Евгений Павлов-Сибиряк – Загадки времени пространства (страница 7)
С тех пор Александр Васильевич объезжает ту балку и башню за километр. Даже средь бела дня. Он так и не нашёл ответа. А местные старики, если спросить, качают головами: «Место там… с подвохом. Не всегда, а как придётся. Словно дверь там, в другой такой же мир, только пустой и без дорог. Иногда она приоткроется…» Но дверь та не ведёт ни в прошлое, ни в будущее. Она ведёт в сторону. В параллель. Где всё почти так же, но нет твоего дома за поворотом. И хорошо, если вытолкнет обратно. Степь – она живая. И у неё, как у всякого живого существа, бывают свои, необъяснимые шрамы, свои складки на теле. И в эти складки лучше не попадать.
Рассказ по истории из жизни Александра Васильевича из Волгоградской области.
Непостижимые игры разума или перемещение во времени
Память – не всегда надёжный страж. Она ревниво хранит не громкие даты, а странные обрывки: запах клея в определённый полдень, тень от ветки на стене класса, внезапную тяжесть в воздухе. Эти осколки годами лежат без дела, пока однажды не складываются в зеркало, глядя в которое, видишь не своё отражение, а пропасть. И понимаешь, что-то давнее, незначительное событие вовсе не было незначительным. Оно было точкой схождения. Местом, где миры, разделённые годами, на мгновение прикоснулись друг к другу.
Всю жизнь почему-то помнил одно событие, которое произошло со мной, когда я малым пацаном учился во втором классе. Вроде бы, незначительное, но вот засело в памяти, и периодически вспоминалось. При этом всегда мучил вопрос: «Зачем я это помню?» И лишь спустя пятьдесят лет, я кажется, получил на него ответ. Довольно неожиданный, невероятный, и он породил другие вопросы, на которые у меня нет ответов.
Помню в тот день, перед началом уроков учительница сказала нам: «Дети, сегодня в школу приедет комиссия. Прошу вас, когда придут с проверкой, ведите себя хорошо, сидите ровно и не отвлекайтесь». Воздух в классе в тот день казался особенным – напряжённым, словно перед грозой. Двери в класс были открыты. Я старательно прописывал буквы в тетрадке. Рука уже затекала от усердия, а в голове гуляли посторонние мысли – о новом мяче, о вчерашней драке за гаражами. Тут, меня в бок начала толкать девочка – соседка по парте, и шептать: «Смотри, смотри». Я от неожиданности вздрогнул, выронил ручку, которая покатилась по парте и свалилась на пол. Внутри всё екнуло от досады. «Вот чёрт… Теперь ползать под партой, как червяк, перед всей комиссией. Из-за этой ябеды!» Нагнулся, чтобы поднять, а ручка закатилась под сидение впереди стоявшей парты. Кое-как достал. В ушах стучала кровь, а снизу, из-под парты, донесся обрывок чужого разговора из коридора, мужской, спокойный голос: «…Какой светлый класс…» А, вот на дверь, так и не смог посмотреть. Вернее, глянул, но уже после того, как всё закончилось.
Во время перемены только и разговоры были о том, кто, что видел. Мне сказали, что через открытую дверь в класс заглянул один мужчина из комиссии. И он был очень похож на меня. Все спрашивали не является ли он мне родственником.
Но я ничего не мог ответить, поскольку никого не видел. Да и не было у нас родственника, который мог прийти в школу. К тому же у меня не было желания говорить, к тому моменту чувствовал себя нехорошо: накатила странная усталость, не похожая на обычную сонливость. Это было ощущение пустоты, будто из меня вынули какую-то важную, горячую деталь и оставили остывать. Звуки вокруг стали приглушёнными, а цвета – тусклыми, словно кто-то прикрутил ручку яркости у всего мира. и потом весь день прошел словно в тумане. Даже учительница заметила моё состояние, подошла, поинтересовалась, не заболел ли я.
Вот и всё что было. Ничего необычного, но почему-то периодически вспоминался этот случай. К сожалению, жизнь быстро проходит: года стремительно летят, только успевай их отсчитывать. Прошло пятьдесят лет.
Однажды приснился мне яркий сон, такой реалистичный, что не поймешь – сновидение это или явь. Вижу себя в составе комиссии, которая двигается по коридорам нашей школы. Ноги в дорогих туфлях стучат по знакомому, до боли родному кафелю. Я ощущаю тяжесть взрослого тела, непривычную свободу движений на этих детских просторах, и лёгкое головокружение от дежавю, которое нарастает с каждым шагом. Поднимаемся по лестнице, поворачиваем направо в рекреацию, освещенную весенним солнцем. Одна дверь открыта. Я заглядываю в неё… И тут начинает прокручиваться картинка события, которое произошло много лет назад, только вижу я это всё с другой стороны, глазами взрослого мужчины.
