Евгений Плотников – Урбанизация. Часть романа «Дым из трубы дома на улице Дачной» (страница 17)
– И не говори им ничего, молчи, – посоветовал Егорка, – а то выпорют.
Вид у приятеля был какой-то изможденный, как у побитой собаки, которая не могла ни лежать, ни сидеть, к тому же с трудом передвигалась, но изменившаяся походка, скорее всего, это результат порезов на ногах, полученных во время купания. Паша посмотрел на Егорку и проникся твердым убеждением не признаваться ни под какими, даже самыми изощренными пытками.
Не долго Паша тешил себя мыслью о собственной исключительности. Час расплаты настал. Постепенно при ходьбе у Паши начали проявляться болевые ощущения в нижней части стопы правой ноги, становясь все значительнее. Самостоятельный визуальный осмотр показал наличие аккуратного круглого отверстия посередине ступни. От гвоздя, наверное. Ну раз круглое. В скором времени рана превратилась в багровый гнойный нарыв. Скрывать хромоту больше не получалось, невзирая на стоявший перед глазами образ побитой собаки с лицом Егорки вместо морды.
Бабка первая проявила беспокойство. Собрали семейный совет, потребовали предъявить ногу к осмотру. Обязанности дознавателя возложил на себя отец:
– Откуда у тебя это?
– На гвоздь наступил. На хоккейной коробке с пацанами в футбол играли, а там доски лежали. Для ремонта, наверно. Так там, наверно, гвозди были.
Отец сходил в прихожую, принес Пашины кеды, перевернул подошвой кверху правый кед. Паша не стал дожидаться вопроса, сработал на опережение:
– Я босиком был.
– А зачем ты разулся? – отец взял для проверки носки.
– Я совсем босиком был. Без носков.
– Зачем?
– Так… Э-э-э… Это… Все разулись. А зачем ты сам в детстве босиком в футбол играл?
– Потому что тогда жили плохо, поэтому летом босиком ходили.
– А если порежешься?
– Ногу сунешь в пыль, подождешь пока кровь свернется и все. В пыли кровь быстрее сворачивается.
– А если заражение?
– Раньше этого не боялись, – отец немного помолчал, но быстро сообразил о намерение сына съехать с темы. – Подожди. Разулись-то зачем?
– Так вот. А что бы мяч чувствовать. Мы мяч набивали, кто больше набьет.
На допросе, сидя перед членами семьи, Паша применил тактику Дырокола – тянул время, придумывая по ходу ответы на задаваемые вопросы. Вроде прокатило.
На следующий день бабка повела Пашу в поликлинику. Хирург, чернокудрый мужчина средних лет, находясь в отвратительном расположении духа, сочувствия к Паше не проявил, напротив, разговаривал грубо, высокомерно, в поведении доктора угадывалась явная неприязнь к пациенту. Паша лежал на кушетке, обнажив стопу; зрелище, откровенно говоря, мало приятное – у вас в ногах стоит долгоносик в голубой рубашке и белом халате, в нагрудном кармане что-то топорщится.
Папа рассказывал, что больные люди постоянно носят с собой в кармане завернутое в бумажку лекарство с нарисованным крестом, на тот случай, если у них произойдет какое-либо обострение или приступ, тогда прохожие достанут лекарство и дадут больному. Но у врача вряд ли в кармане лежало лекарство, скорее всего, у него там было пособие как правильно держать скальпель, с картинками, вдруг, неровен час, что-нибудь не то отрежет. А что? У Мишки Засорина ведь перепутали, не тот зуб выдернули, когда его к зубному водили. Мишка, впрочем, сам виноват – сопротивлялся, кричал; его долго уговаривали, потом надоело, подождали специально, Мишка рот открыл, чтобы крикнуть, ему зуб взяли и выдернули, он даже не понял. Другой зуб, правда, но выдернули ведь. Хорошо, что зубы молочные были, не жалко, в скором времени они сами выпали, вместе с больным.
Хирург осмотрел Паше рану, взял в руки пинцет, ободрал слои задравшейся кожи, поменял пинцет на другой медицинский инструмент. Паша зажмурился… Боли-то не было. Было неприятно слушать нытье этого эскулапа, которым он сопровождал свои действия:
– Дотянут до последнего, запустят абсцесс, потом приходят. Дождутся, когда дело до ампутации дойдет, тогда сразу в больницу бегут. Почему бы вовремя все не сделать, не запускать. Нет, обязательно надо запустить.
Доктор приложил мазь Вишневского, перевязал стопу, буркнул: «Все, иди. Будешь приходить на перевязки», даже не взглянул в сторону Паши, уткнулся в бумаги, взял в руку шариковую ручку, пишет что-то, лицо сердитое. Паша обратил внимание на ручку – самодельная, наборная: вытачивается металлическая трубочка, снаружи нарезается резьба, на трубочку накручиваются разноцветные пластмассовые кольца, на концах по краям белые пластмассовые, опять же, наконечники, на одном – отверстие для пишущего узла стержня с чернилами. Паше негативное отношение к себе со стороны хирурга не понравилось:
– Вас чё, ночью, что ли, никто не отодрал?
И почему врачи такие нервные? Ну не нравится тебе работа, так поменяй ее. Иди на завод, будешь там ручки делать; иди в термичку или в литейку, там вредность идет, врачом-то на пенсию все равно раньше не выйдешь, у врачей вредность-то ведь не идет. А то выскочил, на бабку накричал, она аж пятнами вся покрылась.
В третьей школе прием в пионеры проходил поэтапно: сначала принимали самых достойных, затем менее достойных, в последнюю очередь – всех остальных. Пузикова составляла список претендентов для каждого конкретного случая, называла фамилии, ученики посредством голосования, подымая руки, либо соглашались с мнением учителя, либо отклоняли предложенную кандидатуру. Обычно всегда одобряли единогласно. Паша попал в первый поток, то есть в группу самых достойных.
Церемония посвящения вчерашних октябрят в пионеры проходила в торжественной обстановке: нарядно одетые претенденты выстраивались в шеренгу, левая рука согнута перед грудью – на ней висел красный треугольный пионерский галстук; сначала претенденты по очереди называли имя и фамилию, затем хором произносили текст клятвы советских пионеров, после этого стоявшие перед претендентами действующие пионеры подходили и повязывали галстук на шею. Пионерская вожатая голосом диктора, обращаясь к новым пионерам, громко произносила: «Пионер! За дело борьбы Коммунистической партии будь готов!» Все пионеры вскидывали руку в пионерском приветствии и дружно отвечали: «Всегда готов!»
Вполне естественно, что с бухты барахты никто в пионеры посвящать не будет, надо все хорошо отрепетировать, потренироваться. Репетиции проводились в вестибюле, в том самом месте, где проходили занятия по ритмике. Руководила подготовкой будущих борцов за дело Коммунистической партии пионерская вожатая школы. Паша стоял первым в шеренге. Претенденты вместе говорили: «Я», далее каждый по очереди сообщал свои имя и фамилию, вслед за тем единодушно зачитывали пионерскую клятву: «Вступая в ряды Всесоюзной Пионерской организации, перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь: горячо любить свою Родину; жить, учиться и бороться как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия; всегда выполнять законы пионеров Советского Союза». Следовал призыв: «Будь готов!», претенденты отзывались: «Всегда готов!», поднимали перед собой согнутую в локте правую руку, отдавая таким образом пионерский салют; рука должна была находиться чуть выше головы, пальцы выпрямлены и прижаты друг к другу, ладонь расположена ребром большим пальцем к себе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.