Евгений Панов – Последний русский (страница 4)

Передышка продолжалась ещё почти десять лет. По истечении этого времени в Систему вошла боевая эскадра аграфов. Если бы кто из Содружества это увидел, то он бы очень сильно удивился. Аграфы слишком ценят жизни своих соплеменников, чтобы самим лезть в бой. Стравить друг с другом людей или направить какое-либо человеческое государство против своих врагов, вот их стиль. А тут на заштатную планету со слабой армией, не имеющую своего космического флота, бросили целую эскадру. Хотя кое-какой флот всё же успели построить.

Несколько орбитальных крепостей и почти сотня космических истребителей стали для аграфов очень большим и неприятным сюрпризом. Потеряв ещё на подходе к планете несколько боевых кораблей, аграфы просто взбесились. Тут уж землянам пришлось совсем туго. На месте Германии пришельцы оставили выжженную радиоактивную пустыню. Сброшенный десант в тяжёлых бронескафах, как горячий нож сквозь масло, прошёл по территории России. И тем не менее борьба продолжалась ещё пять лет. С последними очагами сопротивления аграфы уже не церемонились и обрабатывали их главным калибром с орбиты. Пришельцы и сами понесли ощутимые для них потери в живой силе и в кораблях, но всё же смогли вывезти с планеты всех землян. Потомки американцев и европейцев, добровольно согласившихся стать рабами, даже гордились своим положением.

– А откуда ты это всё вообще знаешь? Ты же вроде как часть меня.

– Ну, тут всё просто. Когда меня установили тебе и я активировалась, то сразу вышла на связь с главным искином базы. Вот через него и собирала информацию. А искин, в свою очередь, ещё в двадцатом веке подключился к вашему Интернету, а до этого успешно перехватывал радио- и телесигналы. Когда прилетели аграфы, то они разместили в Солнечной системе ретранслятор сигнала. Искин и туда смог незаметно подключиться и собирал информацию уже из галонета, общегалактической сети.

– Так, значит, ты говоришь, что русских никого вообще не осталось?

– Последнее упоминание о русских было в секретном докладе, отправленном из одного из исследовательских центров аграфов. Там говорилось, что последние из подопытных русских, извлечённых из криокапсул, смогли вырваться из загонов и подорвали реактор вместе с собой и большим сектором базы. Это было полторы тысячи лет назад. Больше упоминаний о русских не было, зато в фольклоре аграфов появились страшилки про кровожадных русов, пьющих кровь своих врагов и заживо съедающих их женщин и детей.

– Молодцы, ребята. Смогли подороже продать свои жизни. Вечная им память. – Я вздохнул. – Ну а на поверхности-то что происходит? Или там сплошные радиоактивные пустыни?

– На поверхности как раз всё прекрасно. После того как аграфы вывезли либо уничтожили всех землян, они решили сделать планету заповедником. Разобрали развалины городов, провели дезактивацию заражённых местностей, вычистили загаженный людьми океан. Теперь наверху царство лесов, зверей и птиц. Аграфы из их элиты часто прилетают сюда, чтобы поохотиться.

– Значит, можно выйти на поверхность?

– Теоретически да, можно, а практически в обозримом будущем это невозможно. Все выходы из базы завалены горной породой, сплавленной в монолит. Чтобы ты понимал, мы находимся под землёй на глубине нескольких километров. Наблюдение за поверхностью и ближним космосом осуществляется с помощью перехваченного сигнала с аграфских спутников.

– И как теперь выбираться отсюда? – Я встревожился не на шутку. Не хотелось бы провести здесь под толщей земли, оставшиеся годы жизни.

– Нужно отдать приказ искину базы расконсервировать строительных дроидов, и те прокопают тоннель. Проблема в том, что этих самых дроидов осталось всего три, да и те имеют мизерный ресурс.

– Как отдать этот самый приказ, и где находится этот самый искин?

– Ну, сам искин физически находится в специальной бронекапсуле, обеспечивающей его функциональность. А приказ можешь отдать просто голосом, предварительно вызвав искина.

– Искин, на связь! – хриплым голосом произнёс я, глядя в потолок.

Блин, это же первые мои слова в этом теле. Горло драло так, словно по нему прошлись грубой наждачной бумагой.

– Искин резервной исследовательской планетарной базы GSJ534V709 на связи. Готов к работе, – раздался откуда-то сверху металлический голос.

– Приказываю расконсервировать строительных дроидов и начать прокладку тоннеля для выхода на поверхность. – С каждым словом говорить становилось всё легче.

– Приказ принят, – ответил искин. – Процедура расконсервации начата. Дроиды будут готовы к работе через 64 часа местного времени. Произвожу расчёт потребного для исполнения времени. По предварительной оценке, на прокладку тоннеля к поверхности планеты потребуется 6 месяцев, 4 дня и 7 часов.

Ну что же, придётся полгода поскучать здесь, в бункере. По сравнению с уже проведёнными здесь двумя с половиной тысячелетиями это просто миг. И тут такая тоска на меня накатила. Это же, получается, я больше никогда не увижу своих родных. Не увижу жену, дочку. Не услышу их смех. Ещё аграфы эти. Ненавижу тварей. Хоть я их и не видел ни разу, но я их уже ненавижу. Они по любому убили кого-то из моих потомков.

