Евгений Осьминожкин – Многоликие - 4 (страница 21)

— Все, я к себе, дайте хотя бы пару часов поспать, надо в себя прийти.

Больше меня никто не стал останавливать и я буквально на пороге рухнул, как только закрыл за собой дверь.

Показалось что я только лег, как в дверь вновь постучали. Я недовольным поднялся, мол, обещали же пару часов, открыл дверь и увидел на пороге свою сестру, живую.

Глава 2-1

Мы застыли друг на против друга. Не знаю о чем думала она в этот момент, но я точно офигел. Ведь она одновременно мне совершенно чужой человек и в то же время я знал ее всю жизнь. Разобраться в чувствах невозможно, как стоять абсолютно сухим в море и при каждом прикосновении ощущаю мокроту воды. И с каждой секундой все больше появлялась уверенность, что я не просто ее знаю, а что она мне самый дорогой человек на свете.

На мелькнувшую мысль «кто она». В памяти всплыли воспоминания о том, что она моя родная сестра. «Откуда она?» Память выдает, что она моя младщая сестра и жила всегда вместе со мной. «Почему ее зовут Глемарина, так похоже на меня». Потому что у нас день рождения в один день, да между нами пять лет разницы, но родились мы в один день, поэтому наш отец решил назвать одинаково, мол, мы должны быть похожи. Но он ошибся, сестра обладает смирным, но упрямым характером, тогда как я всегда был непоседой и смирным меня никто никогда не называл.

Вопрос и через воспоминания ответ, будто у меня появилась вторая память, к которой я могу подключаться. Мелькнула мысль, а почему и нет? Ведь настоящего Камину оцифровали и теперь он живет в образе персонажа, а когда я попадаю в игру, так почему бы игре не залезть мне в голову? Тем более, что Ириска уже много раз демонстрировала, что она с легкостью читает мои мысли и ничего при этом не стесняется. А если могут копаться в моих мозгах, то скорее всего подключить им дополнительный источник воспоминаний тоже не сложно.

— Брат, можно войти? — спросила Глемарина настолько естественно, будто я ей настоящий брат.

— Да, конечно, — спохватился я и посторонился.

В комнате в очередной раз пробежался глазами, но тут не на что сесть, поэтому смиренно отпустил мысли о том, что здесь не хватает мебели.

Стоило закрыть за собой дверь, как перед глазами появилось сообщение:

Уважаемый игрок!

Согласно ранее полученному соглашению вам сейчас будет загружена история жизни вашего игрового тела. Примите удобную позу в безопасном месте.

— Что? — задал я вопрос вслух.

Сестра обернулась, во взгляде «я ничего не говорила».

Но тут я вспомнил, что когда первый раз ее увидел на торгах, то тогда мне тоже появлялось сообщение от администрации. Тогда мне сообщили, что она моя сестра и спросили хочу ли я принять эти данные и тогда я согласился.

Сверху появился таймер отсчитывающий две минуты, немного дается времени на переход в безопасное место, можно сказать повезло, что я взялся воскрешать сестру у себя в доме.

Поудобнее сел, облокотился спиной на стенку и приготовился к чему-то новому.

0:31 кто-то постучал в дверь.

— Все позже, сейчас не могу, — крикнул я.

— Глемар, — позвала меня Люда.

— Не сейчас, — крикнул я.

— Тут пришел Факел, — ответила Люда.

Я было захотел вскочить, но таймер отсчитал последние секунды и перед глазами все стало темно, я повалился в темноту спиной, неприятное ощущение, одновременно падаешь и не знаешь куда летишь, даже не можешь обернуться и посмотреть.

В абсолютной темноте мое Я разделилось, теперь Я это два разных человека. У одного память из реального мира, называемого реалом, а второй родился в игре, прожил такую же короткую жизнь, те же пятнадцать лет, но погиб. Я могу перемещаться между двумя разными памятями, по первому требованию всплывают нужные воспоминания. Появилось ощущение, что две памяти пытаются слиться воедино. Затем пришла ассоциация, что вторая память, та что от виртуального человека пытается растворится в памяти реального тела, как кусок масла в горячей воде, вроде бы они разные, но постепенно становятся одним с уже новым свойством.

Не понимая как все происходит, но постепенно память реального человека затуманилась и отошла на второй план, а мое я полностью переключилось на вторую память, что вышла на передний план. Я одновременно осознаю, что я реальный человек, но при этом будто смотрю фильм о жизни другого человека, но настолько достоверный и длинный, что невозможно оторваться, переживание герою фильма сто процентное, будто это я сам.

— Вставай! — раздраженный мужской окрик проник сквозь сон.

В ту же секунду на меня обрушился поток ледяной воды, я намокший и мгновенно замерший вскочил, пытаясь одновременно согреться и стряхнуть по возможности остатки воды, что еще не впитались в одежду.

— За что? — обиженно спросил я, пытаясь уже не только отряхнуться, но и удалиться подальше от дядьки.

