Евгений Плотников – Семьдесят два (страница 13)
Неожиданно часть обшивки просто пропала, обнажив светло-коричневое нутро его будущего спутника на неизвестный промежуток времени, если, конечно, они с ним вместе ни канут в пучину неизвестности в бездонных глубинах центра Млечного пути. Небольшой коридор перед ними раздваивался в паре метров от края корпуса. Правый поворот вел в кабину управления, левый во внутренние отсеки корабля. Они повернули направо, и бесшумная дверь изолировала их от внешнего мира.
— Сразу договоримся: пока я говорю, ты молчишь, — властно произнес представитель Доминис, и его синтезированный голос прозвучал как лезвие, рассекающее воздух.
Перейдя в режим первородного гнева, сдерживаемого тысячелетними слоями эволюции, Корн ответил с ледяным спокойствием и несгибаемой твердостью:
— Сразу договоримся: между нами, будет заключен взаимовыгодный контракт, поэтому тон, который я желаю слышать в твоем голосе должен содержать неподдельные деловые нотки и располагать к заключению сделки. Каким образом ты этого добьешься — для меня не имеет значения.
Если к существу с умышленно частично отключенными частями головного мозга можно применить состояние «опешил», то представитель Доминис впал в нечто подобное. На секунду он замер, словно система столкнулась с непредвиденным сбоем. Затем голос, чуть дрогнув, произнес уже куда более мягким тоном:
— Нам нужна полная запись из системы и слепок сценты.
— Это ваш корабль, а значит, запись вы получите сразу же при активации комдист ядра на передачу, а может, даже — скорее, и гораздо раньше. Мне неизвестно, где именно система корабля имеет дырки, но в их наличии я не сомневаюсь.
— Они отсутствуют — это первый пункт договора с Мовер, — серьезно произнес представитель Доминис, и если не знать, что голос синтезированный, а тело перед тобой лишь искусственная оболочка для мозга — анирепа, то не поверить было бы сложно.
— Не верю. Несколько дней назад я мог убедиться в том, что вы ни перед чем не остановитесь, — сказал Корн, отрицательно помотав головой, хотя тон собеседника его почти убедил.
— Этот договор мы нарушить не в силах, — с той же интонацией проговорил представитель Доминис.
— Я буду иметь прямой доступ к ядру и к оболочке корабля? — спросил Корн, прогоняя в голове варианты проверки.
— Полный. Все равно секрет движительной установки и оболочки тебе никаким образом не узнать через них, — уверенно ответил представитель Доминис.
— А изменить внутренности? Мне необходимо перестроить зону отдыха под нормальных людей, — последние слова Корн выделили восклицательной интонацией.
Представитель Доминис никак не выдал своего возмущения, хотя внутренне разрывался от желания как можно больнее ответить «обезьяне», стоящей напротив его, да еще и сошедшей с истинного пути. И Корн это понимал, улыбнувшись про себя.
— Корабль имеет возможность трансформации позиционирующих в пространстве устройств под спальные места людей Ветви Вивус, — осторожно, словно пробуя слова на вкус, произнес представитель Доминис. Его синтезированный голос звучал ровно, но в этой ровности угадывалась натянутая струна — тонкая грань между вынужденной уступкой и скрытым раздражением.
Это явное желание угодить Корну, как и нескрываемая радость Александра Пара, наталкивало на сложные размышления о хитросплетениях взаимоотношений обществ друг с другом и пересечением этих взаимоотношений с жизнью Корна Ронда Селезиума из Ветви Некс. И размышления даже неуглубленного характера кричали загадками, опасностями и сложностями, которые встретятся во время выполнения задания, а вероятнее всего и после его успешного, — а будет ли оно таковым? — завершения. Он представил себе лабиринт, где каждый поворот скрывает новую ловушку, а каждая дверь ведет к еще более запутанным коридорам. И где‑то в глубине этого лабиринта — цель, ради которой он рискнул всем. Но что ждет его на выходе? Слава и признание? Уж точно не они! Или безмолвная пустота, поглотившая многих до него?
— Контракт с Мовер подписан? — ничего не скрывая, спросил Корн.
— Да. Тебе лишь необходимо подписать акт получения, дополнив имеющуюся маску, — так же откровенно ответил представитель Доминис. В его синтезированном голосе не было ни колебаний, ни фальши.
— Я могу присесть? — спросил Корн, указывая на кресло. Он намекал на подписание акта, но ему не терпелось соединиться с кораблем. Его сердце едва заметно ускорило ритм, хотя лицо оставалось бесстрастным.
