Евгений Прошкин – Контур боли (страница 20)

— А вот мне давно это понятно, — сказал Столяров тоном, не терпящим возражений. — Разумный мужик, порядочный. Хотелось бы только уточнить кое-что. Ты, Доберман, такой разумный и порядочный, что ты в Припяти делал? Жил, говоришь? Это как?

— Я тебе потом расскажу, — ответил сталкер его же словами. И не преминул добавить: — Может быть.

Как ни странно, такое объяснение Михаила устроило.

Олег недоуменно уставился на друга. Он не особо-то и возражал против присутствия Добермана, но его обескуражило то, что Столяров принял решение в одиночку. Гарин хоть и смирился с превращением родной квартиры в «базу», но по-прежнему считал себя тут хозяином. Видимо, напрасно.

Михаил, игнорируя негодующие взоры товарища, занялся какими-то необязательными хлопотами по кухне: дозаправил примус и, насвистывая свежий хит Ёлки, принялся перекладывать в пустой холодильник привезенные консервы. Доберман так же по-хозяйски огляделся, нашел полиэтиленовый пакет и начал аккуратно, чтобы не накапать масла на пол, собирать пустые жестянки.

Олега вся эта деятельность взбесила окончательно.

— И как же мы будем… — он покрутил пальцем вокруг головы, изображая «венец», — как будем проводить наши эксперименты? Секретность и все такое… не пострадает, нет?

— Нет, — коротко ответил Столяров и, вытащив из-за пазухи артефакт, небрежно бросил его на стол. — Что ты вылупился, Олег? Доберман провел в Припяти достаточно времени, чтобы не удивляться таким вещам.

— Ни фига себе игрушка! — Сталкер отложил пакет с мусором и бережно взял артефакт в руки. Медленно огладил поверхность, рассмотрел обруч со всех сторон и вдруг сделал вид, что собирается его надеть. — Да шучу, шучу! — добродушно сказал он, возвращая «венец» на место. — Мне такого счастья даром не надо, честное слово.

— Ты в курсе, что это за предмет, — утвердительно произнес Гарин.

— Наш командир прав: я слишком долго жил в Зоне Отчуждения, чтобы чему-то удивляться. Особенно «венцу». Я, кстати, пробовал им пользоваться, но у меня ничего не вышло. Говорят, нужны какие-то особые способности. У меня их, очевидно, нет. И слава богу, — добавил он, чуть подумав.

— «Наш командир»… — раздраженно буркнул Олег. — Наш генералиссимус…

Первым его желанием было схватить артефакт и спрятать подальше, Гарин даже потянулся через стол, но раздумал и, махнув рукой, покинул кухню. Перейдя в кабинет, он плюхнулся на диван — с такой силой, что спинка чуть не вытолкнула его обратно.

Олег сцепил пальцы на затылке и в таком положении просидел минут пять, бездумно разглядывая мебель и обои на стенах. На глаза несколько раз попался слепой монитор. Гарин, крякнув, поднялся и убрал его вниз, под стол, чтобы не было видно. Затем снова сел и с грустью отметил, что картина мало чем изменилась. На душе было странно пусто. В голове — просто странно.

Незаметно для Олега сидячее положение трансформировалось в лежачее, и он задремал. Спал он на удивление крепко и сладко, а когда проснулся, почувствовал обновление.

Столяров энергично задергивал шторы, этот звук Олега и разбудил. Гарин приподнял голову и сощурился, пытаясь разглядеть силуэт в сумерках.

— Темнеет, — зачем-то пояснил Михаил.

— Да, — так же бессмысленно ответил Олег.

— Вставай, пойдем.

Гарин вздохнул, растер лицо руками и вслед за Столяровым прошаркал на кухню. Окна там были уже зашторены, на холодильнике и на полках горело несколько свечей. Внятно пахло вкусным. Олег не сразу увидел, что на столе стоит тарелка с высоченной стопкой блинов. Выходит, Михаил утром не зря грозился.

— Сахар? Сгущенка? — спросил Доберман.

— Вы меня балуете, мужики, — проворчал Гарин.

