Евгений Петропавловский – Острова для волшебника. Роман-сказка (страница 1)

Острова для волшебника

Роман-сказка

Евгений Петропавловский

© Евгений Петропавловский, 2026

ISBN 978-5-0069-7996-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая. СТЕКЛЯННЫЙ ОСТРОВ

ПРОЛОГ

В лесу, где началась наша волшебная история, живёт очень много зверей и птиц. Столь много, что даже пожелай кто-нибудь их пересчитать – это ему вряд ли удастся. Попробуй-ка во время дождя пересчитать число падающих с неба капель – ничего не выйдет.

Впрочем, всем здесь хватает места, поскольку лес раскинулся столь широко, что если зайти в него с одного конца, то до другого можно шагать не день и не два, а несколько месяцев или даже целый год, в зависимости от того, сколь резвый ходок решится на подобное путешествие. Правда, пока никто не пробовал этого сделать. Разве что дикие звери, которые не умеют считать, не знают, что «месяц» называется «месяцем», а «год» – «годом», и уж тем более не могут ничего рассказать человеку. Если, конечно, этот человек не является волшебником.

О волшебниках-то и пойдёт речь в этой книге.

А для начала давайте познакомимся с главным героем этого повествования – с маленьким, не больше обыкновенной спички, волшебным человечком.

ГЛАВА ПЕРВАЯ (в которой мы знакомимся со Старой Вороной и маленьким волшебником, а также узнаём о том, как он получил своё диковинное имя и каким образом постигал азы многих полезных наук)

Его крохотный домик укрылся от любопытных глаз под нависающими сучьями сухой замшелой коряги, которая вросла в землю на краю лесной поляны. Здесь густо росли изумрудные травы, цвели ромашки и васильки, а одуванчики пускали по ветру нарядные стайки белых парашютов с подвешенными к ним семенами. Целыми днями маленького волшебника окружало беззаботное порхание бабочек, весёлый стрекот кузнечиков, безостановочная беготня многоножек и деловитое копошение муравьёв. А по вечерам, на сон грядущий, он любовался расстилавшимся по поляне отражением звёздного неба – мириадами светлячков – и думал о том, как прекрасен мир.

Звали нашего маленького человечка – У.

Да-да, не удивляйтесь, его имя состояло лишь из одной буквы.

И вся его беда заключалась в том, что, будучи волшебником ничуть не хуже других – тех, которые способны совершать разные чудеса – он-то как раз ничего волшебного делать не умел. Вот такая ирония судьбы: не знал мальчик, как совершаются чудеса. И не мудрено, научить-то его было некому.

Не помнил человечек по имени У своих отца и матери. Куда они подевались, никто не ведает. Не исключено, что их вовсе никогда не существовало в природе. По крайней мере, так думал мальчик.

Была у него только Старая Ворона, у которой и имени-то не имелось. Зато она считалась самой мудрой и самой старой во всём лесу – а возможно, и на всём белом свете. Из-за её столь почтенного возраста лесные жители и прозвали птицу Старой Вороной, словно это были её настоящие имя и отчество, а заодно и фамилия.

Тут, пожалуй, пришла пора рассказать, откуда взялся наш маленький волшебный человечек и отчего ему дали столь необычное имя.

Старая Ворона нашла его осенней порой под опавшим осиновым листом. Произошло это совершенно случайно. Однажды ворона выбралась из своего гнезда в поисках пищи, но погода стояла ненастная, и птица, быстро озябнув, совсем уж решила возвращаться домой. И вдруг сильный порыв ветра подхватил с земли золотисто-красный осиновый лист – тот закружился, запорхал в воздухе среди своих собратьев и улетел прочь… а на том месте, где он только что лежал, ворона узрела маленького человечка. Тот оказался столь крохотным, что Старая Ворона поначалу даже не разглядела его толком – и, решив, что перед ней самый обыкновенный червяк, хотела его склевать. Но, к счастью, беды не случилось. Умная птица быстро поняла свою ошибку и призадумалась: что же ей делать со своей неожиданной находкой?

Человечек был совсем ещё беспомощным младенцем. Он протягивал к Старой Вороне ручонки и жалобно плакал. А говорить он тогда не умел, как не умеют разговаривать все маленькие дети.

