Евгений Покинтелица – Мир Драконов (страница 50)

— Резонанс душ.

— Ты не посмеешь…

Я почувствовал, как уже знакомым образом нахлынул поток образов и эмоций. Как маленькая Ольга зачитывается фантастическими сказками. Как она растёт, выслушивая слова о том, что ей стоит повзрослеть. Как её переполняло торжество, когда первую же книгу взяло издательство.

Но дальше хуже. Я пережил нашу первую встречу её глазами. Испытал её страх, её беспомощность, ощутил насколько благодарной она была, когда полуголый герой спас её жизнь. Как крепла её вера в чудо, когда я вновь спас жизнь, но теперь уже близкого ей человека. Как Ольга, сама того не замечая, влюбилась в меня. Как разбилось её сердце, когда она решила расстаться. Испытал всё то отчаяние, когда девушка пыталась найти способ всё исправить. Прочувствовал, как надежда затуманила её разум и заставила закрывать глаза на странности новых товарищей. Как она неделями не могла спать, осознав, что натворила.

Я пережил вместе с ней всю боль, через которую она прошла, когда Совет превратил её в своё оружие. Как капля за каплей она теряла остатки здравого смысла, цепляясь лишь за мысли обо мне. Я стал её якорем. Идеей, которую она преследовала, чтобы не потерять себя. И однажды ничего больше не осталось. Лишь оболочка одержимая обладать тем героем, которого она из меня сделала в своём сознании.

Лишь мгновение заняло это видение и вот мы вновь смотрим в глаза друг другу. Только теперь я вновь вижу Ольгу. Настоящую. Возрождённую на короткое мгновение, прежде чем мощь моей души сомнёт её душу и обратит в пыль.

— Я просто хотела прикоснуться к чуду… — прошептала она со слезами на глазах.

— Прости… — тихо ответил я.

Последовавший за этим взрыв швырнул меня с крыши, на которой мы сражались. Дезориентированный я едва успел спланировать на асфальт и болезненно прокатился по нему мордой. Какое-то время я просто лежал, глядя пустым взглядом на асфальт, позволяя звону в ушах утихнуть.

— Артур! — ткнул возникший рядом призрак мамы в небо.

Я поднял взгляд и обомлел. Тонкая трещина, всё расширяющаяся, повисла в небе. А ещё в момент взрыва я ощутил переход, хотя тогда не обратил на это внимания. Я в реале.

— О нет…

Я потянулся было телепортироваться, но понял, что жезл взорвался вместе с Зеркалом и душой Ольги, которые стали одним целым. Хотя нет. Стоп. Я ведь создал заклинание телепортации, как раз на такой случай.

Благо, после падения «декрета» Ольги, ментальная энергия вернулась, пусть и ополовиненная, ведь долг самому себе всё ещё существует. Я переместился в небо у самого разрыва. Даже не задумываясь, сунул руку в подпространство, которое всё так же послушно выдало мне телефон. Только что визуального подтверждения не было. Как я и думал, кроме интерфейса, все силы остались при мне. Телекинезом я прижал телефон к уху и принялся использовать пространственную магию, пытаясь стянуть разрыв. Тем временем проходил звонок.

— Артур! Где ты?

— Ты цела? — спросил я.

— Да, меня скинуло на соседнюю крышу, пара ушибов, ничего страшного, — сказала Марианна.

— Вот и хорошо, — кивнул я, облегчённо вздохнув.

— Где ты?

— В небе у разрыва.

— О нет. Скажи, что это не то, о чём я думаю.

— Да. Дыра в Амальгаму. Причём мы уже в реале.

— Как?

— Нет времени объяснять. Зеркало уничтожено.

— И что теперь?

— Теперь я попытаюсь всё исправить.

— Ты… только выживи… ладно? — я впервые услышал, как голос Марианны дрожит.

— Я вернусь. Обещаю, — впервые я соврал ей, а потом уже сказал правду, — Я люблю тебя.

И положил трубку.

Глава 36

Один в поле…?

Мгновение передышки дало мне пространство для размышлений.

Я не там нахожусь. Совсем не там. Разрыв лишь симптом проблемы, не источник. Сдерживая его, я ничего не добьюсь. Настоящая проблема в другом месте. К счастью, мне известно, где именно. Никогда бы не подумал, что доброта в отношении к эльфам подарит мне настолько важное знание. Но именно благодаря ему всё ещё не потеряно.

Я телепортировался к душе нашего мира. Она оказалась где-то в недрах планеты, но мне было плевать на жару и прочее. Высокие сопротивления и драконья шкура позволяли мне выносить все эти условия. Даже касание души не понадобилось. Всё и так было видно. Сияющий кристалл был расколот на две трети и еле-еле держался вместе, а из трещины прямо в реал хлестала амальгама, пожирая всё вокруг и медленно подтачивая душу Мира.

— По крайней мере, я не ошибся. Пока я боролся бы с трещиной, наш мир уже был бы пожран.

— Артур. Я сомневаюсь, что тебе это по силам, — сказала Алиса, вновь возникая рядом.