– Эй, как тебя там? – мысленно обратился я к симбиоту. – Спросить хотел.

– Спрашивай. – Мне прям послышался тяжкий вздох.

– А можно узнать судьбу моей семьи?

– К сожалению, нет. О тебе о самом есть лишь крохотное упоминание в ленте новостей тех лет, где сказано, что Виктор Степанович Русин погиб при спасении провалившейся в шахту туристки и что твоё тело так и не было найдено. Больше искин упоминания о тебе не отслеживал.

– Слушай, я вот тут подумал, а как вообще к тебе обращаться-то? Шизой называть грубо, симбиотом – слишком длинно.

– Ты можешь дать мне любое имя, какое тебе будет удобно.

– Хм. Тогда я буду называть тебя Эл. Сокращённо от Электроник. Был такой советский фильм «Приключения Электроника». Нравился мне в детстве. Хотя ты же, судя по голосу, девушка, значит, будешь Элькой. Кстати, а почему всё же голос женский?

– Так, сейчас пороюсь в памяти искина. Во, нашла фильм. Ничего так, смешно. И имя мне нравится. Так что согласна. – Где-то в сознании промелькнула искорка удовлетворения. – Ну а голос женский потому, что оно тебе надо постоянно общаться с мужиком? Хотя я могу и так. – Голос внезапно изменился на грубый мужской, и где-то в сознании появился облик этакого брутального байкера в чёрной кожанке и с чёрной же банданой на голове, с изрядным пивным брюшком, выпирающим из-под кожаной безрукавки. Бр-р-р! Меня аж передёрнуло. Ну на фиг!

– Ага, испугался. – Элька откровенно хохотала. – Вот то-то же.

А я тем временем попытался для начала сесть в медкапсуле. Руки и ноги наконец обрели чувствительность. М-да, руки. Не руки, а скелет, обтянутый кожей. Я, когда смог их поднять и посмотреть на них, то вначале просто испугался. Боюсь даже представить, как весь целиком выгляжу. Сесть удалось с третьей попытки. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами медленно поплыли какие-то пятна. Голова начала слегка кружиться. Элька объяснила мне, что это последствия экстремально длительного пребывания в медкапсуле. Да ещё она сама не полностью распаковалась, так как полная распаковка происходит, только если носитель находится в сознании. Пообещала заняться моим организмом сразу же, как только заработает на полную мощность. Нужно лишь подождать сутки.

Появившийся из какой-то ниши здоровенный, размером с собаку, механический паук подал мне стакан, наполненный мутной сине-зелёной жижей, неприятной даже на вид. Голос сверху сообщил, что это питательный комплекс, применяемый для восстановления организма после длительного пребывания в состоянии анабиоза. С осторожностью понюхал содержимое стакана, чем вызвал сдержанный смешок Эльки. Вроде ничем этаким не пахнет. Эх, была не была. И опрокинул стакан себе в рот. А ничего так. Похоже на крепкий мясной бульон, в который просыпали ментоловые леденцы. Буквально через минуту почувствовал, как по всему телу словно волна тепла прошла. В глазах прояснилось, и голова перестала кружиться. Освоившись в сидячем положении, попытался выбраться из медкапсулы и встать на ноги. Да уж, это и ногами-то назвать нельзя. Спички какие-то, а не ноги. Не сломались бы. Ноги выдержали и, что самое удивительное, даже удержали меня в вертикальном положении. Попробовал сделать шаг, держась рукой за край капсулы, и это у меня получилось. За первым шагом последовал второй, а третий я рискнул сделать уже не придерживаясь рукой. Кое-как доковыляв до какого-то подобия стула, с удовольствием опустился на него. Всё тело трясло, будто бы в одиночку вагон цемента разгрузил. Всё тот же паук, которого Элька назвала бытовым дроидом, притащил ещё один стакан, но уже с каким-то розовым киселём. Даже не задумываясь, одним глотком выпил содержимое. На какой-то миг появилось ощущение, что во рту разгорелся пожар, но тут же всё прошло. Моя неожиданная подруга в моей голове пояснила, что это энергетический коктейль, и предложила одеться в приготовленный для меня комбинезон. Удобная, кстати, одёжка. Стоило только его надеть, как он тут же подогнался по фигуре.

На базе я уже вторую неделю. Искин базы приготовил мне для проживания просторные апартаменты. Рядом располагалось что-то вроде кают-компании, в которой радовал глаз пищевой синтезатор. Классная штука, между прочим. Уж не знаю, каким образом искин сумел это сделать, но в памяти синтезатора было множество блюд земной кухни. Тут и итальянская пицца, и сибирские пельмени, и кавказский шашлык, и японские суши. В общем, на любой вкус и пожелания. Были и блюда, так сказать, инопланетного происхождения, и многие из них оказались очень даже вкусными. Так что голод мне не грозил. По словам искина, пищевых картриджей хватит мне одному ещё на пару тысяч лет.