Евгений Панов – Техник-ас (страница 15)
Лейтенант Кравченко, ведущий второй пары, получил позывной Фил за свою привычку засыпать при любом удобном случае, как тот сурок. Про День сурка тоже рассказал, типа где-то об этом читал как о курьёзе. Ведомый Кравченко, младший лейтенант Суворов стал Корнетом, потому что до фельдмаршала ему ещё очень далеко.
В третьем звене командир, старший лейтенант Юсупов, стал Князем. Ну, тут всё просто: фамилия такая. Кстати, услышав такое моё обоснование, наш особист как-то весь напрягся. Теперь будет при случае искать дворянские корни у сына простого крестьянина. Ведомый Юсупова, младший лейтенант Горбань, естественно, получил позывной Горбатый. Все, как и сам, так сказать, виновник, восприняли это как производное от фамилии и очень удивлялись тому, как я при этом едва не ржал. Уж очень мне хотелось голосом с хрипотцой крикнуть: «А теперь Горбатый! Я сказал: Горбатый!»
Ведущий второй пары третьего звена лейтенант Гоч стал Учителем. Тут ему припомнилась работа инструктором в Осоавиахиме. А его ведомому, лейтенанту Смолину, достался позывной Пихта. Тут просто сработала аналогия: Смолин – смола – пихтовая смола – пихта. Мой ведомый, младший лейтенант Санчес, стал Кортесом, а меня все не сговариваясь окрестили Тринадцатым – по моему любимому числу.
– Кортес, твой правый. Работаем!
Сам издали бью ведущий «мессер». Из-под капота фрица вырывается пламя, и он резко уходит вниз. Санчес промазал.
– Не целься, стреляй по интуиции, – подсказываю ведомому.
Блин, что-то мне это напоминает. О, вспомнил. Когда-то в своей курсантской юности в увольнении пошли в видеосалон, которые были едва не в каждой подворотне, и там смотрели бешено популярные в то время «Звёздные войны». Ага, точно – «Люк, доверься Силе!». А потом бац – и Звезда Смерти в клочки.
С немцами разминулись на встречных курсах. Кручу головой, и увиденное мне нравится. Сверху, распуская хвосты жирного чёрного дыма, валятся два «мессера», ещё двоих срезали Шило и Сударь. Итого минус пять. Оставшиеся три «месса» поняли, что им тут явно не рады, и решили свалить от греха подальше, в своей излюбленной манере уйдя в пике, набирая скорость.
И тут Санчес удивляет меня. Короткая очередь – и один из фрицев, не выходя из пике, врезается в землю.
– С почином, Кортес, – поздравляю ведомого, расстреливая ещё один «мессер».
Третий заметался среди трассеров, которыми его буквально опутали Шило с Сударем. Видимо, бог войны сегодня решил смилостивиться над потомком тевтонов. Сделав какой-то немыслимый кульбит, немцу удалось уйти из-под обстрела и оторваться от преследователей. Видно было, как за ним потянулась белесая полоса. Форсаж врубил и (было такое ощущение) руками начал махать, чтобы скорости прибавить.
Звено старшего лейтенанта Юсупова в это время устроило форменное избиение пикировщиков. Из десятка «юнкерсов» в небе осталось пять, и они, сбившись в плотный строй, отчаянно огрызались из пулемётов стрелков. Однако близко к ним никто не лез. Вот один из «яков», по-моему, истребитель Пихты, метров с двухсот ударил из всех стволов по крайнему Ю-87.
Было такое ощущение, как будто стая волков кружит вокруг отары овец и время от времени задирает по одной овце с краю. Вот ещё один краснозвёздный истребитель с красными оконечностями крыльев «откусил» от группы очередной «юнкерс». И всё это с большой дистанции. Оставшиеся три «лаптёжника» бросились врассыпную, и двоим удалось уйти. Третий же разделил судьбу своих собратьев-неудачников.
Итогом нескольких минут боя стало уничтожение пятнадцати из восемнадцати самолётов противника. По-моему, даже мои орлы обалдели от такого результата. Понятно, что немцев застали, можно сказать, со спущенными штанами, но всё же. Ох, не подцепили бы сталинские соколы звёздную болезнь. Такими результатами за один бой не каждый полк может похвастаться.
В душе я ликовал. Дебют эскадрильи прошёл успешно. Уже есть о чём докладывать Жигареву.
Сели нормально. На удивление, немцы бомбили стоянки самолётов, но не тронули ВПП. Хотя, скорее всего, для себя пытались сохранить. Первыми на посадку пошла пара Вьюна и Кота. Заодно удостоверились в пригодности полосы и определились с местом стоянки. За ними пошёл транспортник, а следом попарно остальные. Я с Кортесом садился последним.
Зарулив к своим, выбрался из кабины и тут же попал в гомонящую и возбуждённую толпу лётчиков эскадрильи. Ну ещё бы. Все, кроме Кортеса, сбили по два самолёта противника и теперь, перебивая друг друга, делились впечатлениями от боя. Один Дункан в огорчении ругался сразу на двух языках, русском и грузинском, и сетовал на горькую судьбу в лице командира, не давшего ему поучаствовать в такой славной драке.
