Евгений Плотников – Сахалинская хроника (страница 4)
Стоит отметить, что вслед затем термин «гиляк», употреблялся русскими жителями на бытовом уровне в отношении всех коренных народов Северного Сахалина, а с течением времени «местными гиляками» называли себя и некоторые русские, постоянно проживающие в северной части острова.
Гиляки
Гиляцкие стойбища расположены на берегу моря, заливов и по берегам реки Тымь селениями, состоящими от 2 до 12 домов. Часть из них имеет постоянные дома, часть на зиму переезжает в зимники, в тайгу, там деревья защищают от ветра и дрова для топки находятся близко. В каждом летнем селении расположены юкольники для сушки рыбы. За ними идут амбары и жилища. Амбары почти все поставлены на сваях, чтобы избежать почвенной сырости, лестницу здесь заменяет толстый кол с зарубками. У домов обычно расположен ряд крепко вбитых кольев, к которым привязывают нартовых собак. В каждом стойбище можно увидеть несколько медвежатников – бревенчатые срубы-клетушки, заваленные сверху камнями. Часто видны и высокие клетки на столбах, где выращивается ради шкуры лисенок. На зимниках еще есть особый вид построек – собачники, где во время сильных морозов и буранов помещаются собаки.
У нивхского народа есть тылгур (предание), в котором говорится, что нивх произошел от лиственницы, поэтому у него красное как у лиственницы тело (имеется в виду загорелое, цвета древесины лиственницы). А орнгар – так нивхи в свою очередь нарекли ульта (ороков) – произошел от пихты, поэтому у него тело белое, такое же, как цвет ее древесины.
Жилище нивхов состояло из основного жилого помещения, называемого «то-раф», и летнего, который именовался «ке-раф». Рядом с домами находились «нё» – хранилища (амбары на столбах), а также каркасные вешала «ха’сы», предназначенные для сушки вяленой рыбы – «ма» (юколы).
Для приготовления юколы рыбьи тушки, в основном это была кета и горбуша, тщательно промывались в воде и потрошились. Затем они разрезались вдоль позвоночника, немного не доходя до хвоста, и разделялись на две половины, оставаясь соединенными в хвостовой области. Эта работа требовала определенной сноровки, поскольку разрез должен быть ровным и без зазубрин, чтобы влага стекала, а не задерживалась во впадинах; рыба, таким образом, быстрей сохла и не портилась. Считалось большой удачей, если удавалось обзавестись ножом, сделанным из японского меча – катаны. Позвоночник и крупные кости удалялись, голова либо отделялась, либо оставалась на одной из половин. После чего рыбу развешивали на «ха’сы» (жердь из ствола тонкого дерева на двух козлах), установленных на ветру.
В процессе приготовления юколы тушки не солили и не использовали никаких специй, благодаря этому юкола хорошо утоляла голод и не вызывала жажду. Также юкола использовалась в качестве корма для собак. В основном юкола из кеты была красного цвета. Особо ценилась у нивхов белая юкола, которую делали из нерестовой кеты. Стоит заметить, что когда кета добирается до мест нереста и находится продолжительное время в пресной воде, цвет ее мяса становится светлым.
Одним из видов транспорта у нивхов были нарты. В качестве ездовой силы использовались нартовые собаки. Они не очень крупных размеров, так как по утверждению нивхов, большие собаки отличаются силой, но не выносливостью и поэтому не в состоянии тянуть груженые нарты при совершении длительных переходов. Высота в холке сахалинских ездовых собак 46—56 сантиметров, вес 20—30 килограмм; цвет шерсти многообразен – от багряного до черного. Различаются собаки также по внешнему виду и длине волосяного покрова. Интересно отметить, что нивхи кобелям хвосты купировали, у сук же хвосты оставляли.
Транспортное собаководство было наиболее развитым у нивхов. Существовала хорошо отработанная система селекции, которая включала приемы отбора, выбраковки, сортировки, ухода, воспитания, кормления и дрессировки нартовых упряжных собак. Летом, когда собаки не привлекались к работам, они содержались на воле; собак в это время практически не кормили, предоставляя им полную свободу по добыванию пропитания.
Формировавшаяся нивхами порода нартовых собак, выделявшихся неприхотливостью, сравнительной легкостью в содержании, высоко ценилась на острове. Это были выносливые, быстроходные животные, способные к дальним перевозкам по пересеченной местности и транспортировке тяжелых грузов. В упряжке насчитывалось от семи до тринадцати собак вместе с вожаком; в таком составе упряжка, запряженная в нарты, способна бежать с поклажей подряд по восемь-десять часов, совершая редкие перерывы по пятнадцать минут. Надо сказать, что собаки везут нарты только на голодный желудок и в это время им на пути лучше не попадаться. Когда животные прибывают в пункт назначения, им дают корм, в основном юколу. После приема пищи четвероногие труженики обычно засыпают до утра.
