Евгений Петров – Оzеро (страница 5)

Иван несколько сконфуженно улыбался, переминаясь с ноги на ногу, но ничего не говорил.

– Ладно, хватит вам, – вступилась Галина и скомандовала – идёмте за стол, стынет всё.

Компания прошла в небольшой квадратный зал. У окна, за столом, накрытым ослепительно белой с красными кистями скатертью, сидела Валентина, крупная, подстать мужу, женщина. «Чуда не случилось» – отчего-то подумал Субботин, вспомнив, уже в который раз за день, ту, которая засела в его мечтах.

– Валя, привет. С праздником тебя, – негромко сказал он, подумав, что упустил её из виду: не взял цветов для неё.

– Привет, Егор, – с лёгкой, ироничной улыбкой ответила она.

Егор всегда чувствовал, что она считала его неудачником: жены нет, детей нет, работа с копеечной зарплатой, да и Иван был такого же мнения. Но разубеждать их Егор никогда не стремился – чего понапрасну копья ломать? У них своя колокольня, у него – своя.

– Давай, корефан, садись сюда, – пригласил друга Григорий, показывая на стул рядом с ним. – Мать, обслужи друга!

– С удовольствием! – улыбнулась Галина, вильнув крупными бёдрами.

Григорий заметил, шутливо заругался:

– Я тебе про тарелку со стопкой говорю, а ты о чём подумала?! Вот, шалава!

– Вот так всегда, только обнадёжит и тут же обломает, – смеялась она, доставая из новенького шкафа посуду для Егора.

Егор сел, огляделся. За каких-то три месяца квартира была почти полностью упакована, включая бар-глобус и большую плазменную панель. Было бы совсем уютно, если б со стены не смотрел на них с китайской картины большой оскалившийся тигр, нарисованный топорно, грубо. Но, искусствоведов здесь не было, потому картину, подаренную им на новоселье Иваном с Валентиной, Григорий повесил на самое видное место. На то он и хозяин.

– Ну, мужчины, – сказала Галя, наконец, сама присаживаясь за стол напротив мужа, – где тост?

– Давай, Ванёк, – предложил Григорий, – ты начальник, тебе и карты в руки.

– Что, я не ошибся? – заинтересовался Егор. – Ну-ка, Иван, колись!

– Да ну, чё там…, – замялся было он. – Ну, назначили меня на должность машиниста-инструктора, – друзья переглянулись, заулыбались. А Иван продолжал: – Теперь обучаю молодых машинистов-балбесов, на каком перегоне какую скорость держать, да как самописец обвести вокруг пальца…

– Хоррроший тост, – не выдержала Галина. – Просто замечательный! Давай-ка, Валюха, вздрогнем, ну их со своими самописцами, – пошутила она.

Играла музыка. Компания друзей выпивала, немного потанцевали. Григорий с Егором станцевали «шейк», в той манере, за которую их в былые времена директор школы выгонял с праздничных вечеров. Павленко не танцевал. Он и в юности был степенным пацаном, хотя и психоватым, взрывным.

– Пацаны, а давайте нашу сбацаем, для девчонок! – вдруг предложил Субботин, утирая потный лоб, когда они курили в кухне, открыв форточку.

– Не вопрос, – поддержал его Григорий и крикнул: – Девчонки, идите сюда, мы вам сюрприз приготовили!

Галя с Валентиной появились в дверях со стопками в руках.

– Во, это по-нашему! – воскликнул хозяин. – Девчонки, та-ак! Мужики, – не унимался Григорий, – запе-е-вай! Три-четыре…

Хор «мальчиков» прямо на кухне запел:

Зелёною весной

Под старою сосной

С любимою Ванюша прощается.

Кольчугой он звенит,

И нежно говорит:

Не плачь, не плачь, Маруся, красавица…

И Галина, и Валентина уже не в первый раз слышали эту песню в исполнении их мужского трио, но каждый раз встречали её аплодисментами: знали, как легко можно доставить мужьям удовольствие. А мужчины были довольны и горды собой: хлопают и целуют, значит, совсем неплохо они поют…

Уже заполночь, когда Павленко уехали, а Галина мыла в кухне посуду, Георгий с Григорием вышли на улицу: покурить, да посмотреть, на месте ли машина. Егор в праздники позволял себе побаловаться сигаретами. Дома у него лежала и трубка, и табак был припасён, так, на всякий случай и на плохое настроение.

Было довольно тепло, вечером выпал снежок, припорошивший тропинки и машины, и в свете уличных фонарей окружающий мир казался не таким уж серым и безрадостным. Это завтра, когда белый снежок растает, обнаружатся и вылезут на глаза брошенные бутылки, окурки, пустые сигаретные пачки, облезлые и погнутые оградки вдоль домов. А пока вокруг было покойно, прозрачно и умиротворённо.

– Жорка, расскажи, хоть, что новенького в жизни? Когда свадьбу-то организуем? – спросил друга Григорий, положив руку другу на плечо и посмотрев ему в глаза. – Сколько лет-то ещё будешь один маяться? Знаешь, мы с Галкой разговариваем о тебе, и, друган, что-то так жалко, что у тебя ничего не срастается по жизни. Может, помочь чего-нибудь надо? Познакомить с девахой какой-нибудь? У Галки подруг-то в городе до и больше! Мужик, в натуре, с головой, всё есть для жизни, а всё бобылём живёшь. Ты что, корефан?

