Евгений Пожидаев – Проект «Близнец». Том 3 (страница 4)

Меч в руках Коршунова — это не просто холодное оружие с артефактным стержнем. Это настоящий ураган, обернутый в сталь.

Он не просто бьет по мне, а обрушивает целый шквал ударов. Кажется, что у него четыре руки и в каждой по мечу. Но это лишь иллюзия, хоть она и заставляет понервничать.

Парирую и блокирую удары с такой скоростью, что, кажется, за моим «Когтем дракона» в воздухе остаются серебристые шлейфы.

Первый удар — я едва успеваю подставить лезвие. Второй — отскакиваю назад, чувствуя, как ветер бьет по груди и лицу. Третий — и траву под ногами срывает, земля взрывается вихрем пыли. С большим усилием останавливаю этот низкий коварный удар.

Чем дольше длится дуэль, тем охотнее признаю, что Коршунов — это не просто бретер и умелый фехтовальщик, отрабатывающий изящные па перед дамами. Этот человек умеет убивать.

Его стиль — это вовсе не одна из популярных в Империи школ. Но это и не какой-нибудь из азиатских канонов. У Коршунова уникальный стиль: годы голой отточенной практики.

Каждый выпад без лишнего движения, каждый шаг — точный расчёт. Он не фехтует. Он рвёт, как хищник. Он обрушивает на меня ливень ударов, мечи между нами сверкают блеском стали, словно их не два, а все десять.

Но я тоже не новичок. Понимаю только одно, что от победы меня отделяет, по сути, понятный, но на деле сложный шаг. Мне нужно понять технику Коршунова. Так скажем, взломать. И только тогда я смогу перейти из почти глухой обороны в активную атаку.

Я отпускаю лишние мысли. Мой разум становится холодным, как лёд. Тело будто переходит в некий боевой транс, что, в общем-то, недалеко от истины.

И только тогда я, действительно, начинаю видеть. Видеть не в прямом смысле слова (я ведь сражаюсь с открытыми глазами, хоть и щурюсь от ветра), а видеть в значении — понимать, ощущать и предугадывать.

Атаки Коршунова, как это казалось мне ранее, вовсе не хаос. В них есть ритм. Чёткий пульс. Кирилл активно давит и обрушивает множественные удары, потому что привык ломать защиту. Он привык, что противники отступают под напором его ударов, усиленных аспектом воздуха.

Но я не отступаю. Защищаюсь, уворачиваюсь, но не отступаю. Разве что часто приходится восстанавливать равновесие танцевальными прыжками.

В момент, когда я уже точно «взламываю» его технику и даже предугадываю несколько ударов, понимаю — пора.

Вместо защиты, подгадав момент, я устремляюсь вперёд. Вместе с тем подталкиваю не только клинок аспектом воздуха, но и себя самого. И вот с этого момента бой становится ещё более динамичным.

Наши мечи сходятся, словно два стальных града из острых клинков. Бешеный звон стали, как от целого сражения мечников. Воздух бьёт во все стороны, картинка вне нашей дуэли будто становится мутная.

Но теперь уже отшатывается Коршунов. Я чувствую его замешательство — он не ожидал, что я осмелюсь пойти вперёд, а не пятиться.

Мой «Драконий коготь» бьёт раз за разом, без пауз, без передышки. Кирилл недовольно хмурится, тяжело дышит. Он практически не атакует, но в нём всё ещё полно энергии, чтобы отбиваться. Глухая оборона — явно не его конёк, и меня это радует.

Раз — мой клинок срезает искры с его гарды.

Два — Коршунов спотыкается, его пятки врезаются в голую сырую землю.

Три — клинки «визжат» в воздухе.

Я давлю. Проделываю боковые фехтовальные шаги. Стараюсь даже лишний раз не моргать, ведь каждая миллисекунда на счету. Неудачно моргнул и запросто пропустил один-два удара или «широкое» окно для атаки.

Коршунов лишь отбивается, больше он совсем не атакует. Пытается сходить с дуги безумно быстрого лезвия, что подталкивает воздух, но едва ли поспевает. Удары падают на него, как капли воды в ливень.

Его дыхание сбивается. Я, провернув меч в сложном движении, проделываю атаку из нескольких финтов. Несколько капель крови «выстреливают» из предплечья Коршунова.

Первая кровь!

И её испивает именно мой «Коготь дракона». Впрочем, радоваться рано: рана совсем неглубокая, всё равно, что кошка поцарапала.

Однако я вдруг замечаю, как расширяются глаза Кирилла после этого удара — он понимает… Понимает, что я раскусил его техники. Что понял его тактику и теперь он для меня как открытая книга.

Теперь он осознаёт в полной мере, что его ярость, его скорость — это та сила, которая больше не принесёт пользы. Потому что перейти в атаку я ему не позволю, а оборонительный бой — не его конёк.

