Евгений Плотников – Бессмертные. Путь Крови (страница 10)

– Теперь Зверь будет трясти нас, как тот корабль, на котором нас сюда перебрасывали. Всё, стройтесь и идём заниматься, – скомандовал Алиссер.

Взвод построился, Алиссер ещё раз внимательно осмотрел своих бойцов и повёл в учебное здание. Перед тем, как покинуть казарму, Прит спросил его:

– А спать то мы будем?

Алиссер ответил, не поворачиваясь к нему:

– Пока твоя струя не научиться проходить сквозь железо – нет!

7 Рендел

Джон Рендел различал в темноте очертание её лица и голого тела. Грудь Миры часто высоко поднималась и с тихим выдохом через рот опускалась. За окном стояла ночь и лишь несколько окон горели в Здании Крови. Мне нужно быть там, думал Джон. Работать, служить человечеству, а не лежать с женщиной. Как бы упростилась жизнь, если бы все кровослужители давали обет терпимости, а не только бестраферы. Он уже не обманывал себя – чувство, испытываемое к Мире, было ничем иным, как любовью. В своём первоначальном расцвете, оно было сильно. Его тянули к женщине не только плоть, но и разум. Всё эти годы Джон боялся себе в этом признаться, но с осознанием пришло облегчение. Работа продолжала работаться, а жизнь идти дальше. Год назад это чувство представлялось иначе. Обуза, злой рок, но никак ни нечто окрыляющее, придающее сил, желания жить и трудиться.

– Завтра Вы станете наблюдающим, Джон, – дыхание Миры почти восстановилось. – Надеюсь, не зазнаетесь. – Джон чувствовал издевку в её словах.

– Я слуга Крови и полностью в Вашей власти, – он чувствовал жар, исходящий от тела женщины. Ему было приятно, а собственное сердце все ещё пыталось выпрыгнуть из груди.

– Будьте осторожны в словах. Ваша Линия может дать крен в мою сторону, – он не видел, но чувствовал улыбку на её маленьких губах.

– Вы же знаете, что от мыслей ничего не меняется. Основное изменение дают поступки.

– Я бы так категорична не была. Мысли влияют, – она повернулась к Джону и приподнялась на правой руке, а левую положила на его, густо заросшую, грудь. – Как и желания. Разве Вы об этом не думали?

– Я больше склоняюсь к некому подобию судьбы. До пятнадцати – семнадцати лет формируется мозг, а с ним и то, что мы называет человеком.

– А желания самого человека встраивается в эту судьбу.

– Вероятно да, – Джону хотелось спать, но разговор был интересен. – Кровь определяет будущее, но это не значит, что она не смотрит на желания, самого человека. В тоже время, если дать желаниям весомую величину в выборе бремени, то наша цивилизация превратиться в космических кочевников, – он улыбнулся.

– Почему Вы так считаете? – заинтересованно спросила Мира.

– Потому что большинство молодых людей мечтают о космосе. В их глазах это свобода, красота, интерес. И как по мне это нормально. Мы взрослеем в ограниченном планетами пространстве, в редких случаях на станциях, и нас тянет в неизвестность. Намного интереснее управлять разведывательным фрегатом, чем писать алгоритмы и вылавливать критические ошибки в системе определения Крови.

– Это точно. Правда интерес пропадает в первый же прыжок. Дней пять-шесть серого фона с разноцветными полосками, убивают романтику и рождают желание смотреть на красные графики.

– Хорошо, что не у всех. Вечно быть запертыми на одном шаре, тоже такое себе удовольствие.

Она немного помолчала, не выпуская его глаза, и продолжила разговор:

– А если сильно желать человека, то желание перейдёт в брак? – Мира сделала хитрые глаза.

– Вероятно, да, но с одним условием – ответная реакция и соответствие генетическому плану.

– Ох, этот план… – вздохнув, произнесла она и пару секунд смотрела на Джона рассеянным взглядом.

– Без плана мы не победили бы мутации, болезни и отклонения.

– Отклонения, как по мне не победить.

– А как по мне, один случай на пару миллионов человек в год это победа, негодуя, сказал Джон.

– Ну не стоит так горячиться. Давайте спать, завтра Вас ожидает ооооооо-чень интересный день.

– Обычный день и только. Я не считаю данное событие слишком важным. На любой должности и в любом звании я лишь слуга Крови.

– А я слуга Жизни и Ваша жизнь туда входит. Спите, Джон, – Мира подвинулась ближе и положила голову ему на грудь.

– Я слуга Крови, – произнёс Джон.

– Мы слуги Крови, – откликнулись его братья. Он стоял на коленях, опустив покрытую капюшоном голову, а наблюдающие окружили его двойным кольцом. Считать их Рендел не стал, но навскидку прикинул – пятьдесят минимум.

– Я слуга Жизни.

– Мы слуги Жизни.

– Я уже не человек, а орудие в руках Разума.

– Мы уже не люди, а орудие в руках Разума.

Кольцо людей раскрылось, и наблюдающая Торос подошла к ещё мастеру Ренделу с золотой чашей, формой, напоминающей фужер, в правой руке, и белым балахоном, на левой. Вместо высокой ножки бокал держали три человека в балахонах. Сам же бокал был низкий и закругленный снизу. На его дне находилось небольшое количество красной жидкости.