– Отставить восторги! – прерываю всеобщее веселье. – Становись!
Лётчики с сияющими лицами выстроились в образцово-показательный строй. Даже тот же Гуладзе искренне радовался за своих боевых товарищей. Стоящий рядом со мной перед строем Гайдар тоже сиял улыбкой, словно это он заваливал «мессеры» и «юнкерсы».
– Хреново, товарищи краснвоенлёты! – начал я после небольшой паузы. – Очень хреново! Целых трое фрицев благополучно ушли. Хоть и с грязными штанами, но ушли. Шило и Сударь, объясните мне, за каким, я извиняюсь за мой французский, гхм… Ну ладно… Так за каким вы вдвоём долбили по этому несчастному «мессеру» и ни хрена не попали? Вы же мешали друг другу, сбивая прицел. Князь, на твоей совести два «лаптёжника». Так что клизма всем с патефонными иголками.
На будущее: ни один из врагов не должен уйти из зоны нашей ответственности, за исключением случаев, когда это надо нам для распространения паники среди противника. Район, где действует тринадцатая эскадрилья, должен стать для немцев чёрной дырой, в которой бесследно исчезают их самолёты.
Сейчас все дружно садятся и пишут отчёт о бое со схемами. И не надо мне здесь делать лица, – пресёк я недовольное бурчание. – Социалистическая экономика есть в первую очередь учёт. Так что все за работу, а я к местным.
Идти никуда не пришлось. Не успел я отойти от наших самолётов, вокруг которых уже копошились механики и оружейники, как навстречу подъехала видавшая виды полуторка.
Из кабины выскочил лейтенант.
– Эй, боец, кто у вас старший? Его срочно вызывают к командиру.
М-да, давненько ко мне не обращались «эй, боец». Впрочем, ничего удивительного. Мы летали в комбинезонах поверх формы, и я попросту забыл его снять. Похоже, придётся. Что-то как-то неласково нас здесь встречают: во, вызывают, а должны, по идее, приглашать. Мы здесь никому не подчиняемся. Так что надо расставить все точки над «ё», но желательно без конфликта.
– Сейчас будет старший, – отвечаю лейтёхе и разворачиваюсь к своему истребителю.
Через пару минут, одетый по всей форме, со всеми наградами на груди я предстал перед опешившим лейтенантом. До этого он с интересом разглядывал мой «як», особенно его фюзеляж с нарисованными звёздочками.
– Извините, товарищ капитан. – Лейтенант вытянулся в струну и вскинул ладонь к козырьку фуражки. – Лейтенант Дягилев, помощник начальника штаба сборной авиационной группы. Вас просили прибыть к командованию.
Во как, уже просили. Вот что субординация животворящая делает. Ну, раз просили, то прибудем.
В штабе первое, что попыталось сделать местное начальство в лице шустрого майора, это отжать у нас транспортник. «Для нужд ВВС тридцатой армии», как было заявлено мне в приказном тоне.
– Товарищ майор, могу я узнать вашу фамилию и кто вы по должности? – как можно более вежливо обратился я, хотя и очень сильно хотелось нахамить в ответ, причём желательно матом.
– Тебе какая разница, капитан? – взвизгнул майор. – Тебе старший по званию отдал приказ, так что изволь его исполнять. А теперь свободен. Распорядись, чтобы транспортник готовили к погрузке и вылету. Маршрут сообщу позднее.
– Транспортный «дуглас» приписан к тринадцатой отдельной истребительной эскадрилье, которой командую я, и никуда без моего приказа не полетит. Эскадрилья подчиняется напрямую главкому ВВС, и мне глубоко по барабану на ваши хотелки, товарищ майор, – всё так же спокойно произнёс я.
Однако мой спокойный и уверенный тон лишь ещё больше взбесил майора, лицо которого стало пунцовым.
– Что?! – заорал он. – Да я тебя под трибунал отдам! Эй, там, немедленно арестовать этого типа! – крикнул он куда-то за дверь.
Дверь отрылась, вот только вошёл в неё не конвой, а высокий седой полковник с медалью «ХХ лет РККА» и орденом Красного Знамени на груди.
– Что здесь происходит? – сильным голосом с металлическими нотками спросил он. – Юшко, что опять за шум от тебя?
– Да вот, товарищ полковник… – И куда только крутой начальник подевался? Майор заискивал перед старшим по званию, как лакей перед господином. – Отказывается выполнять приказ о передаче транспортного самолёта для нужд авиации армии. Я приказал поместить его под арест до выяснения личности. Есть подозрение, что это может быть вражеский шпион и саботажник.
– Представьтесь, капитан, – посмотрел мне в глаза полковник.
– Капитан Копьёв, – козырнул я. – Командир тринадцатой отдельной истребительной эскадрильи. Прибыл в составе эскадрильи для выполнения поставленных мне штабом ВВС РККА задач. Имею сообщить, что транспортный самолёт является штатной единицей эскадрильи и никому передан не будет ни при каких обстоятельствах.