Старший брат моей матери всегда был суровым, но когда я засыпал на посту, его это бесило уже по-настоящему, поэтому лучше держаться на расстоянии, иначе подзатыльник от которого можно перевернуться точно обеспечен.

Дядя Риас ничего не ответил, но его пронизывающего сурового взгляда и так достаточно, чтобы все понять и сжаться в ожидании дальнейшей расправы.

— Бестолочь, — выплюнул дядя Риас, — сколько раз, сколько раз тебе говорил, чтобы ты был серьезней, но все как камни в воду, все слова тонут, не оставляя и следа.

Я понуро опустил голову. Это самый верный и надежный способ пережить его гнев. Раньше я был дурной, спорил, доказывал, чем бесил его еще больше, в итоге даже пара шрамов появилась от его наказания.

— Так ведь скучно, — все же не утерпел я, высказался.

Дядя присел на бревно рядом и похлопал рядом, мол, садись.

— Когда скучно, это хорошо, — потеплевшим голосом произнес дядя.

Он обернулся на наш край, что спрятан за пологом иллюзии, что когда-то поставил наш бог.

Наш пост находится на вершине, там где живут все остальные существа, тогда как наш край скрыт в гигантской равнине, что вытянулась на много дней. Попасть в нее можно, но магия бога будет постоянно выводить тебя обратно, создавая перед тобой непролазные дебри разного толка. Звери проникают, что позволяет нам питаться, а вот разумным у нас делать нечего.

Говорят у других стороженые посты выглядят как тонкие домики, на которых дозорные пытаются вовремя засечь врага и дать другим знать. Наш пост совсем другой, наверно только настоящий эльф смог бы понять, что эта роща гигантских деревьев, что хитро переплелились ветвями на самом деле полностью выращена и обустроена нами. Наши маги природы управляли ростом каждой веточки, выращивая надежные укрытия, помещения и пункты обзора.

Но для меня главная проблема в скуке, магический полог иллюзорной защиты стоит значительно дальше, чем наш пост, поэтому за все три года, что я стал ходить на пост как взрослый мужчина, не было ни одного происшествия. Старшее поколение всегда сердилось и ругалось на таких как я, но молодежь безбожно отсыпалась и вообще никогда не смотрела по сторонам, ведь чужаков тут быть не может.

Первые полтора года меня сюда тянуло как магнитом, тогда был жив дед Иссей. Он знал и любил рассказывать о жизни в мире. Там оказывается столько диковинок, столько героев и монстров, на которых охотятся. Я и все мальчишки мечтаем выбраться из нашего тихолого болота, в котором ничего не происходит. Легенды гласят, что раньше магического полога не было и наш народ жил наравне со всеми, но произошло небывалое — умер наш бог, его убили. Из-за войны с другими народами нас стали убивать, а без бога у нас нет возможности воскресить павших, таким образом нас становилось все меньше и меньше. И на последних артефактах, что еще хранили остатки энергии нашего бога жрецы создали полог, скрыв нас от мира. Первое время нас искали, но мы ушли в глухую оборону, перестав выбираться к другим и постепенно о нас стали забывать.

— Когда скучно это хорошо, — повторил дядя, глядя вдаль, где заканчивается полог иллюзии.

— Но так жизнь пройдет, а я так мир и не увижу, — осмелился я сказать, подсаживаясь к дяде поближе.

— В этом ты прав, — неожиданно согласился дядя. — Но зато у тебя есть возможность вырастить детей, быть уверенным, что с ними как и с тобой будет все в порядке. Это настоящее сокровище.

Я обернулся и увидел всю долину, где мы скрываемся, с поста она видна вся как на ладони. И после посмотрел туда же куда смотрит дядя, там неизведанный мир, где столько интересного, необычного, мир, что манит и зовет. Разве это может быть интереснее и ценнее, чем прожить всю жизнь без каких-либо изменений.

Дядя запустил пятерню в мои волосы, взъерошил.

— Ты еще слишком мал, чтобы понимать каким богатством мы обладаем.

Я фыркнул. Ведь все знают, что наше богатство мнимое. По рассказам деда Иссея в других народах жрецы воскрешают не только случайно погибших, но и умерших от старости, продливая им жизнь раз за разом, пока те буквально не рассыпаются в песок, который хранится с почетом и уважением. А у нас любая неприятность и человек умирает. Зашибло бревном — смерть, напоролся на ядовитую змею — смерть. Хоть дядя и говорит, что у нас все хорошо, но все равно нас постепенно становится все меньше и меньше. А наш бог мертв. Дед Иссей был самый старым и самым знающим, он говорил, что нашего бога можно оживить, что частичка его души хранится в главном храме бога Фарга, того, что убил нашего бога. Если эту частичку освободить, то наш бог через наши молитвы напитается нужной энергией и воскреснет и тогда наша жизнь заиграет множеством граней, красок и небывалых диковин. Но вместо того, чтобы расти и развиваться, мы прячемся, постепенно вырождаясь.