Евгений Покинтелица – Титан (страница 24)

— Этого нам не понять. Но это ваше право.

— Я просчитался с тем, сколько смогу удерживать портал?

— Нет. Твоих сил хватило, чтобы мы исполнили твою просьбу.

— Хватило?

— Да. Но когда у вас существующих они заканчиваются, кончается и ваше бытие.

— Так это и значит, что я ошибся.

— Как скажешь. Нам сложно понимать некоторые концепции.

— Я надеюсь, вы не попытаетесь затащить меня в небытие? Я выживу?

— Это зависит не от нас. Но мы не будем стремиться приблизить неизбежное.

— Буду считать, что это да.

— Это да.

Вокруг начало светлеть. Не то, чтобы я что-то видел вокруг, но темнота начала сменяться светом.

— Вот ещё что. Если ты так привязан к своему бытию — наверное, тебе стоит знать. Каждый раз, когда ты впускаешь нас в себя — частичка Амальгамы навсегда остаётся с тобой, укрепляя нашу связь, но вытесняя частичку твоего бытия.

— Я сокращаю срок своей жизни?

— Верно.

— Почему этого нет в правилах призыва?

— Это не часть призыва. Любой контакт бытия с небытиём ведёт к таким последствиям.

— То есть в нашу первую встречу я тоже лишился части своего срока жизни?

— Верно. Лишь невероятная потенциальная длительность твоего бытия позволяет тебе продолжать быть. А ещё сложные слова из твоего разума утомляют нас. Усложняют и без того неприятный опыт касания бытия.

— Уж извините. Кстати, а вы не знаете, сколько мне жить-то осталось?

— Слишком сложно… Не хотим обдумывать концепцию длительности… Твоя больше, чем у других… А теперь прощай…

Последние слова прозвучали совсем тихо. И я открыл глаза уже по настоящему.

' — Мать моя женщина! Очнулся. Я думал нам уже всё. Кирдык. Мы так и валялись отсечённые от ментальной энергии, я даже телом порулить не мог из-за этого. Не включай больше эту гадость. Я как будто на островке посреди озера с кислотой сидел! А теперь ещё ты мне тут показываешь, что оно нас убивает!'

' — Давай-ка сделаем пару глубоких вдохов. Всё хорошо. Мы живы. Мне тоже не понравилось. Извини, что заставил тебя подобное испытать.'

Первым, что я увидел — было обеспокоенное лицо Марианны. Она взволнованно сжала мою руку.

— Привет, — неловко улыбнулся я.

Девушка ничего не сказала, лишь покачала головой и улыбнулась. С другой стороны я услышал незнакомый голос.

— Здравствуйте. Позвольте убедиться, что вы в порядке.

Я повернул голову. Кто-то в медицинской одежде с планшетом в руках стоял с противоположной стороны кровати.

— Ладно. Давайте.

— Как вас зовут?

— Артур Ильич Вольнов.

— Кто вы?

— Смотря кто спрашивает.

— Медицинский сотрудник Бегемот Медиа, Зазеркальное отделение.

— Титан, отдел Сигма. В прошлом — киберспортсмен.

Какое-то время медик задавал мне всякие вопросы, проводя стандартные тесты, после чего вышел.

— Давно я тут валяюсь? — спросил я.

— Неделю, — сказала Марианна.

— Ничего себе. Надеюсь, не слишком много хлопот доставил?

Я услышал, как дверь открылась и на мой вопрос ответил уже другой знакомый голос. Повернув голову, я увидел директора.

— Как считать. Если в оплате работы четырёх лучших целителей в две смены — то да, немного было. Если считать, что взамен ты к чертям собачьим уничтожил систему снабжения «Волков и ко» ментальной энергией — то мы ещё и должны тебе остались.

— Ну не думаю, что прям-таки уничтожил. Сомневаюсь, что у них нет других источников закупки энергии.

— Учитывая всё, что мы знаем, нормальным способом такие затраты не покрыть. Так что сильно нарушил планы — это точно. Тем более, что с Золотым Полем мы договор тоже заключили, а это значит, что у Волкова проблемы не только с запасами ментальной энергии, — Бегемот задумчиво хмыкнул, — Да уж. Когда я прочитал отчёт Марианны о вашем попадании в Амальгаму, был уверен, что описанное ею невозможно. Несмотря на то, что я ей доверяю, звучало уж слишком фантастично. Списал всё на психологическую травму и подсознательную попытку выставить напарника в лучшем свете. В конце концов, разлом в реальности может навредить даже самым крепким из нас.

— Эхем… Она вообще-то здесь сидит, — как-то это звучало некрасиво.

— Всё нормально. Он мне прямо так и сказал. Откровенно говоря, мне и самой иногда так казалось, — успокаивающе погладила меня по руке Марианна.

— Так вот. Каково же было моё удивление, когда она притащила тебя всего усыпанного следами взаимодействия с небытием. Случаи, чтобы зазеркальцы контактировали с Амальгамой нам известны, хоть и неверотяно редки. Обычно они заканчивались смертью или увечьем, которое невозможно исцелить. Поэтому что с тобой мы поняли сразу. Неясно лишь одно — почему ты всё ещё жив, — задумчиво проговорил Николай, — Знаешь, когда я тебя нанимал, я, конечно, понимал, что у тебя невероятный потенциал. Но не в буквальном же смысле⁈ Никто на подобное не способен. Но вот он ты. Живой и почти не изменившийся.

— В смысле почти?

Бегемот указал мне на зеркало, стоящее на тумбочке рядом. Я взял его и посмотрел на себя. В глаза тут же бросилась поседевшая прядь волос. Вернее, не так. Она была посеребрившаяся. Буквально.

— Вот оно как… Об этом они говорили? Мягкое напоминание о цене? — пробормотал я.

' — Похоже на то. Разные взаимодействия с Амальгамой оставили после себя разные отметины. Рисунок на коже, который, к счастью, не виден в большинстве случаев. Глаза. Вот теперь волосы.'

— Кто?

— Не важно… — спохватился я, всё ещё считая, что разумность Амальгамы стоит держать в тайне, как и её цели.

— Ладно, даже спорить не хочу. Ты и так сделал больше, чем мы могли надеяться. Отдыхай.

Николай ушёл и мы снова остались вдвоём.

— Нет уж, знаешь ли, говори что за «они»?

— Воплощение Амальгамы, её голос.

— В смысле какое-то божество?

— Нет. Буквально голос того, что находится вне реальности. Бездна небытия, — сказал я.

— Тогда как оно говорит? — спросила Марианна.

— Прямой контакт с бытиём пробуждает их и причиняет дискомфорт. Поэтому они заговорили со мной.

— Они?

— Да. Амальгама говорит о себе — мы. Множество ничего.

— Безумие какое-то… — пробормотала девушка.

— Не то слово. До сих пор не могу нормально это всё понять.