Возле доски стоит моя учительница, за партами сидят дети, мои одноклассники, и тут я увидел, себя – восьмилетнего мальчишку! Сердце в груди споткнулось и замерло. Нет, это не просто похожий ребёнок. Это я. Я узнавал каждый жест, ту самую дешёвую рубашку в мелкий синий горошек. Разум отказывался верить, цепляясь за спасительную мысль о галлюцинации, но в животе ледяным комом стояла абсолютная, животная уверенность. Все дети повернулись в мою сторону, а я не смотрю. Соседка по парте толкает меня в бок, ручка падает на пол… И тут меня охватывает отчаяние. Я, взрослый, стою в дверях и понимаю, что сейчас произойдёт. Мысленно я уже кричу тому мальчишке, тому самому себе: «Оглянись! Хоть раз в жизни оглянись! Ты увидишь меня!» Но законы этого странного спектакля неумолимы. Я знаю, дальше произойдет, и вне во сне так стало обидно, что я малой так и не посмотрел на двери. И тут сон прерывается…
Вот что это было? Непостижимые игры разума или всё-таки что-то другое, например, перемещение во времени и пространстве? Для чего со мной это всё произошло? Проснувшись в холодном поту, я уже не сомневался: это было не сновидение. Слишком плотной, слишком реальной была плоть тех воспоминаний. Мальчик слышал мой голос. Я видел мальчика. Мы существовали в одной точке, разделённые полувеком, но связанные непостижимым образом. Это была не петля времени. Это было её эхо, которое, как известно, иногда опережает звук. «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану», – шутил Козьма Прутков. Но что делать, если твой личный фонтан времени дал течь, и прошлое хлынуло в настоящее, смывая все привычные границы? Будет обидно, если я так и не узнаю ответов на эти вопросы…
Теперь я знаю, зачем помнил. Память была не хранилищем, а антенной, всю жизнь настроенной на тот единственный, искажённый частотой пятидесяти лет, сигнал из самого себя. Ответ, который я получил, оказался хуже любого вопроса. Потому что он доказывал: самые важные встречи в нашей жизни порой происходят с нами самими. И проходят, так и не состоявшись.
Рассказ написан по мотивам истории, которой поделился читатель с ником ССС.
Спустя 13 лет или невероятный случай, которому нет логичного объяснения
Ностальгия – это не просто тоска. Это фантомная боль о прошедшей жизни. Ты уезжаешь, а кусок твоего мира, оставшийся там, на родине, медленно мумифицируется в памяти, превращаясь в идеальную, хрупкую икону. И страшнее всего – не измена этим воспоминаниям, а мысль, что, вернувшись, ты не впишешься в оставленную когда-то нишу, что твоё место заросло быльём, а ты сам стал чужим в собственном прошлом.
Так уж вышло, помотала меня судьбинушка по белу свету. Из-за всех этих разрушительных перемен в стране, начатых в горбачевскую перестройку и продолжившихся в лихие 90-е года, мне долгих 13 лет не суждено было побывать на своей малой родине.
За эти долгие годы моя душа истосковалась по милым с детства местам: на чужбине часто снились родные, привольные просторы, знакомые тенистые улочки нашего поселка, детские и школьные друзья. Порою щемящая тоска так сильно сжимала сердце, что комок подкатывал к горлу, того и гляди, горькая слеза побежит по щеке. Однажды появилась мысль, что когда всё-таки смогу посетить отчий дом, то буквально буду целовать милую землицу возле родимого порога.
И вот, наконец-то свершилось! Мы едем домой! Таможенные формальности завершились. Поезд, мерно постукивая колесами на стыках рельс, пересек государственную границу, а я прильнула к широкому окну: «Ну, здравствуй Родина!» За стеклом мелькали знакомые и одновременно чужие пейзажи. Те же леса, те же поля, но с новыми, кричащими рекламными щитами, со станциями, покрашенными в другие цвета. Сердце рвалось навстречу прошлому, а глаза фиксировали настоящее, и между ними зияла трещина в целых тринадцать лет.
Потом несколько часов с упоением наслаждалась созерцанием родных просторов: всё никак не могла наглядеться, словно жаждущий – напиться. Лишь опустившаяся на землю ночная мгла, прервала мое увлекательное занятие.
Под утро на ж/д вокзале пересели с фирменного поезда на пригородную электричку, которая должна была нас довезти до областного городка. Вагон встретил нас спёртым воздухом, пропитанным табачным запахом, металла и сырости. Было шумно, душно, по провинциальному безалаберно – и от этого до слёз знакомо. Осталось немного, около двух часов пути, и мои многолетние странствия закончатся. Ну, или может, приостановятся, это, как в дальнейшем карта судьбы ляжет. Я сидела, прислушиваясь к стуку колёс, и внутри была не радость, а какое-то оцепенение, будто я подходила к порогу, за которым могло оказаться что угодно, даже пустота.