Евгений Панежин – Наследие Маозари (страница 2)

Я смог разглядеть все эти подробности, так как вышел неподалёку от такой группы… Первой меня заметила одна из хорошо одетых женщин, а когда она разглядела, кто перед ней, то истерично завопила:

– Вот он! Убейте его!

Ну не хера себе!.. Встреча с дорогими односельчанами, шокировано подумал я! И даже не сразу осознал, что прекрасно понимаю местный язык, хотя никаких воспоминаний донора мне не досталось. Тем временем в мою сторону направились три воина с копьями на изготовку, охранявших эту группу. А остальные побросав свои занятия, сгрудились, выкрикивая и подбадривая мужичков с копьями: "Ловите его!.. Держите его!.. Убейте тварь!". А я просто стоял в шоке, смотря на всё это представление, и не знал, что мне делать.

– Эй, парень, не дури! Сейчас отведем тебя к старосте, и он решит, что с тобой делать, – сказал самый взрослый из них, с густой чёрной бородой и широкими плечами.

– Старшой, а мож мы его сразу?! Ну… Того… Мало ли чё?! – спросил молодой воин у бородатого.

– Я тебя сейчас сам!.. Того… Что не видишь, малец не переродился, и нормально себя ведёт? Значит, всё нужно сделать по закону, – и уже обращаясь ко мне, – пойдём, малой. И без глупостей…

Шли мы почти по прямой к воротам, которые представляли собой участок частокола, а рядом с ними располагалась массивная деревянная дверь. Сейчас ворота были открыты, и из них выходила важная делегация… В центре шёл пухлый мужик лет сорока, одетый лучше всех, кого я тут видел, по бокам от него шла группа поддержки, двое верзил. У одного было всё то же копьё, а вот у второго был меч в ножнах, правда было не видно из какого он материала. А за ними шла толпа разного люду, в которой я приметил спасённого мной пухляка. Ему перебинтовали шею, и выглядел он в общем неплохо; щёчки розовые, глаза грустные-грустные.

– Зачем сюда привели?! Почему там не кончили? – возмущённо спросил пухлый мужик у моих конвоиров.

– Он не переродился, а значит человек… Не по закону людей без причины резать, – ответил ему бородач.

– Ещё!.. Не переродился, – сказал пухляш, подняв вверх свой палец-сардельку.

– Староста, давай всё будем делать по закону… Без лишнего кровопролития, – устало вздохнув, произнес бородач.

Народ загалдел, с разных сторон послышались выкрики: "А как он переродится, так в деревню вернётся тварью, и нападёт!.. А с нами дети, и воины могут не успеть!.. Убить сейчас, всё равно переродится!".

– Ну видишь, Борх!.. Народ волнуется, народ за безопасность, – с противной, самодовольной улыбкой сказал староста.

– А народ, как всегда, не думает о том, что может оказаться на месте пацана. И вас, без шанса на спасение, прирежут как скотину, ради росы! – повернувшись к толпе, зло прокричал Борх.

Толпа притихла, а староста буравил Борха заплывшими глазками, и сквозь зубы процедил:

– Хорошо, Борх… Сделаем всё по закону, – и бросил куда-то в толпу, – Сима!.. Проследи, чтобы пацану собрали котомку, – а посмотрев на меня, с угрозой добавил, – а ты, сиди здесь, и не вздумай проходить через ворота… Сейчас тебя соберут в последний путь… Можешь сегодня переночевать под забором, а с утра ты должен уйти, и никогда не возвращаться. А если ты вернёшься в деревню, то будешь убит… По закону…

Староста перевёл взгляд опять на Борха, пару секунд поиграл с ним в гляделки, развернулся, и пошёл обратно в деревню. По пути он прихватил раненого пухлеша, погладил его по голове, и что-то начал ему тихо выговаривать… Я повернулся к Борху:

– Ага, – кивнул Борх, глядя на старосту, – сынок, копия папаши растёт, таким же мудаком будет… Я так понял это он тебя надоумил с раннего утра в лес пойти?

Я не знал, что сказать… Я не успевал отойти от одного шока, как на меня наваливалось море шокирующей информации… Попробовав хоть в чём-то разобраться, я постарался задать вопрос на местном языке, и с удивлением обнаружил, что у меня это легко получается, как будто я на нем говорил всю жизнь:

– Уважаемый! А почему я должен переродиться в какую-то тварь?

– Ну как же?! – удивился бородач, – ты же стрига поглотил… Или этот сучёныш всё-таки соврал?

– Дядька Борх, похоже мне хорошо по голове прилетело, я ничего не помню, и не понимаю; где я, и что вообще происходит, – доверчиво сообщил я.

– Ты же сейчас не сочиняешь? – скептически произнёс Борх, с прищуром посмотрев на меня.

– Да вот те крест! – воскликнул я.

Я стоял, и смотрел на Борха честным взглядом, а он почему-то удивлённо вытаращился на меня, и произнёс:

– Какой крест?!

– Э-м-м, не знаю… Говорю же, с головой беда, – ответил я, пожав плечами.

А про себя подумал: что я несу, тут и религии, наверно, такой нет… Нужно внимательней следить за своим языком.

