Евгений Павлов – Убийство на далеком астероиде (страница 16)

— У нас теперь есть свидетель, — сказал я.

— И у нас есть почти всё. — Лин посмотрела на доску с сортами кофе. — Остался Маркус.

— Завтра среда?

— Завтра среда.

Я допил кофе и отодвинул чашку. Лин взяла её и, не спрашивая, налила ещё. Я не протестовал.

— Ты выглядишь как покойник, — заметила она.

— Я себя чувствую как покойник, который слишком много ходил.

— Иди спать, Джон. Завтра тяжёлый день.

— Все дни тяжёлые.

— Этот особенно. — Она поставила чашку передо мной. — Допивай и иди. Грегор — это половина дела. Маркус — вторая половина. И ещё диспетчерская.

— Диспетчерскую мы сделаем.

— Обязательно сделаем. Но не сегодня. Сегодня ты спишь.

Я не стал спорить. Лин была права — я держался на кофе, адреналине и упрямстве, и любой из этих трёх ресурсов мог кончиться в любой момент. Я допил вторую чашку, поднялся, взял со стойки накладные — Тома и Грегора — и убрал их во внутренний карман.

— Я спрячу их в надёжном месте, — сказал я. — Завтра утром принесу.

— Утром у меня Маркус. Приходи к вечеру. Сравним заметки.

— Договорились.

Я направился к двери. Уже взялся за ручку, когда Лин окликнула меня.

— Джон.

Я обернулся.

— Том гордился бы тобой. Тем, что ты делаешь. Я это знаю.

Я ничего не ответил. Просто кивнул. И вышел в коридор.

Гул гравитационной станции провожал меня до самого модуля. Он звучал сегодня ниже обычного — или мне так казалось. В кармане лежали две бумажки, за которые убили человека. В голове крутились цифры: двенадцать четыреста, одиннадцать семьсот восемьдесят, шестьсот двадцать. Разница, из-за которой началась эта история.

Я вошёл в модуль, запер дверь и рухнул на кровать, не раздеваясь. Завтра среда. У Лин — Маркус. У Элли — диспетчерская. У меня — разговор с собственным телом, которое требовало сна, и с совестью, которая требовала действий. Сон победил.

Глава 5. Диспетчерская

Полночь в кофейне

Я вернулся в кофейню через три часа после того, как ушёл. Три часа сна — не больше, но достаточно, чтобы тело перестало дрожать, а мысли перестали путаться. Лин, судя по её виду, не спала вообще — она сидела за стойкой с планшетом, и перед ней стояли три чашки из-под кофе. Три чашки за три часа. Я знал этот режим: она включала его, когда готовилась к чему-то важному.

— Ты хоть прилегла? — спросил я, закрывая дверь.

— Я прилегла, — сказала она, не отрываясь от планшета. — На пятнадцать минут.

— Это не считается.

— Считается. Я считаю.

Я не стал спорить. Лин в таком состоянии спорить было бесполезно — она становилась похожа на свою кофемашину: работала ровно, без сбоев, но требовала к себе уважения и периодического технического обслуживания.

На стойке уже стоял термос — старый, с выцветшей наклейкой «Свежевыжатый кофе», который Лин никогда не использовала при посетителях. Рядом лежал пакет с печеньем — конспиративным, тёмным, не крошащимся. И планшет, на котором Элли уже вывела схему диспетчерской.

— Она готова, — сказала Лин, кивнув на экран.

«Готова, — написала Элли. — Доступ к терминалу дальнего угла открыт. Файлы накладных в кэш-памяти сервера. Как только вы подключитесь, я начну передачу. У вас будет семь минут с момента подключения. Через семь минут сервер зафиксирует аномалию, и я не смогу её скрыть без превышения протокола. Превышать протокол я не хочу — это оставит след. А след нам не нужен».

— Семь минут, — повторил я. — Это мало.

— Это больше, чем три, — сказала Лин. — А три нам хватило.

— Там было темно, и мы ни с кем не разговаривали.

