Евгений Пчелов – История Рюриковичей (страница 14)
Например, Кий – перевозчик. Он связывает два берега реки, он перевозит людей через Днепр – важнейшую реку полян (этимология названия «Днепр» восходит к индоевропейскому слову «река»). Не есть ли это воплощение одного из архетипов сознания – связи двух миров, жизни и смерти, подобно образу Харона в древнегреческих мифах. Кий – сакральный первопредок полян, превратившийся в их первого князя, основателя города. А если само имя Кий имеет славянские корни и означает «молот» – то не имеется ли здесь в виду герой-кузнец, создатель, строитель, демиург?
Кий, Щек, Хорив и сестра Лыбедь основывают Киев. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.
Видные учёные Вяч. Вс. Иванов и В.Н. Топоров исследовали легенду о Кие и его братьях, сопоставив её с другими легендами и мотивами. Они пришли к выводу, что в ней отразился широко распространённый миф о герое-кузнеце, даже братьях-кузнецах, победивших змея. Кузнец воплощал доброе, созидательное начало, в то время как змей – злое, отрицательное. Даже топография Киева оказалась связанной с мифом: киевские горы и Подол. Кузнец одолел змея и использовал его силу на благое дело – так появились под городом Змиевы валы.
Итак, легенда о Кие несёт в себе черты мифа, отголоски древнего народного предания. Первоначально Кий – герой, прародитель, который лишь потом в сознании людей превратился в первого князя, реального правителя. Но когда же сформировалась эта легенда?
У летописного рассказа обнаружилась интересная параллель. В «Истории Тарона» армянского автора Зеноба Глака, написанной примерно в VIII–X веках, содержится похожая легенда. Там также присутствуют три брата – Куар, Мелтей и Хореан, которые основывают в стране полуни (полян?) три соимённых им города. Эта армянская легенда настолько схожа с древнерусской, что возникло предположение о её заимствовании из Руси. Получается, что уже в VII–VIII веках, может быть, через посредство Византии, славянская легенда об основателях Киева проникла в Армению, где, возможно, какое-то время бытовала в устной форме, а затем была записана. Это показывает, насколько древние пласты сохранились в составе «Повести временных лет» и насколько глубоки корни славянских исторических преданий. Археологически в Киеве выявлены находки VIII–IX веков, что позволяет считать реальным существование там поселения в это время.
Итак, к середине IX века на юге Руси, в Поднепровье, сложилось княжество полян с центром в Киеве. И вот, по летописному рассказу, к городу подошли ладьи с дружинами Аскольда и Дира. Аскольд и Дир укрепились в Киеве и стали там княжить. Летописи практически ничего не сообщают об их происхождении. «Повесть временных лет» отмечает, что оба князя не были родственниками Рюрика, а являлись его «боярами», то есть знатными приближёнными. Вероятно, Аскольд и Дир возглавляли отдельные отряды варягов, которые двигались по русским рекам, по пути «из варяг в греки». Известны и другие, подобные им, варяжские правители древнерусских городов – Рогволод (Рёгнвальд) в Полоцке, Туры (Торир?) – в Турове.
Существует надёжная скандинавская этимологий имён князей: Höskuldr, Dýri. Но были ли Аскольд и Дир современниками? Это тоже ставится под сомнение. «Двоичность», так же как и «троичность», князей вызывает подозрения у иccледователей. Д.С. Лихачёв полагал, что соправительство «необычно для Руси». Но всё-таки оно существовало, хотя и в более поздний период. А в Древней Скандинавии, например, соправительство также известно.
