Евгений Пожидаев – Оружие души. Кузнец. Том 5 (страница 41)

В итоге Максим не успевает толком приземлиться, как секиры обрушиваются на него с невероятной силой, сверкая белым размытым пятном.

Последнее, что я успеваю увидеть перед ударом и хлопком с копнами искр — это то, как Максим выставляет меч в блоке. Железняков сносит брата секирами, все равно, что огромный носорог.

Максим молниеносно срывается с места, летит метров десять и врезается спиной в многоэтажный дом — пыль и осколки выстреливают клубами из той дыры, которую он пробивает своим мощным телом.

Геннадий, мощно ускорившись в прыжке, буквально сверкает размазанным мазком по воздуху. Он выстреливает в Железнякова коварным уколом духовной рапиры со стороны. Озлобленный громила разворачивается с грацией балерины и вот уже обе его секиры встречаются с клинком брата — феноменальный блок!

Духовная рапира Гены застревает между двух огромных, тяжелых и острых кусков духовной стали. Он изо всех сил пытается ее вытянуть, но не успевает. Железняков проделывает странные движения и вот он уже падает плечами назад, в этот же миг выстреливает обеими ногами в брата, отчего тот отлетает назад и приземляется куда-то в груды строительного мусора.

— Нужно действовать слаженно, — говорю Анне, — иначе он нас прикончит.

— Да, — она едва заметно кивает.

Бежим с «Танцующей с мечами», сосредоточенно смотрим на Железнякова и готовимся атаковать сразу с двух сторон. Не знаю, как сестра, но я еще успеваю подумать о нерадивости наших старших братьев. Два идиота — неужели, правда, не хватило мозгов напасть одновременно?

И только сейчас я вдруг осознаю, что те яркие вспышки с хлопками — это были не удары оружия об оружие, а сработавшие защитные артефакты. Уму непостижимо!

Анна выкручивает умопомрачительные восьмерки ятаганами. Я держу духовный молот наготове. Использовать даже экстраординарное оружие не вижу смысла — секиры рассекут его, как плавленый сыр.

Наконец сестра налетает на Железнякова сверху, как дикая орлица. Она тоже действует так быстро, что ее черты лица и тела просто размазываются в хаотичное пятно. Я лишь слышу звон стали, стоны и крики, а еще Железняков рычит, будто ему засыпали в глотку камней.

Атакую сам. Духовный молот заряжен магической энергией так, что удар гарантированно убил бы слабого Искателя. Он со звоном врезается в острую секиру, мощные вибрации бегут от рук и по всему телу. Ноги едва не отрываются от земли, а Железняков даже не дрогнул.

Вдруг девушка-вихрь — торнадо клинков! — которую родные зовут Анна, замедляется и после мощнейших ударов Железнякова, что вызывают срабатывание защитных артефактов, улетает куда-то в сторону дома.

Лишь в последний момент перед очередной собственной атакой вижу, как сестра хватается за выбитое окно на третьем этаже и повисает на одной руке. Она окровавлена и быстро дышит, волосы взъерошены, а броня не совсем цела.

Броня и кожа Железнякова изрезаны так, будто бы он побывал на конвейере для промышленной нарезки мяса. Выдержал сотни ударов острых лезвий и остался жив. Да у него даже на носу красуется глубокий болезненный разрез. Как раз из него брызгают капли крови маленькими сверкающими шариками. Впрочем, верзилу вовсе не останавливают раны!

Он несется на меня, как бронированный имперский поезд. Только чудом я умудряюсь защищаться от парных секир с помощью щита и молота. На самом деле, все же не чудом, ведь у моего спасения другое название — защитные артефакты.

Именно поэтому практически каждый удар Железнякова по мне сопровождается яркой вспышкой или хлопком. Дело дрянь! На мне их не бесконечное множество, а всего лишь… Даже не знаю, сколько осталось.

Наконец братья и Анна возвращаются в бой. Они бегут к нам с разных сторон. При этом «Танцующая с мечами», что-то выкрикивает Гене и Максиму, активно жестикулируя руками. Это я все вижу боковым зрением, пока мы с Железняковым кружимся в смертельном танце клинков и молота. Разумеется, смертельно для меня. А ведь я и представить прежде не мог, что бывают Искатели НАСТОЛЬКО сильнее помолодевшего Двинина, который порой просто подавлял только своим присутствием.

Железняков вдруг нервно скалится. Раны на нем быстро затягиваются, он уже почти дожимает меня, но вынужденно мотает головой из стороны в сторону. Конечно! Мои сестра и братья вот-вот будут здесь. Внезапно спереди что-то сверкает размазанным черным мазком. Лишь когда дыхание выбивает из груди, а органы встряхиваются так, что их едва не разрывает, я понимаю, что получил ногой в грудь.

Несколько секунд, и я под фанфары из активирующихся каждый миг защитных артефактов пробиваю спиной стену. Кирпичи и строительный мусор вперемешку с осколками бетона едва ли смягчают удар.