У вороны по старости лет птенцов не было. И тогда она решила: «Негоже оставлять малыша одного здесь, среди холода и непогоды. Возьму его к себе в гнездо. Накормлю, напою, обогрею, да и стану воспитывать по-хорошему».

А ветер сердито взвыл над ней:

– У-у-у-у! У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у-у!

Старая Ворона осторожно взяла маленькое существо в клюв поперёк туловища, взмахнула крыльями и понесла его в своё жилище, располагавшееся на одном из соседних деревьев.

Ветер же, не унимаясь, продолжал надсадно завывать:

– У-у-у! У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Он словно сердился на птицу за то, что она уносит найдёныша. Словно ему хотелось самому завладеть мальчиком.

Так и прозвала ворона маленького человечка: У. Во-первых, потому что ни звери, ни птицы длинных слов не любят – им трудно такие слова выговаривать. Во-вторых, потому что она считала мальчика родственником ветра.

Впрочем, человечку нравилось его имя. Маленький У к нему привык и ни на какое другое не отзывался. Да и то сказать: чем оно хуже всех прочих имён?

Старая Ворона охраняла малыша от лесных хищников, кормила его и приносила маленькому У в клюве родниковую воду. А когда баюкала кроху, напевала ласковую колыбельную песенку:

Кар-кар-кар, усни, малыш,

Человеческий птенец.

Лес окутывает тишь,

Наступает дню конец.

Кар-кар-кар, слетает ночь

На неслышных крыльях сна,

Все твои тревоги прочь

Отогнать она должна.

Кар-кар-кар, пусть зверь лесной

И охотник злой с ружьём

Нас обходят стороной,

Если оба мы уснём.

Кар-кар-кар, и пусть все сны

Будут радостны твои,

Пусть живёт в них свет весны

И щебечут соловьи.

Кар-кар-кар, в гнезде у нас

Так тепло, такой уют.

Спи, малыш, ведь в этот час

Все птенцы во сне растут…

Когда маленький У немного подрос и окреп, птица поселила мальчика под вросшей в землю сухой корягой – та располагалась на краю поляны, подле раскидистого дуба, на котором находилось её гнездо. Старая Ворона имела большой жизненный опыт и понимала: человек не птица, не с руки ему обитать в вороньем гнезде.

***

Шли годы. Маленький У научился сам отыскивать себе пищу в лесу и построил из веточек уютный домик в тени замшелой коряги.

Однажды Старая Ворона сказала ему:

– Вижу, ты уже вырос, малыш. Теперь тебе необходимо постичь многие человеческие науки.

– Какие такие науки? – спросил мальчик.

– Их много, – ответила старая птица. – Но самые важные среди наук – это счёт и чтение. Так что приготовься, дружок. Нам предстоит нелёгкое, но увлекательное занятие – оно называется учёбой.

Ворона, как уже говорилось, была очень мудрой. Она повидала на своём веку так много людей, что волей-неволей выучилась и счёту, и грамоте, и ещё многому такому, что могло бы пригодиться маленькому У в его человеческой жизни.

…И они принялись за дело.

Ох, и нелёгкое же это занятие – учиться считать и писать! Даже если тебя учит Старая Ворона. Даже если она тебя очень любит… Однако оба – и учительница, и ученик – были настойчивы и полны решимости закончить начатое.

И однажды наступил день, когда мудрая птица объявила своему питомцу:

– Вот и всё, малыш. Ты постиг те из человеческих премудростей, которые были мне известны. Больше я ничего не могу тебе дать. Ты научился письму и счёту, и теперь я спокойна за твоё будущее.

Тут надо заметить, что маленький У был немного удивлён. Мальчик ведь всегда знал, что он – волшебник. Никто ему этого не говорил. О подобных вещах не могут рассказать посторонние. Он просто знал это – давно, с самого детства, сколько себя помнил. И Старая Ворона знала. Она просто помалкивала до поры, понимая, что всему своё время, и когда-нибудь маленький У сам заведёт об этом разговор. Так и случилось:

– Как? – воскликнул мальчик. – Разве это всё? Ты же не поведала мне самого главного. Не научила меня волшебству!

– Нет, – согласилась птица. – Не научила.