Евгений Прошкин – Контур боли (страница 36)

— Что «скоро»? — всполошился Олег. — Который час?

— Вот и я о том же, — покачал головой Михаил. — Сейчас половина двенадцатого. На улице уже темно, если ты не заметил. А вышел ты когда? После обеда? Получается, что ты пролежал без сознания от пяти до восьми часов. И тут, на ночь глядя, бравые ребята Скутера надумали покататься по городу. И отлить им приспичило — ну надо же! — прямо у того места, где ты упал. Так себе история, если откровенно. Я, когда школу прогуливал, толковее легенды сочинял.

— Вот и досочинялся, — прошипел Олег. — Посмотри на себя! Сделал человек карьеру — на зло врагам, друзьям на зависть… А я, между прочим, школу ни разу не прогулял!

— Угу, тоже результат налицо. Есть чем гордиться.

— Вы два лузера в жопе мира, — подытожил Доберман. — Кто-нибудь ответит на мой вопрос?

— Только ты сам, — сказал Столяров. — Я не знаю, зачем ты им понадобился, но гарантирую, что интерес к тебе имеет не Геша. И я боюсь, что даже не Скутер. Они только исполнители.

— А кто же тогда? — спросил сталкер севшим голосом и обнял книгу покрепче.

— Думай, брат. Вспоминай.

— Это она, — тихо произнес Доберман. — Она им нужна.

— Я же сказал тебе: думай! Брось ее. Брось немедленно! По-моему, она тебя гипнотизирует.

Сталкер азартно пролистал книжку и быстро нашел нужную страницу. Похоже, за прошедшие сутки он перечитывал ее много раз.

— Смотри! — выпалил Доберман. — Нет, ты посмотри, посмотри! Вот строчка: «Перезарядив на ходу винтовку, он спрыгнул в окно цокольного этажа, и там…» — ты видишь теперь, что эта строка обрывается, она как бы уходит в дырку? Это конец!

— Это бред! — заорал Михаил. — Твоя книга пробита пулей, здесь половина строчек уходит в дырку! Ты раньше не замечал?

— Дело не в этом, не в дырках… — протянул сталкер, страдая от того, что не может объяснить простое и очевидное. — Смотри, здесь про винтовку. У меня тоже винтовка, это про нее. Про меня.

— Ну так не заряжай ее на ходу! Не прыгай в подвалы!

— Цокольный этаж, — весомо уточнил Доберман. — Но ты все равно ни черта не понял. Хорошо, что день уже почти закончился.

— Ладно, — отрезал Михаил, осознав, что победить в этом споре невозможно. — Договорились: твоя книга — всем книгам книга. Книга с большой буквы. Как она называется? «Черная карма»? Превосходно. Теперь сосредоточься и скажи: кроме этой книги, до ее появления, в твоей жизни было что-нибудь важное? Или необычное. Хоть что-нибудь заслуживающее внимания — было?

Доберман честно задумался, даже подпер кулаком щеку.

— Нет, — ответил он через минуту.

— Тьфу! — всплеснул руками Столяров. — Олег, твой выход. Я бессилен.

— Чего? — с сомнением произнес Гарин.

— «Чаво»! — истерично передразнил полковник. — Иди, «венец» напяливай! Он у тебя в кабинете на столе. Ты ведь не против, Доберман? Это для твоего же блага, клянусь.

— Полезете мне в мозги? — легко угадал тот.

— Это еще зачем? — оторопел Олег.

— А зачем наш приятель кому-то вдруг понадобился? — сказал Столяров. — Гипотезы есть?

— Ну… если ты говоришь про того, кто сегодня атаковал нас у торгового центра…

— Про него, про него, родимого. Для чего ему нужен Доберман? Он, кстати, пять раз об этом спросил. Ты можешь дать ответ?

— Вероятно, для того же, о чем ты сам меня просишь. В мозгах покопаться.

— И что этот неизвестный упырь надеется найти в башке у Добермана? Кроме книги, конечно.

— Нечто важное, — резонно предположил Олег.

— А что же он раньше этого не сделал? До нашего приезда в Зону. Когда Доберман уже был здесь, и его можно было сканировать вдоль и поперек — не посылая к нам Гешу со странными идеями о заложниках.

— Ты сбиваешь меня с толку. То одно, то другое…

— Все, что можно было вытащить из его памяти, давно уже вытащили — те, кому это необходимо. Теперь им важно, чтобы эта информация не досталась нам. Я убежден, что возвращать Добермана обратно Геша не собирался. Забавно, но книжка оказалась права: ему действительно не стоило сегодня выходить на улицу. Не теряй времени, Олег. Надевай «венец», и вперед.

— Но это опасно. Неизвестно, получится ли у меня что-нибудь, а вот беду накликать можем запросто. Как с обезьянками. Мало не покажется.

Доберман выпал из разговора и, кажется, даже не пытался уловить суть. Он сидел у стола, как старейшина на семейном празднике, который давно перестал узнавать родных. Все, что ему оставалось, — это вертеть головой и недоуменно хмуриться.