— Здесь ты вообще не будешь разговаривать. Ты будешь сидеть за терминалом и ждать, пока я делаю свою работу.

Я подошёл к стойке и взял турку. Лин не протестовала — она знала, что я всё равно налью себе кофе, и предусмотрительно оставила на плите свежую порцию. Я налил, сделал глоток и посмотрел на планшет.

— Кай, — прочитал я. — Это дежурный?

— Единственный в ночную смену. Молодой, вежливый, немного скучающий. Пьёт латте с карамелью, когда заходит в кофейню.

— Ты знаешь, что он пьёт?

— Я знаю, что пьют все мои постоянные посетители. — Лин наконец оторвалась от планшета и посмотрела на меня. — Это моя работа.

Я вспомнил, что она говорила то же самое о Маркусе. И о Грегоре. И обо мне. Лин действительно знала всех — не потому, что собирала информацию, а потому, что ей было не всё равно. В этом была её сила. И, возможно, её уязвимость.

— Кай ничего не знает о схеме, — продолжила она. — Он просто оператор. Ему скучно, он рад любому разговору. Я зайду, скажу, что кофемашина сломалась, угощу его печеньем и буду болтать. Ты зайдёшь, когда я дам сигнал.

— Какой сигнал?

— Я скажу: «Проводка тут никуда не годится». Ты поймёшь.

— А если он обернётся?

— Не обернётся. — Лин взяла термос и пакет. — У него будет кофе, печенье и интересная собеседница. А у тебя — семь минут.

Я допил кофе и поставил чашку на стойку. Лин протянула мне планшет.

— Элли будет с тобой на связи. У меня наушник. Если что-то пойдёт не так, я скажу.

— А если что-то пойдёт совсем не так?

— Тогда ты выходишь через технический коридор, а я импровизирую. — Она поправила капюшон и улыбнулась уголком губ. — Не волнуйся, шериф. Я умею импровизировать.

Я не волновался. Я просто очень устал и очень хотел, чтобы эта ночь была последней, когда мы крадёмся по колонии как воры. Но я не сказал этого вслух. Вместо этого я взял со стойки планшет, проверил связь с Элли и кивнул.

— Идём.

Лин выключила лампу над стойкой. Гирлянда осталась гореть — как всегда, как маяк. Мы вышли через служебную дверь, и ночная колония снова обняла нас своим холодным гулом. Впереди была диспетчерская. И семь минут. И печенье, которое должно было отвлечь человека, даже не подозревающего, что сегодня ночью он станет частью заговора.

Коридоры: второй раз за ночь

Мы снова шли по ночной колонии.

Я уже сбился со счёта, сколько раз за последние двое суток проделывал этот маршрут: жилой сектор — технический коридор — кофейня — снова технический коридор — склад — бар — кофейня. Колония «Little World» была не такой уж маленькой, но теперь она сжалась до нескольких точек на карте, и все эти точки соединялись одними и теми же переходами, одними и теми же тусклыми лампами, одним и тем же низким гулом гравитационной станции.

Только теперь мы шли не на склад, а мимо него — дальше, в грузовой сектор. Диспетчерская находилась в двух минутах ходьбы от склада вещдоков, и я подумал, что это странно: два места, где хранились улики против Вейла, располагались почти рядом. Как будто колония сама подсказывала нам, куда идти.

Или как будто Том, когда выбирал, где установить жучок, знал, что все дороги рано или поздно приведут сюда.

Лин шла впереди. Термос в одной руке, пакет с печеньем в другой. Со стороны можно было подумать, что бариста просто возвращается домой после поздней смены — ничего подозрительного, ничего криминального. Я шагал сзади, держась в тени, как привык за девять лет патрулей. Только теперь я был не патрульным, а нарушителем, и от этого привычка держаться в тени приобрела новый оттенок.

— Знаешь, что меня беспокоит? — тихо сказал я.

— Что мы второй раз за двое суток крадёмся по колонии как воры?

— Именно.