– Эм-м, да?! Ну ладно… Тогда слушай… Это мне поведали дружки сына старосты… В общем, они над тобой издевались, дразнили, обзывали трусом. И вы с Солом, сыном старосты, поспорили, кто дольше из вас пробудет в лесу. Пошли ранним утром в лес, пока все спали, включая стражника на воротах. И там на вас напал стриг… Ты как-то умудрился завалить его, Сол успел сбежать, а роса стрига впиталась в тебя, и ты теперь переродишься в тварь.

Я смотрю на Борха, он на меня, с тем смыслом: ну уж теперь-то всё понятно?

– А кто такой стриг? – спросил я.

– Ты и этого не помнишь? – удивился Борх.

– Я вообще ничего не помню, даже как меня зовут! – сказал я, начиная заводиться.

– М-да, дела! – ошарашенно произнёс Борх, и почесал свою макушку, – сильно же тебя приложило… В общем так!.. Мне скоро нужно будет идти на смену… Тебя я с собой взять не могу, так что пока есть время, спрашивай, расскажу, что знаю… И так… Стриг – это одна из самых распространённых тварей, физически он слаб, но компенсирует это силой ума.

– Силой ума? – переспросил я.

– А, ну да, ты же говорил, что ничего не помнишь… Тут и дня не хватит тебе всё рассказать, – он тяжело вздохнул, – сила ума – это способность стрига гипнотизировать свою жертву. Если человек или зверь встретится глазами со стригом, то он застывает как столб, и не может пошевелиться, а стриг в это время выпивает всю кровь… Есть люди, которые могут сопротивляться способности стрига, в основном это управляющие энергией…

Я слушал Борха, охреневая от услышанного!.. Получается в этом мире есть магия и маги!.. Только они как-то странно и непонятно называются… И чтобы лучше вникнуть в местное колдунство, я начал переводить для себя местные понятия в термины из фэнтези моего прошлого мира… Значит, сила ума пусть будет ментальной магией, а управляющие энергией будут магами… Тогда что такое эта роса? Уж точно не конденсат на растениях.. Этот вопрос я и задал Борху… И если продолжить аналогию, то роса – это концентрат маны… В этом мире мана есть во всём: в воде, в воздухе, в растениях, в животных, и даже в людях, но её концентрация в них очень низкая. А вот в тварях, в некоторых животных, в воинах и магах, она настолько сконцентрированная, что становится видимой… Именно тот черный дым, который выливался из извращенца, и есть роса. А я долбанул камнем по башке не извращенца, а стрига…

– И что, получается тварей нельзя убивать? – уточнил я.

– Ну почему же, – усмехнулся Борх, – мы же их убиваем, и поглощаем их росу, отчего становимся только сильнее… Тварей можно убивать только инициированным воинам и магам.

– А как же я? – спросил я.

– А ты для этого ещё очень маленький… Инициацию проходят с восемнадцати лет, путем поглощения росы слабой твари, можно и в семнадцать, но нежелательно. Я слышал про случаи, когда и в пятнадцать проходили инициацию. Но шансы пройти её в пятнадцать, и не переродиться, очень малы… Говорят, что это как-то связано с какими-то веществами в крови ребёнка, или его чувствами, которые он испытывает во время инициации… Тебе же от силы лет десять, поэтому шансов у тебя никаких, – грустно закончил Борх.

– Дядька Борх, а где мои родители? – поинтересовался я.

– Ты сирота… Твои родители приехали в нашу деревню лет пять назад… Кто они, и зачем забрались в нашу глушь, мне не известно. Да они о себе особо не распространялись. Потом, через два года, батьку твоего на охоте жрач порвал, мы с ним тогда вместе были… Тварь сначала на меня напала, думал: всё, конец мне пришел… Но батька твой как начал её кромсать своим мечом, и тварь переключилась на него… В общем, я выжил, а твой отец нет, поэтому я ему жизнью обязан, в какой-то мере, – грустно поведал он.

– Мечом?! – поднял я брови от удивления.

– Ага… Мечом… У твоего отца, единственного на всю деревню, был меч из металла, – ответил Борх.

– А сейчас, где этот меч? – заинтересовался я.

– А сейчас он у Гута… Гут первый воин деревни, и правая рука толстяка, – Борх со злостью сплюнул на землю, – та ещё сука… Они в верхушки деревни там все друг друга стоят… Я раненый был, а когда маленько оклемался, меч твоего отца уже был у Гута… А когда я предложил отдать меч семье владельца, меня далеко послали…

– Понятно, – произнёс я задумчиво, – а мать?

– Ну-у-у, – замялся Борх, – мать твою изгнали через год после смерти отца… Она была красивой женщиной, да ещё и осталась одинокой вдовой, вот и стали к ней многие мужики клеится. Бабам это конечно же не понравилось, потому что некоторые из этих мужиков были их мужьями… Вот бабы и пошли к старосте, жаловаться на разврат, ну и сверх этого понапридумывали всякого… Якобы она запретными делами занимается, отчего скоро переродится в тварь… Последней каплей стало то, что когда её снасильничали, и она пришла жаловаться к старосте, насильником оказался честный семьянин, и во всех смыслах хороший человек, друг старосты… И общем решением на собрании всей деревни, был вынесен приговор, изгнать. А на следующие утро, взяв с собой только котомку, она покинула деревню… Но вряд ли она далеко ушла… Тварей тогда в округе было побольше…