— Агрессию здесь проявлять некому, — заявил Столяров. — Если что-то пойдет не так, то уж с Доберманом я справлюсь, а…

— А с тобой? — вставил Гарин. — С тобой кто справляться будет?

— Тоже я, — бросил полковник, но, заметив, что такой ответ друга не устраивает, добавил: — При желании я могу тебя пришить в любую минуту, так что ты ничем не рискуешь.

Нельзя сказать, что это объяснение Олегу понравилось, но возразить он не сумел. Он сходил в кабинет и, вернувшись с «венцом», уселся напротив Добермана. Тот смотрел на Гарина глазами коровы, которую ведут не то доить, не то забивать.

— Ты, главное, не волнуйся, — проговорил Олег насколько мог убедительно. — На улицу тебя никто не гонит, все сделаем здесь. Да и сутки твои проклятые, наверно, закончились?

— Нет еще. Но уже скоро, — покорно отозвался сталкер.

Гарин надел «венец» осторожно, как никогда. Выпрямил спину и удобно пристроил руки на коленях, словно он сам был испытуемым.

— Если почувствуешь что-то не то… что угодно, любую странность… Ты меня слышишь? Если возникнет малейшее сомнение, сразу скажи, не жди.

— Сомнение в чем? — уточнил Доберман.

— Ай, прекрати. В себе самом, в книге — в чем угодно.

Олег сконцентрировался, но сознания сталкера пока не касался. Он не спешил, хотел вначале почувствовать обстановку. Гарин подумал, что будет даже неплохо, если кто-то попытается взять его под контроль сейчас, когда он готов на все сто. Уж теперь-то присутствие чужого пси-поля не останется незамеченным. Обнаружить и ощутить его хотя бы на мгновение — это уже много. Этого может быть достаточно, чтобы узнать, кому оно принадлежит. А дальше — работа полковника Столярова: найти и пристрелить. И только так. Тот, кто провел хотя бы одну успешную пси-атаку, не остановится уже никогда — Гарин это знал.

— Так, значит, мне угрожает опасность, — утвердительно произнес Доберман.

— Помалкивай, — обронил Олег. — Или нет, если хочешь говорить — говори.

Столяров напряженно наблюдал за процессом, держа ладонь на рукоятке пистолета.

— Почему же меня не убили раньше? — наивно поинтересовался Доберман. — Это можно было сделать легко. Как и с любым из нас.

— Не отвлекай. — Гарин вдруг задумался. — А действительно, почему? — обратился он к Михаилу. — У них была возможность просканировать Добермана, и у нас она тоже была. Так почему именно сегодня?

— Спроси чего полегче, — вздохнул Столяров. — Что-то, видимо, изменилось. Когда мы дойдем до конца — а мы дойдем, у нас нет выбора, — многие вопросы отпадут сами собой. Или, во всяком случае, покажутся элементарными.

— Хотелось бы верить. Меня вот, например, такой вопрос гложет: я восемь часов пролежал на улице, как собака, а дружбан даже не полюбопытствовал, где я и что со мной.

— Я убежден, что лежал ты не на улице, а у кого-то в гостях. Когда ты уходил, я твердо знал две вещи. — Михаил загнул палец. — Тебя не убьют и не позволят тебе умереть. — Затем загнул второй. — Тебя не выпустят из Зоны.

— Эх, поговорить бы по душам с тем уродом…

— Он бы сам с тобой поговорил, если бы хотел. Если бы считал это нужным.

— Все, хорош трепаться! — заявил Олег.

Он снова сосредоточился, твердо решив, что не упустит ни одной возможности. Закончить дело побыстрее, чтобы полковник ни в чем не смог его упрекнуть, потом забрать хабар — не забыв, естественно, про обещанную премию, — и двинуть из Зоны вон. Теперь уж точно — навсегда, без всяких оговорок. Вернуться в спокойную жизнь с женой и сыном, с телевизором, с водопроводной водой. Чтобы все как у людей.

Доберман кашлянул и виновато посмотрел на Столярова:

— У нас шторы плотно задернуты? Я спиной сижу, мне не видно. А то вы загрузили меня насчет опасности…

— Ты сам загрузился, — ответил Михаил. — Сейчас поправлю.

— Да мне ближе. — Сталкер поднялся и протянул руку к занавеске.

«Снайпер!» — мелькнуло в голове у Гарина. Если кому-то нужно убрать Добермана, это можно сделать гораздо проще, не прибегая к пси-технологиям.

Олег вскочил вслед за Доберманом, намереваясь оттолкнуть его от окна, но в этот момент произошло то, чего он совсем не ждал. Сталкер в одно движение повернул ручки, распахнул вертикальную фрамугу и перевалился через подоконник. Он не подпрыгивал, не карабкался, а просто нырнул на улицу головой вперед. Гарин замер на месте. В мозгу повисла оцепенелая мысль про москитную сетку, которую он снял еще прошлым летом, да так и не удосужился вставить на место.

Михаил каким-то чудом оказался у окна раньше Олега и свесился вниз.