— Вот уж спасибо за поддержку, мам, — ехидно усмехнулся я.

— Я здесь не за этим нахожусь. Бери Нату и детей, бери Марианну, друзей своих, открывай порталы и перемещай их в иные миры. Пока не поздно. Всех не спасёшь, но, по крайней мере, самых близких.

— Нет, мам, прости. Но это тот случай, когда я не прислушаюсь к твоей мудрости. Я собираюсь совершить невозможное и мне плевать, чего это будет стоить, — ответил я, — В крайнем случае умру пытаясь и мне не придётся сожалеть о том, что я этого не сделал, сидя на каком-нибудь осколке реальности посреди бездны.

— Все эти люди, которых ты даже не знаешь, они стоят твоей жизни? — спросила она, — Ради них ты готов рискнуть жизнями самых близких?

— Наш мир первый и связан с мириадами других. Душа нашего мира — самая древняя и могущественная. Взрыв такой силы почти наверняка запустит каскадный эффект столь огромных масштабов, что сотрёт с лица вселенной вообще всё, что существует. Некуда бежать.

— Ты не можешь быть в этом уверен.

— Не могу. Но выбор уже сделан, — твёрдо сказал я.

После подошёл и положил руки на кристалл, ощущая, как меня заполняет чувство агонии родного мира. Ещё больнее стало, когда я начал поглощать амальгаму льющуюся из трещины. Без тела игрока это было намного сложнее. Но я лишь стиснул зубы и активировал конвертацию энергии, чтобы она не уходила в пустоту из-за наполняющей меня амальгамы, а наоборот шла на дело и следом скастовал исцеление души.

— Артур! Ты ведь сгоришь, если будешь продолжать! — воскликнула Алиса.

— Значит, такова судьба… — ответил я.

Несмотря на преимущественную неуязвимость, за всё время в Зазеркалье я успел ощутить столько запредельных уровней боли, что текущие ощущения меня выбили из равновесия лишь немного. Но это совсем не значит, что было легко. Я стоял и продолжал ритуал лишь усилием воли. То, что я нахожусь здесь — последствие моего жизненного пути. Моих взлётов и падений, моих верных решений и ужасных ошибок. Возможно, был иной путь. Я могу ткнуть пальцем во множество моментов, когда всё пошло не совсем так. Когда всё можно было сделать лучше. Но теперь об этом поздно думать. Главное — выстоять и довести дело до конца. Любой ценой. Ради Марианны. Ради сестры и её семьи. Ради всех друзей, которых я обрёл на этом пути. Как я там говорил? Хочу, чтобы меня запомнили? Запомнят. Главное, сделать так, чтобы осталось кому помнить.

Какое-то время размышления помогали мне выносить боль от пламени выжигающего меня изнутри. Но чем дольше я держал оборону, тем сложнее становилось. Вскоре из моих лёгких вырвался пронзительный рёв боли. Где-то на краю сознания я даже порадовался, что нахожусь так далеко, что никто не услышит этот крик. Ведь тогда кто-нибудь обязательно закричал бы — «О нет, он не справляется.» Предательская мыслишка оказалась бы в моём сознании и под огромным давлением принялась бы протачивать массив стойкости. Нет. Я справлюсь. Должен.

Внезапно меня окутала темнота, а боль отступила. Это было так неожиданно, что на мгновение я совсем потерял восприятие реальности. Проморгавшись, я понял, что стою на поверхности Амальгамы, а вокруг всё залито белоснежным сиянием, которое однако не слепило меня. Такое знакомое и мягкое. Сияние души.

— Где я? — спросил я в воздух.

Возле меня возникло две человекообразных фигуры. Одна уже знакомая серебристая, другая белоснежная и почти сливающася с окружающим пейзажем. Что интересно, серебристая была мужской, а белоснежная женской. Уж не знаю почему так, но, видимо, им так больше нравится.

— Внутри самого себя, — ответила Амальгама.

— Угу. Всё настолько плохо, что я ушёл вглубь собственного сознания? — спросил я.

— Не совсем. Но да. Твоё бытие стремительно истекает, — кивнула серебристая фигура.

— Успею дожать?

— Нет.

— Гадство, — ругнулся я и топнул по серебристой глади, — Я ведь выполнил своё обещание, может, попридержите коней?

— Мы ничего не делаем. Сам знаешь. Небытие — естественное состояние. Если нас впустили, мы не можем не войти.

— Гррр. Я бы тебя своими руками придушил, если бы это было возможно! — сказал я.

— Нельзя прекратить бытие того, что не существует, — меланхолично проговорила Амальгама.

— Это не отменяет того факта, что я зол, — проворчал я, — Да, а это кто?

Я указал на молчаливую белоснежную фигуру, которая стояла и смотрела на меня, но в разговоре не участвовала.

— Олицетворение души твоего мира, — ответила серебристая фигура.

— Здравствуй, — кивнул я, — Может, ты поможешь?

— Помогу, — кивнула она.

— Ну так давай, — сказал я.