— Конечно, — отозвался представитель Доминис и плавно, почти механически, сделал шаг влево, освобождая пространство.
Корн уже было хотел присесть, но резко остановился.
— Стоп! А каким образом состоится передача слепка? — серьезно спросил он.
— В том же месте, где ты передашь сценту, тем же способом, каким ты передавал слепок главе Конциусу. Представитель от Мовер будет свидетелем, — размеренно ответил представитель Доминис.
Сей факт вносил некоторые коррективы в план, и стала необходима его более глубокая детализация. Корн изо всех сил старался не думать о его предстоящем исполнении, но мысли, будто взбудораженные криком птицы, сами срывались в полет, и их приходилось ловить прямо на лету, дабы не выдать и намека на какое-либо действие в будущем. Конечно, он желал бы поверить в слова представителя Доминис об отсутствии на корабле дырок, напрямую передающих всю информацию на Таурис-5, но жизненный опыт, в особенности недавний, этого сделать не позволял. А с учетом того, что в данный момент времени они находились на одном из самых современных кораблей, фантазия рисовала множество способов сбора этой самой информации, а вот передачи один — через комдист ядро.
— Понятно, — коротко, без эмоций бросил Корн и сел в кресло.
Подключение к кораблю ничем не отличалось от стандартного совмещения разъема и штекера, и лишь кресло казалось куда менее удобным, точнее, было совсем не приспособлено для обычных людей, но в его замене Корн сложностей не наблюдал.
Подписав необходимые документы, он проверил маску и запросил разрешение на взлет. Получив все необходимые данные, корабль покинул Девел-22 и, уже, будучи на орбите, Корн запросил разрешение дистанционного старта для судна, на котором он прибыл. В этом деле проблем не нашлось, и вскоре Корн вывел самый быстрый корабль в галактике на орбиту спутника и установил его сопряжение с самым современным. Связка была готова и после получения траектории пара лучших представителей своего вида отправилась в небольшое путешествие через половину галактики, избрав своей конечной целью планету людей, не вписавшихся в доминирующие Ветви.
Глава 6
Голубая планета приветливо встретила своего нового жителя и омыла тропическим ливнем при приземлении, словно посвящая вновь прибывший корабль в свою атмосферу.
Маска сработала отлично, и теперь новое судно Корна числилось в ремонте на неопределенный срок. Длительность ремонта действительно пока оставалась загадкой, ведь Корн набросал лишь эскиз того, что хотел в нем поменять, проверить и перепрошить. К тому же сей набросок существовал только в его голове и был оформлен неточным списком, так что к законченному виду его еще предстояло дополнять и редактировать.
Предстоящее задание отличалось от всех предыдущих, ведь до этого, если не брать в расчет модернизацию корабля, ему приходилось действовать по шаблону, всегда приводящему к положительному результату. Сейчас же требовался творческий подход — налетом приобщения к тайнам прощупывания будущего через «боль» прошлого. Перед ним маячила необходимость переработки полученных опыта и знаний, дабы выработать близкий к реальности список проблем и их решений, необходимый для сохранения не только своей жизни, но и жизни двух бедолаг, которые отправятся с ним в бездну неизвестности.
Старый корабль стоял рядом с новым — словно ветеран рядом с юным наследником. Спустившись на площадку, Корн посчитал его вид грустным, будто тот чувствовал, что его служба закончена и теперь его ждет скука и забвение бессрочного списания на заслуженный отдых — пенсия, то есть мирное увядание среди ангаров, где пыль оседает на некогда гордые обводы, а эхо шагов заглушает память о бесконечных просторах космоса. Хотя Корн уже решил чередовать их, отправляясь в ближнюю Серую Зону на старом, а во все, что за ней, на новом, оставалось оформить эти понятия каким-либо внятным образом хотя бы у себя в голове и тогда проблемы с грустным видом его спутника возникать перестанут. Да и наличие у него сразу двух кораблей повышало вариативность выполнения поставленных задач и вероятность их положительного исхода. И Корну уже не казалось роскошью иметь пару кораблей: в его глазах это выглядело как инструмент, недешевый, но качественный и уже необходимый.
В этот раз он нарушил традицию и не лег отдохнуть после полета по космосу. Точнее, необходимость сразу бежать к главе Конциусу нарушила эту традицию, хотя в этот раз глубокий сон отсутствовал, а значит и отсутствовало «похмелье», которое наилучшим образом выводится из организма отдыхом в естественных условиях.
Глава Конциус находился в своем кабинете. Как только Корн вошел, хозяин кабинета быстро поднялся и широким шагом направился к гостю.