Евгений Павлов-Сибиряк – Невероятная мистика (страница 3)

История с гулянкой нечисти приключилась поздним зимним вечером. В тот день погода с раннего утра не задалась, небо было хмурым, заметно подмораживало. После обеда температура ещё больше опустилась, сначала посыпал мелкий, колючий снег, затем стало ветрено, а под вечер уже закружилась настоящая пурга, с каждым часом всё более набирая суровую силу.

Под тоскливые завывания ветра Глаша возвращалась от подруги домой. Засиделись допоздна за бесконечными разговорами. А теперь потемну пробиралась сквозь снежную круговерть с дальнего конца деревни. Непростое это занятие. Порывы студёного ветра обжигают, перебивают дыхание, снег слепит. Хочется поскорее очутиться в тепле натопленной избы, согреться возле горячей печки.

С большим трудом Глаша шла по снежным заносам. Наконец достигла забора, окружающего участок детсада, теперь считай, до ворот родного дома рукой подать. Вдруг сквозь завывания ветра услышала какие-то звуки. Остановилась возле калитки, прислушалась. Заканчивалось воскресенье, детсад не работал, однако, на втором этаже, сквозь зашторенные окна пробивались полоски света и доносился какой-то шум.

Подивилась, кто бы это мог быть в столь неурочное время? Окинула взглядом участок. Никого не заметила. Пурга слепила глаза, но всё же в тусклом свете лампочки было видно, что на белоснежном покрывале возле крыльца нет никаких следов. Ладно, подумала, вероятно, уже замело. С трудом открыла калитку, подошла ко входу, потянула за ручку, дверь поддалась, не заперто.

Зашла вовнутрь, её тут же заботливо окутал тёплый воздух. Хорошо-то как! Но сразу с мороза ощутила неприятный запах табачного дыма. Б-р-р. Сверху доносился шум, гам, не оставляющий сомнений – там идёт кутёж, разгульное веселье с плясками под гитары и гармонь.

Поднялась по лестнице на второй этаж, зашла в помещение старшей группы, а там – многолюдно, пирушка гудит в самом разгаре. Все присутствующие одеты празднично, но при этом почему-то в старинную одежду. Вырядились, словно заезжие артисты из провинциального театра. Какой-то странный маскарад.

Столы ломятся от разнообразных блюд и напитков. Стоит гул голосов, раздаётся женский смех, пьяный хохот. Звучат бесстыдные частушки под гармонь и плясовые так лихо наяривают – аж пыль стоит столбом!

Глаша поначалу опешила от удивления, замерла у входа. Из этого ступора её вывел черноволосый, с тонкими усиками мужичок, одетый в одежду, характерную для купцов царской России. Появился рядом с ней внезапно, словно «чёрт из табакерки» выскочил. Слащаво улыбаясь, предложил гостье присоединиться ко всеобщему веселью: выпить, закусить, сплясать.

Вместо, ответа Глаша окинула взглядом всю присутствующую публику, сразу отметила, одни незнакомцы, не местные, у всех лица неприятные, даже у женщин. Словно это восковые вычурные маски.

Непонятно, кто эти люди, откуда появились. Ведь не пешком же пришли. А между тем на улице поблизости от садика никакого транспорта не видела.

Удивилась, как оказались в здании чужаки, при этом среди них нет ни одного детсадовского работника. Убеждена, подобное невозможно провернуть без разрешения заведующий, но та очень порядочный человек, никогда на такое безобразие не пойдёт. Место совсем не предусмотрено для разнузданной гулянки. Ведь это светлый домик для самых маленьких, ещё чистых душой, человечков.

Да и время выбрано неудачно. Нормальные люди в ночь с воскресенья на понедельник гулять не будут, ведь с утра рано вставать на работу.

Пока Глаша размышляла, по бокам от неё появилось ещё два невзрачных типа, неопределённого возраста. Пахло от них чем-то неприятным, словно от старого козла. Подхватили под руки, намереваясь отвести, наверно, к столу. Однако она упёрлась: «Стойте! Стойте! Подождите! А вы кто такие и что здесь празднуете?»

А чужаки ухмыляются: «Ты красотка, пей да танцуй, но вопросов не задавай. И тогда мы с тобой ещё несколько ночей погуляем!»

Здесь нашей героине стало страшно, очень. Даже ноги ватными сделались. Но виду не подала, а про себя начала молиться. С первыми словами молитвы отпустили её неприятные типы, отпрянули. Гармонист резко сомкнул меха гармонии, разухабистая мелодия, внезапно всхлипнув, затихла на середине похабной частушки, вспотевшие плясовые замерли в прерванном танце. Сидящие за столом смолкли. В помещении повисла гнетущая тишина, все лица повернулись в сторону Глаши, и она буквально сердцем почувствовала неприязнь, злобу, исходящие тяжёлой холодной волной негатива, от этих незваных чужаков.

