Евгений Петропавловский – Химеры мультиверсума (страница 4)

Отпусти меня, музыка!

Не хочу!

Без названия

душа порою так чиста

что трудно не развоплотиться

пространство белого листа

тебя уводит за границу

пустовращения толпы

погрязшей в знаках препинанья

за Геркулесовы столпы

привычной сферы бытованья

в даль неизведанных миров

где волны снов о берег бьются

куда слетают стаи слов

затем чтоб ветром обернуться

туда стремятся все пути

все радости и все печали

а ты сумеешь обрести

и слово

бывшее в начале

когда душа твоя чиста

Петрович и тьма

1

Виртуальные частицы

сквозь Петровича проходят.

и Петровичу не спится:

он на кухне колобродит,

матерится, недовольный

тёплой водкою из кружки,

ест огурчик малосольный

и идёт к своей подружке

бабе Рае, зло храпящей

под заштопанной периной…

Страшен, будто в дикой чаще,

ейный посвист соловьиный!

Он ложится тихо рядом.

Мысли муторны и странны…

Под его тяжёлым взглядом

подыхают тараканы;

муха бьётся о гардину

хоботатой головой; и,

покидая паутину,

заползают за обои

пауки, которым жутко…

А Петровичу мешает –

рядом – эта проститутка,

что с Морфеем согрешает.

Может, ей набить сусала

иль поджечь, плеснув бензину,

чтобы мыслить не мешала

и ценила как мужчину?

Нет, нельзя: глядишь, посадят.

И уж точно на работе

по головке не погладят –

скажут: «Вновь, Петрович, пьёте!»

И зачем такое надо,

чтобы все его журили

и тринадцатой зарплаты

на собрании лишили?

С мудрой думою таковской

снова в кухню он шагает,

тёплой водочки «Московской»

двести граммов выпивает,

сквозь окно глазами зверя

в космос тычется уныло,