– Я уже не человек, а наблюдающий Рендел. Я уже не человек, а наблюдающий Рендел. Я уже не человек, а наблюдающий Рендел, – произнёс Джон, когда Мира остановилась рядом с ним.

– Ты уже не человек, а наблюдающий Рендел. Ты уже не человек, а наблюдающий Рендел. Ты уже не человек, а наблюдающий Рендел, – голоса окружающих его людей слились воедино. Джон поднял голову. Мира с каменным лицом, половину которого скрывала тень от капюшона, смотрела ему в глаза и протягивала ритуальную чашу. Она прекрасна, подумал он про женщину, и ему стоило труда скрыть улыбку. Взяв чашу, он одним глотком выпил содержимое, которое обожгло горло и заставило тело покрыться мурашками. Джон отдал чашу женщине, а она одному из братьев.

– Этим действием я отдаю свой разум и тело Крови, Жизни и человечеству, – он отдал чашу Мире.

– Встаньте, наблюдающий Рендел. Вы дали обет в третий раз. Три раза Кровь направляла Вас, руководила Вами и давала сил. Три раза она не ошиблась. Со званием появятся и новые обязанности. Примите их и несите свое бремя дальше, наблюдающий Рендел. А теперь, скиньте балахон, – сказала Мира, взяла белое одеяние за плечи и приподняла их на высоту его лопаток. Джон резко повернулся к ней спиной, ловко расстегнул пуговицы и скинул балахон мастера назад. Его полностью голое тело, поросшее густой растительностью, контрастировало в полутьме. Мира накинула новое одеяние ему на плечи. Руки зашли в отведённые для них места, быстро застегнули пуговицы и натянули капюшон.

Братья подходили по одному и обнимали Джона. Кто-то прижимался сильно, кто-то лишь слегка касался его тела. Иногда он немного приседал, иногда поднимал руки повыше, чтобы похлопать по плечам. Каждый ему на ухо шептал: «Кровь решает, мы повинуемся». Их интонация напоминала извинение, а не поздравление. Джон считал количество людей и остановился на пятидесяти двух, не считая Миру, которая не сошла со своего места, и казалось, вообще не шевелилась. Братья покинули комнату, оставив их одних.

– Теперь Вы полностью мой, Джон, – женщина мило улыбалась, и он не смог сдержать улыбки.

– Разве было иначе? – Джон сделал шаг, приблизившись к Мире.

– Нет, но теперь наши комнаты на одном этаже, и Вам не нужно будет преодолевать большие расстояния, с целью удовлетворить мои желания.

– Приятная прогулка, в прохладе ночи, ещё никому не мешала.

– Можно будет открыть окна и лежать в прохладе. Если не стерпите, походите голым по комнате.

– Буду только рад.

– Пройдемте в ваш новый кабинет, – она жестом указала на небольшую дверь, единственную в комнате.

Рабочее здание наблюдающих было в пять этажей, прямоугольной формы, серое и с множеством окон. Джона расположили на третьем. Кабинет находился аккурат посередине небольшого коридора за черной дверью с номером «306», цифрами цвета золота. Окно выходило прямиком на его новую спальню, в хорошо знакомом здании. В остальном новый кабинет был братом близнецом старого. Внутри серые стены, пол чуть темнее стен и белый потолок с квадратным светильником, который будет всегда выключен. Мира стояла рядом с дверью, а Джон задернул плотную, слегка серебристую шторку, предотвращая попадание солнечного света в его обитель Крови, оставив лишь небольшой просвет. Теперь стол с монитором был затемнен, а его противоположная стена немного освещалась, естественным освещением.

– И почему Вы не любите солнечный свет? – спросила Мира.

– Тяжело сосредоточиться, – коротко ответил Джон.

– Ну, это и не важно, – быстро произнесла Мира. – Письмо с должностными обязанностями и инструкциями я уже перекинула Вам. Думаю, разберётесь. По всем вопросам в кабинет четыреста два или звоните.

– Спасибо, наблюдающая Торос, – он слегка склонил голову. Балахон ещё шуршал, будучи новым и движения были слегка неловки.

– Теперь Вам будут доступна более полная информация о Крови, и в ближайший месяц я не потревожу Вас своими желаниями.

– Тогда это сделаю за Вас я, – Джон улыбнулся.

– Не думаю, – хихикнула Мира и удалилась, оставив его одного, в так любимой ему полутьме.

Графики, критический рост, быстрое падение, погрешность, ошибки, все как Джон любит. Полутьма кабинета, полутьма улицы, полутьма комнаты. Повторение этого кольца снова и снова. Вот Мира и её бездонные глаз и опять графики. Быстрый взлёт «Икс» составляющей. Владелец некий Хорст Борс. Инженер-ремонтник, специализация роботы, место пребывания СХ – 10 – 1 – 1 – 4 – 5. Пауза. Поиск по схожему уровню этого показателя. Один миллион человек – очень мало, однако. Отсеять с большим значением – один. Джон не шевелился, смотря в монитор. Правая рука держала небольшое управляющее экранным курсором устройство, подходящей по строению руки формы. Курсор завис на ссылке, ведущей к карточке человека с показателем «Икс», превышающей найденный. Он боялся нажимать – он знал кто там.