— Не обольщайся. Просто откармливаем, — с каменным лицом ответил Столяров.

— Свечей у меня не было, — сказал Олег, озираясь.

— У тебя вообще ничего не было, — отозвался полковник. — Средний ты хозяин, студент. Но и я не лучше. Это Доберман принес. Сгущенку тоже он приволок.

— Есть и вареная, — вставил тот.

— Ну и еще всякое барахло, — добавил Михаил. — Он ведь теперь с нами.

— Ага, — рассеянно обронил Гарин, оглядывая «всякое барахло» Добермана: вторую винтовку, также замотанную в тряпки, и объемистый рюкзак не то с патронами, не то с бельем, Олег не стал уточнять. Кроме того, на столе он заметил потрепанную книгу «Черная карма», судя по названию — антинаучный философский трактат, судя по обложке — неприлично трешевый боевик. — У соседа почитать взяли? — осведомился Олег. — Не побрезговали?

— Это тоже мое, — сказал Доберман. — Давай за стол уже. Миша без тебя запретил начинать.

— Миша — он такой, да… — буркнул Гарин, испытывая смесь благодарности и досады.

Все уселись и взяли по блину. Свечи горели неровно, по стенам бродили большие тени с размытыми границами. Для пасхальной открытки не хватало только иконы в красном углу. Доберман вытер ладонь о штаны и переложил книгу к себе поближе. Это движение привлекло внимание Гарина, почему — он не знал и сам.

— Интересный роман? — спросил Олег.

— Полезный. — Доберман сосредоточенно дожевал. — Короче, это история про одного сталкера, который потерял память. А потом начал вспоминать. И чем дальше вспоминал, тем страшней ему становилось.

— От чего же ему было страшно? — вяло поинтересовался Столяров.

— От самого себя.

— Говно книжка, — резюмировал он.

Доберман мгновенно вспыхнул:

— А ты читал?! Ты же не читал! Зачем критикуешь?

— Это и так ясно.

— Что тебе ясно?

— Все.

— Что «все»?! — не унимался он.

— Мне ясно, что ты психованный книголюб и я, вероятно, напрасно взял тебя в отряд.

Доберман успокоился так же быстро, как и завелся.

— У тебя есть книга, которая могла бы спасти тебе жизнь? — серьезно спросил он.

— Библия? — ляпнул Столяров первое, что пришло на ум. — Нет… Наверно, нет.

— А у меня есть.

— Отлично.

— Она реально меня спасла, ты не веришь?

— Давай сменим тему.

— Ладно. — Доберман торжественно перевернул книгу лицевой стороной вниз, и сзади на обложке показалась дыра — ни дать ни взять входное отверстие от пистолетной пули. Спереди дырки не было.

Возникла пауза, которую без натяжек можно было назвать эффектной.

— То есть это как бы юмор, — осторожно произнес Столяров.

— Да. Но роман все равно хороший. Он, короче, про то, как один сталкер…

— Ты уже рассказывал.

Следующие три блина исчезли с тарелки в гробовой тишине. Было слышно лишь работу челюстей и слабое потрескивание свечек. Первым нарушил молчание Доберман:

— Когда ходил за вещами, проведал наши «хлопушки».

— Ну и как?

— Порядок, — заверил он. — Только на обратном пути чуть не столкнулся с людьми Скутера. Зачастили, сволочи. Думаю вот, как бы они не спалили другие артефакты, а то мы вообще ни с чем останемся. Хотя «хлопушек» вокруг навалом, надо только поискать. Но беда в том, что к моменту созревания каждую уже кто-то успевает обнаружить и застолбить.

— И в основном это Скутер, — легко догадался Михаил.

— Он тут главный, что ж поделать.

— Если он такой кусок города под себя подмял, значит, перевозит артефакты оптом. Ты о его каналах сбыта что-нибудь слышал?

— Идея, конечно, соблазнительная, — проговорил Доберман. — Но это все равно что грабить инкассаторов.

— Но ведь грабят же.

— Опять вы меня на какой-то смертный бой подписываете, — сталкер решительно покачал головой. — Это не мой профиль.