ему с самого начала было известно, что мы его ищем, что у нас есть «венец» и что мы живем в моей квартире… — перечислил Гарин. — Есть ли хоть что-нибудь, чего бы он про нас не знал?
— Конечно, Олег. Есть кое-что, чего ты и сам о себе не знаешь.
Часть третья
БАШНЯ
Глава восемнадцатая
Когда гвозди пронзили его ладони, Гарин не испытал ничего, кроме удивления. Любой бы удивился, увидев здоровенное четырехгранное острие — настолько ржавое, как будто до Олега металл впитал кровь по меньшей мере тысячи жертв, — возникшее там, где еще недавно изгибалась линия судьбы. Довольно хреновой, надо признать, судьбы. Не менее удивительным было то, что Гарин совсем не чувствовал боли. Да и крови было куда меньше, чем обычно при ранениях подобного типа. Хотя все ранения подобного типа Олег, пожалуй, видел лишь по телевизору, как правило, поздно вечером на Страстной неделе. И только в тех случаях, когда не успевал переключить канал.