И здесь началось что-то невероятное, буквально на глазах лица ряженых стали изменяться, превращаясь в безобразные звериные рыла. Испуганная девушка вышмыгнула за дверь и бросилась, что было сил, бежать прочь. А вслед ей звучал жуткий, демонический хохот.

Глаша мчалась сквозь обжигающую пургу, преодолевая снежные заносы словно испуганная лань. Несколько раз с размаха упала в обжигающий снег. C шумом ворвалась домой. Не раздеваясь, обессиленно присела на лавочку и стала возбуждённо рассказывать своим домочадцам об увиденном, но ей не поверили. Более того, настоятельно посоветовали не распространяться о своих фантазиях на стороне. Иначе всей семье может быть плохо.

Наутро никаких следов «ночного гульбища» в детсаду не обнаружилось. Никто из работников словом не обмолвился про странную вечеринку. Однако, Глаша довольно долго ощущала в помещении старшей группы, где она столкнулась с незваными потусторонними визитёрами, негативную, гнетущую атмосферу. Детки там стали нервными, капризными, часто болели. Воспитатели и нянечки бывали необъяснимо возбуждёнными и сильно уставшими. А Глафира порой чувствовала на спине холодок, словно от чужого, пристального взгляда. Эти ощущения пропадали, лишь в те минуты, когда она начинала неистово шептать слова особой молитвы.

Васька, вставай! Замёрзнешь. Мистический случай в заполярье. Рассказ геолога

Эта удивительная история произошла в далёкие советские времена в северо-восточной части Сибири, а именно в Мирнинском районе Саха Якутия. Рассказал её мой отец, которому я безоговорочно верю.

В далёком 1962 году довелось ему поработать на буровой в районе приполярного посёлка Айхал, расположенного недалеко от реки Сохсолоох (с якутского языка – река с ловушками). Посёлок только начал строиться в связи с открытием посреди вечной мерзлоты богатого месторождения алмазов, кимберлитовой трубки «Айхал» (с якутского – восхваление).

Жизнь вахтовиков не только из самоотверженного труда состоит, в ней находится место и для заслуженного кратковременного отдыха. Как-то раз, в свободное от смены время, отправился батя в прилегающую дремотную тайгу поохотиться, обычное для большинства геологов, дело. Он уже не раз выбирался в окрестности буровой с охотничьим ружьём, и у него даже сложился протоптанный маршрут. Был самый конец октября, первого зимнего месяца в Якутии.

В тот день погода с утра намечалась хорошая: было солнечно, небо ясное, морозно, но в меру – чуть менее тридцати градусов. Для тех мест, где средняя температура зимой – минус 50, это более или менее комфортно. В зимний период день – короткий, а температура ночью существенно падает, иногда в низинах до минус 60 градусов. А в глубоком карьере Айхал, так несколько раз ещё ниже опускалась, даже металл горного оборудования не выдерживал, крошился.

Решил в тот день отец не по привычному маршруту пройтись, а сделать хорошую петлю через две большущие сопки и по лежащей за ними мари, заболоченному пространству в тайге. В общем, путь намечался длинный – порядка пятнадцати километров. Профессиональным соболятником он не был, но капканы ставил и боровую дичь добывал. Иногда, по согласованию на оленей охотился, если предварительно для этой цели удавалось трактор с пеной высвободить от работы. Трудовой коллектив поддерживал его увлечение, хоть какое-то разнообразие для местного меню иногда получалось.

Уже давно лёг плотным, белым покрывалом снег, поэтому батя отправился в путь на лыжах. Сначала увязался за ним собакен, но потом передумал, видимо, решил не морозить себе фаберже и вернулся на базу. А морозостойкий человек тем временем прокладывал по снежному насту свой путь среди местных обворожительных зимних пейзажей.

Шёл, не спеша, размеренно, экономя силы: знал, до мари ещё идти, да идти. Преодолел первую покрытую хвойным лесом, сопку, спустился к небольшому замёрзшему озеру и здесь, в низине, решил чуток передохнуть, густым таёжным чаем бодрящее тепло по жилам разогнать.

Выбрал место для привала за большим скальным валуном. Накидал на снег, пахнущий хвоей и смолой срубленный лапник, разжёг жаркий костёр, пристроил на нём закопчённый курносый чайник. Сидит возле огня, греется, языками пламени любуется, о жизни непростой думает. Вдруг как-то резко подул довольно увесистый северный ветер. Он быстро нагнал низкие тяжёлые тучи, плотной пеленой скрывшие небесную синеву, и сверху на замёрзшую тайгу повалил густой колючий снег. Часа три длилась эта воздушная круговерть, ставя жирный крест на так и не начавшейся, охоте.

Настроение у бати упало значительно ниже плинтуса. Природная вакханалия закончилась так же резко, как и началась. Снега навалило прилично. Батя понял, что намеченные планы нарушены, поэтому решил возвращаться на базу, предварительно попив ещё душистого чая на дорожку.