Евгений Понарошку – Путь одиночки. Книга 3 (страница 5)
Я заметил, что отображение данных немного изменилось, став более информативным. И первые замеченные перемены нельзя было назвать позитивными.
«Около сотни аномалий закрыли с момента последней игры, — отметил я. — Несмотря на это, количество незачищенных аномалий только возросло!»
Я думал, что на Земле появилось фиксированное число аномалий. Даже при замедленном темпе с ними бы рано или поздно разобрались. Но аномалии продолжали прибывать, и быстро.
Аномалии давали нагрузку на Землю, нанося вред. Чем больше их становилось, тем сильнее негативный эффект.
«Прибавляем к этому ситуацию, когда твари из них вылезают наружу и начинают сеять хаос, — мысленно добавил я. — И получаем полный звездец».
Именно к этому и готовились в нашей, да и наверное в других странах.
«И это хорошо, что готовятся, — мысленно добавил я. — Мне тоже пора действовать».
Занятый этими мыслями, я уже готовил экипировку. Прошедшие дни с момента окончания игры можно было считать выходными. Больше тратить время я позволить себе не мог.
После прогулки и плотного обеда силы ощутимо восстановились. Организм, видимо, действительно приспособился к изменениям. Сделала своё дело и ускоренная регенерация.
Сбор занял совсем немного времени. Одевшись в крепкую усиленную одежду, я накинул плащ и сумку.
— Ну что, Братец, — произнёс я. — Готов к приключениям?
Стоящий на полке череп меланхолично посверкивал глазницами. Он уже успел поглотить доставшуюся ему энергию и, вероятно, усилился. Несмотря на это, он выглядел очень вяло с момента последней Игры. Быть может, он понимал, что последние осколки его мира были уничтожены?
— Вот и развеешься, — произнёс я, убирая его в сумку. — Нефиг дома торчать.
Мой взгляд упал на небольшую цепочку с разноцветными стеклышками. К сожалению, из-за завертевшихся событий у меня даже не было времени как следует изучить этот артефакт. Интуиция подсказывала, что я ещё не дорос до этой штуки.
Разложив по карманам плаща расходные материалы, я наконец был готов. Не теряя времени, я обратился к Помощнику. Уже через секунду меня перенесло к следующей аномалии.
Ноги уперлись в деревянный настил дорожки. Я стоял у крыльца невзрачного дома. Рядом зеленели грядки, чуть дальше простирался огород. За покосившимся забором виднелись скособоченные крыши.
«Деревня какая-то», — с лёгким удивлением подумал я.
Глядя на потемневшие от времени доски и общую неказистость обстановки, можно было подумать, что это обычное областное село, коих немало на просторах страны.
В глаза бросились подозрительные детали. Первым делом я заметил непривычную тишину, окружающую место. В детстве я каждое лето ездил к бабушке в деревню. Я привык слышать в таких местах какофонию из лая собак и другой животины, тарахтенья тракторов и прочих звуков глубинки. Сейчас же меня окружала почти полная, давящая тишина.
Я тут же изготовился к бою. В голове еще не осел разговор о тварях, что полезут из аномалий. Что, если я оказался как раз в таком месте?
Где-то вдалеке раздался женский вой, наполненный неизбывным горем. Не мешкая, я направился в ту сторону.
Понадобилось выйти за забор с настежь открытыми воротами и пройти по дороге вдоль нескольких дворов. Наконец за забором одного из них я увидел скопление людей. Голоса сливались в один бубнеж, среди которого то и дело раздавались ругань и завывания.
Люди были настолько увлечены, что даже не заметили, как я подошел к ним. Явно что-то произошло, но люди не выглядели так, будто находятся в опасности.
Вблизи оказалось, что вся толпа окружает стоящих на крыльце дома двух женщин. Те рыдали навзрыд.
— Эй! — крикнул я, привлекая к себе внимание. — Что случилось?
Толпа деревенских обитателей была настолько увлечена, что на меня даже не обратили внимания. Помогла какая-то стоящая ближе ко мне бабенка. Она повернулась и шикнула на меня, да так и обмерла.
С легким запозданием я вспомнил, что обычные люди на человека в плаще и с костяным серпом будут реагировать неоднозначно. Так оно и оказалось.
Женщина закричала, словно её режут. Тут же шарахнувшись в разные стороны, толпа обратила на меня внимание. Женщины и старухи крестились, мужчины не знали, то ли бросаться в драку, то ли бежать. Я ощутил нарастающее раздражение.
— А ну заткнулись! — то ли прокричал, то ли прорычал я.
Подействовало. Толпа в один миг затихла. Только с крыльца тихо подвывали. Объяснять, кто я и откуда, желания не было.
— Что у вас тут? — спросил я. — Коротко и по существу.
