Евгений Перовский – Дело чести (страница 4)

– Пойдем искать еду, если в деревне все, такие как эти, может статься, голодными останемся сегодня.

Могила кидает узелок из гвоздя в дерево. Гвоздь втыкается как нож.

***

В церкви. Обнаженная Ольга, спрятавшись за алтарем, отмывается от грязи. Трет испачканное лицо. Отмывает руки. Намыливает спутавшиеся от грязи волосы, поливает из ковшика на голову. Моет шею. Намыливает все тело. Обливается водой из ковша. Поливает себя водой из церковного ведерка. Сверху за ней наблюдает Шустрый.

Арамян и Смехов перевязывают пленного француза. Кровь капает из его ран на деревянный пол, пропитывая доски.

Аромян слышит шум наверху и замечает Шустрого смотрящего на Ольгу.

– Шустрый! Следить за обстановкой! Отправлю в пехоту!

Ольга поднимает голову и прикрывается. Шустрый, через окошко, вылезает на крышу.

Ольга выходит из-за алтаря в костюме для верховой езды.

***

Ворота в церковь распахиваются. На пороге с корзинами стоят Перов и Могила.

– А вот и мы! И не с пустыми руками!– Перов довольно улыбается

Перов и Могила затаскивают в церковь корзины с едой. Могила тащит связанных веревкой гусей.

– Ну и странные люди в этой деревне. Люди есть а детей малых нет, сено и сараи для скота есть – а скота нет, хорошо гусей нашли. Могила, бросай еду и пулей готовь костер на улице.

Перов тащит волоком корзины. Спотыкается и падает. Встает и рассматривает железную скобу в полу. Бьет сапогом по полу, скоба ослабляется. Перов тянет за скобу, нет реакции. Он встает поудобнее, хватается за скобу. Тянет наверх. Жилы на его шее надуваются от напряжения.

– Не переверни церковь!

Перов продолжает тянуть. Раздается треск дерева и люк открывается. Перов падает. Из крышки торчат гвозди. Драгун свешивает туловище вниз.

– Ничего не видно, посветите!

Арамян берет лампаду и опускает вниз. Заглядывают вместе. Драгун и Арамян высовываются из погреба, переглядываются и расплываются в улыбке. Драгун прыгает вниз. Из подпола вылетает пыльная бутылка. Арамян подхватывает ее на лету.

– У-ху! – низкий голос Перова разносится по церкви – Да храни бог, это святое место и его временных обитателей!

Арамян бросает бутылку Перову. Тот ловко ловит ее и саблей сбивает пробку. Нюхает! Держит паузу.

– Ну, не томи! Черт! –Смехов раздражен паузой

– Кагор!

Аромян бросает бутылку Смехову. Тот ловит и срубает пробку. Отпивает из горлышка.

– Не увлекаться!

***

В центре церкви установлен массивный стол. За столом обедают Смехов, Арамян, Ольга, Могила, Перов, Драгун и пленный Француз. Перов поднимает бутылку.

– Господа, графиня, предлагаю выпить за государь-императора Александра! Гип, гип, ура, ура, ура! Истинная дружба куется на войне, в бою с человека слетает вся шелуха из хороших манер, вежливости и воспитания. Остаётся голая сердцевина.

– Перов, голубчик, а вы чертовски правы. – Смехов с удовольствием осматривает присутствующих – Необычные обстоятельства провоцируют необычное поведение. В обычной жизни все сочувствуют несчастьям своих друзей, и лишь немногие – радуются их успехам.

Арамян не отводит глаз от Ольги.

Смехов наклоняется к французу.

– Вы можете выпить за своего императора. Мы уважаем противника и его ценности.

– Спасибо. Если мы когда-то поменяемся местами, вы убедитесь , что мы придерживаемся таких же взглядов. За императора!

Француз в одиночестве выпивает.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Этой войны не было бы, если бы не личная ненависть вашего императора к Бонапарту. Из-за личных отношений гибнут тысячи хороших людей.

– Это вполне естественно, ваш выскочка ставит себя на один уровень с наместником божьим. Да и идеи распространяемые Францией по Европе чужды России.

– Со временем, вы поймете, что наша страна выступила в роли первопроходца и позволила на своем примере увидеть и избежать ненужных кровавых ошибок. Те, кто поумнее, возьмут наш опыт, горький и кровавый, на вооружение и пройдут этот путь без стольких ошибок и потерь. А те, кто поглупее, будут отрицать очевидное, и в итоге заплатят огромную цену за право совершить свои ошибки. Дураки учатся на своем опыте, а умные на чужом.