В то же время некоторые свидетельства как бы разделяют Аскольда и Дира. Когда князья погибли от руки Олега, их похоронили не вместе, а порознь. Аскольд был похоронен на месте, где потом некий Олма построил церковь Святого Николая. А Дира погребли на месте, недалеко от которого впоследствии соорудили церковь Святой Ирины (вблизи Софийского собора). Византийская «Хронография» Продолжателя Феофана сообщает о крещении русов в период правления императора Василия Македонянина (царствовал в 867–886 гг.) и упоминает у них только одного князя (не называя имени). О «князе русском» Аскольде говорится и в Никоновской летописи XVI века. Но самым известным, конечно, стало сообщение арабского писателя и путешественника ал-Масуди. Учёный-энциклопедист, работавший в первой половине X века (ум. в 956 г.), он написал книгу «Золотые копи и россыпи самоцветов» (или «Промывальни золота и рудники драгоценностей»). В этом произведении приводится рассказ о трёх правителях сакалиба (под сакалиба арабские авторы обычно подразумевали славян). Первый из правителей называется ад-Дир (’л. дир). «У него обширные города и многочисленные земли. Купцы-мусульмане направляются в его столицу с товарами». Второй правитель называется «малик ал-ф.р.н. дж», а третий – «малик ат-турк». В первом из правителей как раз и видели князя Дира. Но эта интерпретация не может считаться бесспорной. Анализировать весь фрагмент нужно в целом, поскольку ал-Масуди говорит не об одном правителе, а о трёх. Согласно одной из версий, первый правитель, называемый арабским учёным, это «царь» волжских булгар Алмуш, второй – или киевский князь, или царь дунайской Болгарии, а третий – правитель венгров (причём идентификация третьего правителя вызывает меньше всего вопросов). Таким образом, сведения ал-Масуди вряд ли можно привлекать для уточнения каких-либо данных об Аскольде и Дире.
Нужно сказать и ещё об одной гипотезе. Польский хронист Ян Длугош в XV веке написал свою «Историю», в которой уделил внимание и киевским князьям: «После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии, их сыновья и племянники много лет господствовали у русских, пока наследование не перешло к двум родным братьям Оскалду, очевидно, и Диру…»В своё время А.Л. Шлёцер назвал этот пассаж «недоразумением». Однако академик А.А. Шахматов, опираясь на Длугоша, возвёл род Аскольда и Дира к Кию, сочтя это известие более древним, чем сведения «Повести временных лет». С тех пор в советской науке версия о происхождении Аскольда и Дира (или одного Аскольда) от Кия стала распространённой, особенно благодаря поддержке Б.А. Рыбакова.
Аскольд и Дир просят у Рюрика в Новгороде разрешение на поход в Царьград и их прибытие к Киеву. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.
Но всё-таки фраза Длугоша не даёт оснований для далеко идущих выводов. Во-первых, она носит неопределённый характер: «наследование перешло» – каким образом это произошло, Длугош не уточняет. Из отрывка лишь следует, что на земле, где когда-то правили Кий с братьями, потом княжили Аскольд и Дир. Во-вторых, непонятно, почему польскому хронисту XV века дóлжно доверять больше, чем русским летописям значительно более раннего времени. Тем более что известия Длугоша о древнерусских событиях (например, в описании усобицы сыновей святого Владимира 1015–1019 гг.) зачастую не точны. Но самое главное, известия Длугоша непосредственно связаны с его концепцией происхождения русского народа от поляков. Длугош обосновывал претензии Польши на древнерусские, в том числе и киевские, земли. Сопоставив этнонимы «поляки» и «поляне» (которые в действительности имеют похожую этимологию, но не связаны между собой), хронист пришёл к заключению, что поляки были этнической основой русских, а сам Кий – поляком (вспомним мнение автора «Повести временных лет» о том, что радимичи и вятичи – «от рода ляхов»). Поскольку Аскольд и Дир были его потомками, то Киевом управляла изначально польская династия, считает Длугош. А это значит, что Рюриковичи узурпировали власть над Киевом, и только польская династия в этой земле может быть законной.
«Повесть временных лет» описывает поход руси на Константинополь: «Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним… Царь же был в это время в походе на агарян дошёл уже до Чёрной реки, когда епарх прислал ему весть, что русь идёт походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошёл в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и омочили в море её полу. Была в это время тишина, и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русов, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».
Это событие приурочено в летописи к 866 г. Однако в иностранных источниках оно датировано 860 г. Известна даже точная дата появления русских кораблей у стен столицы Византии – 18 июня. Странно после этого выглядит празднование в 1996 г. 300-летия русского флота. В этом году следовало праздновать, по крайней мере, его 1136-летие. Вот как о походе русов говорится в «Хронографии» Продолжателя Феофана: «Потом набег росов , которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город Михаил в то время воевал с исамилитами Впрочем, насытившись гневом Божиим, они вернулись домой – правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом, – а вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их к Божьему крещению. Что и произошло».