Едва дыша, с большим трудом встаю на шатающиеся ноги. Осматриваюсь и понимаю, что оказался в том самом просторном спортзале, где мы с братьями и сестрой уже были. Разве что в этот раз здесь совсем нет гвардейцев, что своих, что чужих…

Точно! Нет гвардейцев, а значит, можно использовать големов. Осталось только как-то объяснить братьям и сестре, чтобы они заманили сюда Железнякова. И в этот же миг, будто бы Святые Матери услышали мой зов прямо передо мной вместе с грудой кирпичей и разных осколков приземляется Макс.

Я протягиваю ему руку, дергаю и ставлю на ноги.

— Заманите его сюда! Я использую големов! — кричу ему прямо в ухо, потому что по лицу даже непонятно — слышит он меня или нет.

— Ага! — кивает брат. — Аня сказала держаться вместе.

— Одно другому не противоречит, — подталкиваю Макса к выходу, а сам готовлюсь вытаскивать големов из пространственного хранилища.

— Сломай его секиры, если сможешь… — говорит Максим, смотря мне прямо в глаза. — Я знаю, можешь! Ведь ты же разрушил мой меч!

— Попытаюсь, — уверенно киваю.

Брат кивает в ответ и несется на улицу. Да уж, разрушить парные духовные секиры Железнякова — не самая тривиальная задача, проще уж артефактный щит лбом проломить. Тем не менее, выбора все равно нет.

Я спешно начинаю выкидывать всех големов из пространственного хранилища. Причем позволяю им взять манакристаллы, которые скидываю рядом. Пусть они даже перегорят и развалятся после этого сражения, но нам нужно победить Железнякова.

Я не позволю никому из моих родных умереть! А потому, пока есть время, я разрушаю манакристаллы и впитываю энергию из них, на нашем уровне силы это не сыграет столь существенной роли, как в случае слабых Искателей, но все равно лучше, чем ничего.

Стена с грохотом разваливается. Я уже хотел было отдать големам приказ напасть, но клубы дыма и куски строительного мусора поднял в воздух Гена.

— Быстро! Они бегут!

Через дыру в стене и серо-коричневое марево показываются Максим и Анна, они тут же разбегаются в противоположные стороны от дыры и прижимаются к стене. Следом за ними в помещение врывается Железняков, он брызжет кровью, сверлит нас взглядом, а еще что-то нечленораздельно рычит. В этот же момент големы срываются с места и кидаются на него. Следом — я, Анна, Максим и Гена.

Первых големов Железняков превращает в каменные и железные ошметки. Его духовные секиры просто не оставляют шанса моим каменным бойцам. Тем не менее, даже у сильнейшего Искателя не может быть бесконечный запас сил.

Главное — мы теперь атакуем все вместе. А Черновы вместе — невероятная сила. В какой-то момент Железняков чаще пропускает удары и уходит практически в глубокую оборону. Я сканирую его левую духовную секиру на предмет слабостей и нахожу лишь одну слабую точку, через которую и нужно разрушить оружие. Задача, прямо сказать, наисложнейшая.

Выжидаю подходящего момента. Големы рушатся в пыль и осколки, вынужденно рискую здоровьем родных, но все ради… Есть! Наконец-то мне удается подгадать нужный момент. Бью по лезвию секиры с такой силой, что едва ли сам не разрушаю молот. Однако он выдерживает, а вот секира осыпается на пыльный бетон снопом искр.

Максим в этот момент победно кричит! Аня и Гена просто не могут поверить в происходящее. Что до Железнякова, то на его лице застывает настоящий первородный ужас, он будто бы увидел воочию главный кошмар всей своей жизни.

Оставшись лишь с одной секирой, он становится практически вдвое слабее. Впрочем, Искатель настолько силен, что даже так умудряется кулаками разрушать големов и противостоять нашей четверке Черновых.

В какой-то момент я бью по второй секире. И, о чудо, тоже получается! Яркими искрами она разбрызгивается вверх. Частички блестят и переливаются, как осколки зеркал вперемешку с радужной пылью.

Железняков окончательно теряется в бою и просто не знает, что ему делать. А мы — кидаемся на него с новой силой, едва не разбрасывая в стороны големов, которые теперь, будто только зря мешаются под ногами.

Аня ловко и молниеносно перерубает мощные мышцы под броней и в открытых местах, словно это толстые натянутые канаты. Такое чувство, что даже рвутся они с отчетливым хрустом. Кровь брызжет во все стороны.

Железняков в непонятном действии запрокидывает голову, обнажая шею. Ловкий Гена тут же проводит рапирой по воздуху и пронзает мелькнувшую аорту — струя крови, причем настолько заряженной маной, что она сама по себе пульсирует и светится.

Максим тем временем оказывается сзади, бьет мощной ногой Железнякову в колено и тут же обрушивает меч на голову — острие вонзается в основание черепа. Кости хрустят, брызжет кровь.