Евгений Пожидаев – Проект «Близнец». Том 2 (страница 45)

Закрываю багажник, и за спиной раздается едва слышный скрип стали. Оборачиваюсь и вижу подтянутого немолодого мужчину. Его лицо покрыто морщинами, однако одет он, я бы сказал, по-молодежному. Пиджак в клетку, как и брюки, никакого галстука и маски пафоса на лице. Закрученные усы, легкая улыбка, а на ногах и вовсе туфли, что чем-то напоминают кеды. Разве что тканная кепка-восьмиуголка может указать на возраст этого человека.

— Доброго дня, Алексей Федорович, — он звучно произносит мое имя и тут же представляется: — Меня зовут Степан, я управляющий этой прекрасной загородной усадьбой.

— Здравствуй, Степан, — отвечаю ему и иду к воротам.

Он вдруг, дождавшись, пока я подойду, тянет руку. Сперва думаю, что он хочет поздороваться, но ведь не положено по статусу: все-таки он простолюдин.

— Позвольте взять вашу сумку.

— Нет, это лишнее, — отвечаю и поглядываю на часы. Легкие намеки — это одна из тех вещей, что отличает аристократов от обычных людей. По крайней мере, так говорили мои наставники.

— Разумеется, следуйте за мной, Алексей Федорович. Тогда не сочтите за грубость: чай предлагать вам не буду, а сию же секунду провожу вас в раздевалку у конюшни, — с учтивой улыбкой отвечает Степан.

Умение считывать намеки и тут же на них реагировать — это уже одна из тех вещей, что отличает хороших слуг от плохих.

В итоге я захожу за ним на территорию поместья. Управляющий ведет меня по ухоженной аллее, вымощенной плитками сланца. По обе стороны тянутся ровные шеренги старых лип, их кроны практически смыкаются у нас над головой.

Воздух пропитан ароматом древесной коры и цветов. А еще чем-то неуловимо старинным — возможно, даже духом былого величия этих мест. История у усадьбы явно богатая.

Чем ближе мы подходим к конюшне, тем явственнее слышится фырканье лошадей, их нетерпеливое переступание копытами по деревянному полу. А еще иногда глухие удары.

Запах тоже меняется, чувствуется аромат свежего сена. Все остальные запахи, пожалуй, ароматами не назовешь: едкая нотка навоза и «теплый», почти хлебный запах самих лошадей. Несмотря на легкую горчинку, запах отвращения не вызывает. Так пахнет природа, так пахнет жизнь.

— Нам направо, господин, — Степан учтиво указывает рукой в нужное направление.

Следую за ним. Теперь уже мы идем мимо конюшни. Деревянное здание дышит, кашляет и даже будто шелестит соломенной подстилкой. Лошади тоже издают характерные звуки: бархатистое фырканье, задорный гогот и стук копыт.

Сквозь открытые окна виднеются крупы животных, кто-то поднимает голову, чтобы рассмотреть меня большими глазами. Спины и бока черных лошадей блестят под солнцем. Интересно, а какого скакуна подготовили для меня и Анны?

— Прошу, — Степан открывает для меня двери раздевалки. — Как переоденетесь, ступайте, пожалуйста, на манеж. Анна Александровна будет вас ждать, как и Шторм, — управляющий загадочно улыбается.

— Благодарю, — с дежурной улыбкой отвечаю ему.

Шторм — это, так получается, моего скакуна зовут? Да уж, многообещающе. Сомневаюсь, что спокойно лошадке дали бы такое имя.

Раздевалка оказывается настолько современной и удобной, что даже в некоторых центрах при Источнике такой нет. Быстро переодеваюсь в форму для верховой езды, а затем сразу направляюсь на манеж. Впервые ощущаю себя настоящим аристократом, даже, скорее, каким-то помещиком из прошлого века. Не то чтобы приятно, скорее — необычно.

К слову, как раз буду на месте за минуту до «16:00».

Невольно вспоминается поговорка, что часто звучит на светских вечерах, хоть я и не очень ее разделяю: «Точность — вежливость благородных, но обязанность для их слуг».

Прохожу мимо лошадей, мимо работников и оказываюсь на просторном манеже.

Анна встречает меня уже верхом. С идеальной осанкой и поводьями в руках, она сидит на белоснежной лошади с черными пятнами, будто выхваченной из сказки. Прежде я думал, что далматины — это только собаки.

Анна собрала рыжие волосы в тугую пышную косу, а ее веснушки придают лицу озорное очарование. Голубые глаза, яркие, как лед… И — конечно же! — они сверкают шуточным вызовом, когда девушка оценивающе окидывает меня взглядом.

Облегающий темно-синий редингот подчеркивал ее стройную фигуру. А потому, как уверенно Анна держится в седле, создается впечатление, что она катается на лошадях еще с пеленок.

Слегка наклонив голову, девушка ухмыляется. В уголках ее губ пляшут тени сомнения. Причем сомнения во мне. Я, понятное дело, не профи, но это она зря.

— Здравствуй, Анна, — говорю я и тоже взглядом как бы бросаю вызов.

Не хочу никому и ничего доказывать, но лучше бы ей не думать, что я собираюсь падать с лошади и тем ее развлекать, хех.