Сначала пара человек кинулись было говорить, но потом их перебил хмурый мужик, что стоял рядом с одной из женщин. На его лице отпечаталась та же печать горя, что довлела и над двумя женщинами.
— Лешка, сын мой, в эту… аномалию херову полез, — произнес он и добавил. — Сам балбес, да еще друзей сбаламутил, сыновей ее.
Он показал на женщин. Очевидно, одна была его женой, а вторая — матерью двоих детей, ушедших с его сыном.
— Вот иди теперь и вытаскивай их! — закричала вторая женщина. — Все из-за дебила вашего!
Вновь вспыхнула ругань. Об аномалиях здесь знали, да и обо мне тоже. Местные то и дело поднимали телефоны и украдкой меня фотографировали.
Я к этому уже потерял интерес, и так поняв произошедшее. Аномалии были разбросаны по планете уже несколько дней. Видно, в этой деревне дети нашли её, а что было дальше — догадаться нетрудно.
Больше я тратить время не стал. Где находится аномалия, я ощутил ещё при переносе, к ней и направился.
Когда я уже прилично отдалился от бранящейся толпы, сзади послышались догоняющие шаги. Обернувшись, я увидел того самого хмурого мужика.
— Коготь! Ты ведь Коготь, да? — спросил он. — Меня Генкой звать.
Я промолчал, не став поддерживать разговор. Вместе мы вернулись к тому двору, куда меня перенесло. Аномалия находилась за огородом, ближе к стене леса, окружавшего поселок. Неудивительно, почему дети её нашли так близко от дома.
Бегущий за моей спиной хмурый Гена, видимо, на нервах из-за сына без умолку болтал. Он рассказал, что полиция к ним быстро не приедет, да и откажутся помогать. Как отказались и соседи, когда он попытался собрать людей идти в аномалию за детьми.
— Здравомыслящие люди, — сухо произнес я.
Слушал я его вполуха. По мере приближения вновь возникло то самое смутное чувство тревоги. Затем я заметил и оптические искажения.
— Вон там она, — показал идущий рядом Гена. — Подожди, а? Топор и вилы возьму и с тобой.
Подобное заявление меня не обрадовало.
— Исключено, — безапелляционно сказал я. — Туда я иду один.
Гена попытался что-то возразить, но видимо, я был достаточно убедителен.
— Слушай, Коготь, Христа ради умоляю, — произнес он мне вслед. — Пацанов вытащи, а?
Слушать мольбы от сурового сельского мужика было как-то неприятно. Между делом я заметил, что Генка еще совсем молодой. Борода и морщины накидывали ему лишний десяток, а так тот был не старше меня.
Я тяжело вздохнул. Едва ли дети были живы. Скорее всего, это понимал и сам Гена, но видимо от отчаяния не хотел принимать это.
— Попробую, — сказал я. — А ты иди и жену успокой. И смотрите, чтоб никто больше не лез.
Сказано было конечно для галочки. Уже на подходе я увидел как из соседних участков высовываются любопытные. Кто-то снимал на телефон, иные просто обсуждали.
Гена молча кивнул. Какой-то деревянной походкой он направился обратно — туда, где продолжала голосить его жена и вторая мать пропавших детей. Даже сейчас аномалии представляли опасность. А что будет, когда монстры из них выйдут наружу…
Миновав огород, я перемахнул через забор, оказавшись возле аномалии. В заборе здесь имелась прореха, через которую дети явно бегали играть в лес или ещё куда. Нетрудно было понять, как они обнаружили вход в аномалию.
На подходе моргнул Светляк, предлагая начать трансляцию. Я хотел было привычно отказаться, но в последний момент передумал.
Я тут же представил, как в новостях рассказывают, что Коготь взял в заложники детей и использовал их как наживку, чтобы убить монстров в аномалии. Слезливые лица родителей и возмущение толпы.
«И никто уже не станет разбираться, что правда, а что нет, — подумал я. — Главное, дети погибли, ненависть обеспечена».
Беззащитные дети были тем триггером, что неизбежно вызывал нереальный всплеск эмоций. Именно поэтому даже я, при всей своей черствости, использовал силу, чтобы спасти малышку на дороге. Спасение детей было безусловным добром, а насилие над ними — худшим, самым мерзким злом.
«Если это используют как инфоповод, то я в одно мгновение превращусь в демона, — подумал я. — А меня в новостях и так уже особо не жалуют».
Столь простой и легкий способ очернить моё имя буквально напрашивался сам собой. И едва ли за этим встанет дело.
Можно было бы плюнуть, но я считал это важным. Поддержка людей была чем-то, казалось бы, бесполезным, но неуловимо нужным. Я не хотел терять её, особенно если есть возможность защититься от уловок СМИ.
«Если я пройду аномалию под стримом, меня будет труднее очернить», — подумал я. — А при нужде его в любой момент можно выключить'.
Едва я дал разрешение, как надо мной появился маячок модуля-наблюдателя.