Егор, выдыхая дым, похлопал Григория по плечу, ответил:

– Гриш, не знаю я. Вредный стал от одиночества, никак не могу встретить ту, которая нужна. Всё какие-то полуженщины – полубабы попадаются. Так, для постели, да и то, лишь бы не забыть процесс… – Он вспомнил новую знакомую, с дрожью в голосе произнёс: – Знаешь, на курсах познакомился с дамой…, ты бы видел, какая это женщина… – мечтательно произнёс он.

– Ну, а в чём дело, Егор? Расправь плечи, да в оборот её!

Егор бросил окурок, помолчал.

– В оборот, кореш, можно брать тех, что для забавы, а для души…– тут не так-то всё просто. Я ещё и не знаю – может, она замужем.

– Друган, для какой души? Тебе хозяйку надо в дом, а он о душе. Да если баба нравится: понимаешь, что она твоя, муж тут ни при чём. В бой и до победы!

– Да знаю я, а то ты меня не знаешь, Гриш! Не мы ли с тобой с тринадцати лет танки рвали, и кровь мешками проливали? Но, хозяйка – хозяйкой, а не забывай, что хозяйки были у меня, и что толку? Нет, Григорий, душа, мне кажется, первична. – Помолчав, задрожавшим голосом добавил: – Ты же знаешь, как она, сука, скулит иногда, выворачивает всего наизнанку, хоть на стену лезь.

– Да знаю я, Жорка, знаю, – поддержал друга Григорий.

– Ни бабы, ни водка, ни деньги – ничего не помогает, – продолжал захмелевший Егор. – Человек ей, паскуде, нужен, понимаешь? Свой, родной, близкий человек, – сказал он, ударив себя в грудь кулаком.

Внезапно друзья услышали у крайнего подъезда громкие голоса.

– Ленка, стерррва! – слышался пьяный мужской голос. – Да я всё видел, как ты облизывалась с этим ублюдком!… Босс, твою мать!… Завтра я этому барбосу фузеляж-то попорчу! Не-е-е, погоди только…

– Ну что ты городишь?! – отвечал женский голос, пытаясь оправдаться. – Вадим, ну кто облизывался-то? Что, потанцевать нельзя? Тоже мне, Отелло выискался.

– Ты мне ваньку-то не валяй, а то я щас так наваляю, неделю в офисе не проявишься! Ну-ка, иди сюда!..

– Ой, что ты делаешь-то, отпусти! Да больно же! – вскрикнул женский голос.

– Ну-ка, корефан, пойдём-ка, глянем, что там за бой местного значения, – сказал Григорий и, бросив сигарету, побежал к соседнему подъезду.

Егор поспешил за ним. Напротив подъезда мужчина, обхватив женщину сзади за шею, то ли пытался свалить её на дорожку, то ли держался за неё, чтобы не упасть самому. Женщина, судя по одежде, была молодая, и, как обратил внимание Егор, стройная. Короткая светлая куртка, высокие сапоги и длинные, распущенные волосы её, безусловно, могли привлечь кого угодно. Мужчина также был не стар, хотя и пьян до неприличия.

– Э-эй, мужик, а ну, харэ, задавишь бабёнку! – громко сказал Григорий, подбегая к дерущимся. Он схватил мужчину за руку и попытался отдёрнуть его. Мужчина, не ожидавший участия третьих лиц, опешил, отпустил женщину и, покачиваясь и сплёвывая, не очень вежливо спросил:

– Ты чё, ишак, стойло попутал?

Женщина, отряхиваясь, отбежала в сторону, стала поправлять одежду и причёску.

– Вот козёл, – негромко произнесла она.

– Тихо, тихо, мужик, базар немного фильтруй, – посоветовал мужчине Субботин, видя, что Григория зацепили слова мужика. – Ну, перебрал, с кем не бывает, так и веди свою жену в постель потихоньку, баиньки укладывайся. А ты – скандалить… В такой праздник-то, а? Не стыдно тебе? – заговорил Егор, встав между ним и другом, пытаясь перевести конфликт в шутку.

Однако, Григорию реакция соседа не очень понравилась и он не стал продолжать диалог в таком тоне – слегка оттолкнул Егора в сторону и смазал мужику в челюсть. Инцидент был исчерпан мгновенно: мужчина, как подкошенный, свалился на кучу снега, накиданную у подъезда, и впал в глубокую спячку.

– Гриша, стоп! Всё, тормози! – крикнул Егор.

– А я что, – отряхивая себя, миролюбиво улыбнулся Григорий, – я ничего, я так…, подышать вышел.

– И что вы сделали? – спросила их обеспокоенная обездвиженным телом мужа, женщина. – Он жив хоть? – спросила она и наклонилась над мужчиной, не подающим ни знаков агрессии, ни каких-либо других признаков своего существования.

– Да всё будет ничтяк, – спокойно отреагировал Григорий.

– Знаете что, а давайте, мы вам доставим мужа в квартиру, в лучшем виде, – предложил Егор, втайне уже предвкушая какое-то продолжение: женщина оказалась действительно очень привлекательной.

– Ну, конечно, – согласилась женщина, – не брошу же я его здесь. А он долго так будет? – заботливо поинтересовалась она.

– Думаю, зависит от того, сколько он выпил и какую встряску получил, – ответил Егор. – Открывайте дверь. Гриш, давай, перекантуем человека.