— Ну, привет, герой! — ее голос звучит горным звонким горным ручьем. — Так и будешь стоять, как истукан, или покажешь, что умеешь делать? Кроме как восхищенно пялиться на меня?

— На тебя? Хе! Больно высокое кое у кого самомнение. Но оно и понятно: ты сидишь высоко и смотришь на меня сверху вниз, — очередной колкий, но безобидный намек в ее сторону.

Анна, при прочих равных, ниже меня на целую голову, а кроме того, я почему-то до сих пор не наблюдаю на манеже своего скакуна.

— Антип, выводи Шторма для нашего дорогого гостя! — выкрикивает Анна.

Молодая кобылка под ней тут же встает на дыбы. Нет, она точно не пугается выкриков наездницы, она, кажется, наоборот, радуется. Оглядываюсь и вижу как раз того мужчину в льняной рубахе. Он ведет за собой за поводья молодого жеребца. Тот тоже весь белый с черными пятнами.

Причем, судя по тому, как парнокопытное смотрит на меня, нрав у него «особенный». Просто так запрыгнуть на себя он мне не позволит, а уж покатать без приключений — это точно нет. Одно радует — седло уже на Шторме.

— Держите, господин. Нрав у Шторма… особенный, учитывайте это, пожалуйста, — заботливо сообщает слуга.

— Благодарю, — я беру поводья.

Только хочу сделать шаг, как жеребец дергается и ударяется копытом по песку. Причем делает это так умело, что меня почти до самой груди осыпает веером песка. Животное видит это и:

— Иго-иго! — гогочет оно на свой лошадиный манер, а в больших каштановых глазах, кажется, пляшут демонята.

— Хи-хи, это называется приветственный салют! — звонким девичьим смехом заливается Анна.

Я оглядываюсь на нее, совсем не подаю вида, что прежде никогда не ездил верхом на настолько своенравных лошадях. У меня нет выбора, мне приходится скрывать неуверенность. Вот только Анна с ее опытом точно поймет, что «в седле» я лишь каких-то несколько дней. К слову, с ее стороны дать мне даже эти дни для подготовки — это благородный поступок.

— Шторм, тихо, Шторм, — осторожно и плавно веду за поводья.

Подхожу ближе к характерному парнокопытному и собираюсь поднять ногу к стремени. Жеребец тут же отстраняется от меня, едва не вырываясь.

— Мягко, Алексей! Нужно действовать мягко. Шторм чувствует, когда наездник не соответствует его уровню, — неугомонная рыжая чертовка подшучивает надо мной, но без злости. В ее словах больше теплоты, чем насмешки.

— На этот случай у меня есть «туз в рукаве», — я просто понимаю, что нет смысла дальше пытаться без хитрости: я просто еще больше рассмешу Анну.

Ловким движением я достаю из кармана небольшое красное яблоко. Плавно показываю его Шторму и замечаю, как его брови дергаются, как он принюхивается.

— Я же знаю, ты хочешь, — говорю с улыбкой. — Давай, Шторм, ну же, это очень вкусное яблоко. Красное, спелое… — машу им перед глазами животного.

Шторм делает шаг вперед, вытягивает массивную шею с гривой в виде ирокеза. Я совершенно не планирую его дразнить, а потому позволяю взять зубами яблоко с ладони и съесть.

Под довольное чавканье парнокопытного я в итоге ловко перехватываю поводья. Затем стопой попадаю ногой в стремя, давлю и тут же легко отталкиваюсь от земли. Секундное плавное движение, и вот я уже в седле, а Шторм еще даже не успевает доесть яблоко.

— Держи, заслужил, — говорю ему я и поощряю хорошее поведение еще одной сладостью.

Под хруст Шторма легко натягиваю поводья и чувствую, как лошадь напрягает мышцы в этот момент. Что же, животное готово к прогулке. Смотрю на Анну и жду ее реакции, она обязательно это прокомментирует.

— Ловко ты, — девушка больше меня не подкалывает. Наоборот, уважительно кивает, по крайней мере, пока Шторм не вытворит что-нибудь еще. — Я поначалу тоже боялась лошадей, но ничего, освоилась и научилась. Мчаться на них по лесу — это что-то с чем-то! Не то, что можно было бы испытать в прошлом, да?

— Тогда помчались? — спрашиваю я, позволив себе улыбку.

Сидеть на Шторме все еще непривычно. Слишком у него буйный нрав, так и кажется, что ошибусь, а он встанет на дыбы да скинет меня.

— Рано тебе мчаться, — все-таки рыжеволосая не сдерживает смешок. — Начнем с простого прогулочного шага. Следуй за мной и постарайся не навернуться, — Анна говорит это уже на полном серьезе.

— Желание дамы — закон, — отшучиваюсь я. А, стиснув зубы, надеюсь, что мне хватит недавно приобретенных навыков, чтобы управлять этим животным.

Молодая кобыла Анны быстро срывается с места, впрочем, быстрее прогулочного шага не идет. Девушка уверенно сидит в седле, управляет поводьями, и лошадь ее слушается.

Хотел бы я сказать, что Шторм тоже меня слушается, но это не так. Он вообще не желает следовать за моей спутницей, пока я не скармливаю ему очередное яблоко.