– А он в чем-то прав. – Ольга пристально смотрела на француза – Взять хотя бы крепостное право. Это же дикость господа. И французы, отменив его, показали пример всей Европе. Вот у вас господа есть крестьяне?

– Мне от батюшки достались четыре тысячи душ в Рязанской губернии. Не понимаю что в этом плохого. Они всем довольны. Приказчики мои не лютуют. Перов хороший хозяин – любой в округе скажет.

– Но ведь они рабы о факту. – Ольга раскраснелась от вина и спора – Это рабство и ни что иное. Вы согласны со мной, ротмистр?

– Это сложный вопрос, сударыня. Наш мир многогранен, и в любом вопросе нет простого решения, но есть множество нюансов. Тем более в таком непростом.

– Ротмистр, это очень простой вопрос. У вас есть крепостные?

– Да, графиня. У меня есть девятьсот шестьдесят три крепостных.

– Вот. Вы, как и мой папа, рабовладелец.

– У вас есть свое мнение и это прекрасно. Но прежде чем вы, со свойственной вашей молодости задором, станете развешивать ярлыки, позвольте рассказать вам одну историю. Одного моего знакомого, вернувшегося в свое поместье после турецкой компании, не покидала странная мысль. Он увидел солдата с семьей. В мундире артиллериста и без рук. Во время компании случалось разное. Ему приходилось, есть из одного котла с солдатами, спать под одним небом, смотреть на одни звезды. И вот мысль про то, что вчера ты с человеком плечом к плечу идешь в бой, а сегодня можешь его продать, поменять на щенка борзой не давала ему покоя. Понял он, что это неправильно и приказал объявить, что отныне любой желающий может получить вольную. И запил от облегчения души и переполнявшего чувства справедливости. Пил крепко, со страстью и небывалым усердием. Три месяца. Оклемавшись и отпарившись в баньке, интересно стало ему узнать, сколько у него осталось душ в крепостничестве. А узнав, крепко удивился. Ни одна душа не пожелала вольную. Привык народ наш, за века, жить в рабстве. Понял он, что и дети их и внуки и правнуки будут нести в себе клеймо раба, не на теле, но на душе. И поменяется все, а сидящее внутри многовековое Рабство будет выбирать вместо свободы, доброго хозяина.

Аромян ухаживает за Ольгой и подливает ей вина.

– Неужели вы считаете, что у нас нельзя ничего изменить?

– Все возможно, но думать об этом будем после того как победим. За победу!

Все поднимают кружки и выпивают. Перов активно и с аппетитом ест.

– А я знаю! Образование вот что нужно людям. Как понять прелесть свободы, не видя её. Как полюбить лето тому, кто всю жизнь прожил зимой?

Арамян резко свистит 2 раза. Шустрый выглядывает с верхотуры.

– Спускайся! Я тебя подменю.

Шустрый быстро спускается вниз. Арамян осматривает церковь, разбегается, подпрыгивает и с толчком от стены хватается руками за паникадило. Повисает на нем. Рывком запрыгивает на паникадило и с него перепрыгивает на окно. Ольга с открытым ртом наблюдает за перемещениями Арамяна.

– Будьте аккуратны, сударыня. Корнет действует на женщин как раствор валерианы на кошек. Что касаемо нашей небольшой дискуссии – время покажет. Вы молоды и имеете возможность насладиться плодами перемен. А сейчас, давайте насладимся прекрасным обедом, который нам устроил поручик Перов. На войне, нужно использовать каждое приятное мгновение по максимуму, оно всегда может оказаться последним.

***

Отряд укладывается спать. Мужчины ложатся прямо на полу, подложив под голову седла. Ольгу укладывают на принесенное сено. Арамян дежурит наверху.

Перов быстро засыпает и церковь наполняется громким храпом.

– Всем спать. На закате выдвигаемся. – Смехов делает глоток из бутылки, отставляет ее, ложится и закрывает глаза.

ЦЕРКОВЬ. СУМЕРКИ.

В церкви все спят. Тишина.

Жуткое ржание лошадей разрывает тишину.

– Корнет! Что там? – Смехов резко просыпается и садится. Остальные вскакивают и хватаются за оружие.

– Все спокойно! Ничего не происходит. – Аромян кричит сверху

– Перов, Шустрый за мной.