Он привык побеждать за счет своей невероятной скорости и неплохо развитого аспекта воздуха. Круг, наверное, пятый. Даже Аманда не смогла точно сказать.

Но кто бы мог подумать, что рано или поздно на пути этого бастарда встанет один из Близнецов? Один из тех, у кого скорость реакции настолько доведена до совершенства, что есть даже фраза, которая часто звучала среди участников проекта.

«Скорость реакции у Близнеца настолько высока, что опережает его осознанные мысли на несколько шагов».

Продолжаю обрушивать молниеносные удары на Коршунова. Подгоняю руки и клинок ветром. Кирилл пытается что-то противопоставить, но у него ничего не выходит.

Резкий взмах… Один из. Мой клинок со свистом проносится по воздуху. Он не впивается в плечо бастарда, но оставляет на нём болезненную красную полосу.

Он злобно рычит, делает отчаянный выпад, но я уже не там. Я за его спиной.

Ещё удар. И ещё… Мой меч кусает и жалит Коршунова, словно дикий зверь. Красные полосы вспыхивают на серой ткани, местами появляются пятна крови — как индикатор удачных уколов.

Впрочем, я не перерубаю аорты или артерии. Я вообще по максимуму стараюсь не задевать жизненно важные органы и даже сухожилия. Мне не нужна смерть Коршунова. Мне нужно, чтобы он принял поражение.

Теперь он истекает кровью. Его спортивный костюм пропитан красными пятнами и полосами. Лезвие уже не танцует по воздуху, а дрожит в ослабевших пальцах.

По правилам — он должен сдаться. Уже бы пора. Но он не сдаётся.

— Хватит, — говорю я, — сдайся, или умрешь от кровопотери.

Он плюет кровью и снова поднимает меч.

— Нет!

Бью еще несколько раз. Кровь едва ли не веерами брызжит в сторону. Дружки Коршунова что-то нечленораздельно орут, девушки с его стороны — тоже.

Я так увлечен боем, что совсем не обращаю на них внимание. Лишь вижу, что кто-то из моих людей явно не позволяет вмешаться.

Наконец Коршунов, истекая кровью, роняет клинок. «Коготь дракона» вонзается в сырую землю с алыми пятнами. Кирилл падает на колени, судорожно хватая ртом воздух. Нет, это просто сбитое дыхание, я точно не прокалывал его легкое.

Глаза бастарда горят ненавистью, отчаянием, безумием — но тело больше не слушается. Он пытается встать, но не может. А от натуги и чрезмерных усилий лишь больше крови вытекает из ран.

— Ты проиграл, — говорю я, но свой меч не опускаю.

Он не отвечает. По правилам должен признать поражение хотя бы кивком.

— С… с-даюсь… — тяжело дыша, все-таки выдавливает из себя Коршунов.

Прокручиваю меч вокруг кисти, перехватываю в воздухе и резко, словно забиваю гвозди, втыкаю его острием в землю. Этим жестом я обозначаю завершение дуэли и свою победу.

Кровь не просто бьет по вискам, она бурлит, разнося по всему организму коктейль из адреналина, норадреналина и эндорфинов. Благодаря всем этим гормонам, я до сих пор в полной мере не ощущаю всю ту боль и усталость, что должен.

Слышу за спиной быстрые шаги. Оборачиваюсь и ощущаю теплую руку Аманды. Она берет меня под локоть, видимо, чтобы я не упал. Но это лишнее.

— Алексей Федорович, вам помочь?

— Аманда, не стоит. Все хорошо, — устало, но довольно улыбаюсь ей.

И тут слышу прямо в спину.

— Чудовище! Убийца! Да ты просто монстр! — это разоряется та самая девушка с серыми глазами, которая напомнила мне королевскую кобру при первом знакомстве.

Снова разворачиваюсь и уже хочу заткнуть ей рот, как вдруг вижу, что она бежит ко мне и вот-вот кинется. Легко уложу даже в таком состоянии, но только загвоздка в том, что дружки Коршунова и их девушки уже достали смартфоны и направили на нас камеры.

Обидно, даже крепким словцом по этой змеюке не приложиться:

— Аманда, твой выход.

— Есть! — с внезапно проявившейся солдатской выправкой говорит она.

— Люба, не медли! — в этот момент кричит Коршунов, глядя на одну из девушек, — Исцели меня! Ну, давай!

Глава 3

Девушка Коршунова, чье имя он не соизволил назвать, бежит ко мне, злобно щуря серые глаза. Ее черные волосы развиваются по воздуху, а тело принимает угрожающее положение.

Чувствую, как от нее исходит неприятная аура. Становится очевидно, что она — маг. И, судя по тому, что давление ее ауры кажется не столько сильным, сколько ядовитым, об аспекте догадаться несложно.

А потому предупреждаю Аманду еще до столкновения:

— Аспект яда.

— Поняла, — шепчет в ответ она.