Нивхи использовали ездовых собак не только зимой. Когда море очищалось ото льда, собак впрягали в постромки и привязывали к лодкам; крепилась упряжь в носовой части лодки и за обращенный к берегу борт. Собаки бежали вдоль кромки моря, у самого края воды, и транспортировали лодки с хозяевами на весьма длинные расстояния. Подготовленные ездовые собаки в час преодолевали более двадцати километров.
В качестве транспортного средства нарты на Северном Сахалине использовались довольно продолжительное время, даже в середине XX века. В 30-е или 40-е годы, чтобы в осенне-зимний или зимне-весенний период добраться из населенного пункта Ноглики до административного центра Сахалинского округа города Александровска-Сахалинского, который расположен на противоположной стороне острова, на побережье Татарского пролива, нужно было на собачьей упряжке сначала доехать до села Дербинского, находящегося выше по течению реки Тымь; затем пересесть на грузовой автомобильный транспорт и на нем прибыть в административный центр Сахалина. Такой путь совершали, например, призывники на сборный пункт Военного комиссариата.
Село Дербинское появилось как поселение ссыльных каторжан. Его основали 5 июля 1880 года и назвали по имени смотрителя тюрьмы. Данный деятель, звавшийся Дербин, отличался совершеннейшим отсутствием какой-либо политкорректности и был убит каторжниками за жестокое с ними обращение. Иногда случалось так, что заключенные убегали из мест своего заточения. Надо заметить, что не все арестанты отбывали наказание за политические диссидентские взгляды и могли похвастаться наличием хорошего воспитания или очаровать постороннего человека изысканными манерами, демонстрируя владение хорошим французским языком; беглые каторжане какое-то время бродили по лесам, в поисках пищи наведывались на стоянки местного нивхского населения, отбирали еду, насиловали женщин. Нивхи называли таких беглых каторжников «кытьк». 15 ноября 1949 года село переименовали в Тымовское – название происходит от реки Тымь, искаженное нивхское слово «тыми» переводится как «нерестовая река» (где «тымы» означает углубление на дне реки, в котором нерестится рыба, а «и» – река).
Если же возникала необходимость покинуть остров или, наоборот, посетить его, то самым распространенным, а зачастую основным путем было морское путешествие. Город Александровск-Сахалинский – это портовый город, омываемый водами Александровской бухты, от которой, собственно, и получил свое название. Необходимо сделать небольшое уточнение, поскольку Александровский порт является сезонным, то есть морская навигация проходит с апреля по декабрь (это в лучшем случае), в остальное время воды бухты и Татарского пролива покрываются льдом. Толщина льда варьируется от 0,7 до 1 метра, иногда достигает и 1,5 метра, к тому же бывают подвижки льда и его сжатие. Сам по себе Татарский пролив – не ласковые воды побережья юга Франции или Египта, там случаются частые штормы, высота волны достигает 4 метров. Таким образом, путь с Сахалина до Большой земли, или как говорят на острове, до Материка, в то время был совсем не простым.
Продолжая тему труднодоступности, можно упомянуть об одном историческом событии в жизни страны, произошедшем в 1953 году. Дело в том, что через три недели после смерти Сталина, руководство СССР объявило амнистию для отбывавших в местах лишения свободы заключенных. 27 марта 1953 года был подписан указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии», согласно которому из мест заключения надлежало освободить 1 миллион 203 тысячи человек.
Амнистия не обошла стороной и лагеря, расположенные на Сахалине. Скопившиеся на острове бывшие заключенные столкнулись с транспортной проблемой. Оказалось, что покинуть Сахалин всем сразу было невозможно. Вплавь ведь не поплывешь. Оставалось только одно – ждать оказии.
За этот период, пока на острове находились освободившиеся заключенные, не было совершено ни одного правонарушения; в отличие от остальной территории страны, где преступность резко возросла. Объяснялось это тем, что лидеры преступного мира распорядились не совершать преступления, пока не удастся покинуть остров. Запрет неукоснительно соблюдался, причем даже местными уголовниками.
В некоторых стойбищах, таких как Пильтун, Чайво, Ныйво, Погово и других, построены новые дома. В большинстве же случаев жилищем гиляков является юрта, низенькая, несколько врыта в землю, бревенчатая с отверстием вверху для выхода дыма. Полы деревянные, имеется потолок и крытая берестой крыша. Некоторые дома потолка не имеют, только крышу. Окна почти везде стеклянные. Вокруг стен нары-лежанки, на них ночью спят, а днем убирают к стенам. Над нарами для маленьких детей подвешена колыбелька – это корытце, в которое крепко завязывается запеленатый в тряпки ребенок. Кроме головы он не может шевельнуть ни одной частью тела. У нижнего конца имеется отверстие, через которое стекают нечистоты в привязанную берестяную коробочку. Хотя непривычному глазу на первый взгляд кажется, что колыбелька является истязанием для ребенка, на самом деле ребенок чувствует себя очень хорошо и никогда не плачет, если сыт и чист, часто сам играет, покачивая всем своим туловищем колыбельку.