Евгений Орлов – Россия! Понять и верить (страница 4)
В совхозе «Светоч», являясь его директором, я стал активно посещать места отдыха рабочих и в перерывах рассказывать им о преимуществах новых способов организации труда. Но большого энтузиазма среди неторопливых и спокойных латгальцев я не замечал. Начал выявлять наиболее активных и предлагал им сформировать из их друзей и знакомых арендные коллективы, формирования которых настойчиво добивались районные власти и научная лаборатория. При этом силами лаборатории были разработаны нормативы по арендной плате, по нормам затрат, по нагрузке на члена коллектива и тому подобное. Пытаясь уговорить местных перейти с оплаты по нормам и расценкам на арендные отношения, в ходе обсуждений я не раз убеждался, что нормативы лаборатории не гарантируют наличие прибылей у арендаторов.
Часто писал Копачёву, просил совета. Он рекомендовал личный пример. И я решился на радикальный шаг. Уговорил переехать в совхоз наших молодых друзей и знакомых из других регионов. С тем, чтобы моя жена вместе с ними и даже при участии наших детей (на каникулах и после занятий в школе) взяли в аренду помещение недавно построенной и ещё не эксплуатируемой крупной и современно оснащённой животноводческой фермы совхоза. А к ней и два стада коров из соседних посёлков. Они обязались самостоятельно осуществлять уход за животными и выполнять все производственные операции. А материальным вознаграждением арендаторов должна быть разница между стоимостью реализованного молока, выращенных телят и арендными платежами. При этом, по рекомендации района, арендаторы до конца года находились на денежном авансировании. Зато никто не препятствовал внутри коллектива строить производственные отношения, учёт и распределение денежного аванса на предлагаемых мною принципах. Это заметно повысило заинтересованность арендаторов, пробуждало инициативу и новаторство.
В результате 9 членов коллектива успешно и без чрезмерных усилий справлялись с объёмами работ, предусмотренных для 34 человек. Только в районе рассказывали, как смешной анекдот, что в «Светоче» жена директора совхоза работает дояркой. В такое никто не мог поверить. В то же время и жена, и дети не считали такое занятие зазорным, а были уверены, что было бы хуже, если бы они бездельничали, пользуясь благами семьи директора.
Но мои разногласия с научной лабораторией в подходах к внедрению арендных отношений набирали силу. Район не считал возможным предоставлять хозяйствам самостоятельность в освоении арендных отношений. Я приводил доводы о том, что условия хозяйствования на мелиорированных землях, как, например, в показательном совхозе «Белорусский», значительно отличаются от деятельности на заболачиваемых, переувлажнённых почвах, преобладающих в других хозяйствах, а, следовательно, и условия аренды должны быть разными. Но в районе не реагировали на мои утверждения. Доказывал, что в животноводстве значительно отличаются уровни механизации на разных фермах даже внутри одного хозяйства. Но и на это научная лаборатория не обращала внимания.
Особенно эти разногласия обозначились при посещении района комиссией Министерства сельского хозяйства СССР. Выполняя директивы партии, в Министерстве решили изучить и распространить отмеченный генеральным секретарём передовой опыт внедрения аренды в районе. Высадился большой десант лучших специалистов Министерства. Прауст и руководители района возили их в те хозяйства, в которых считалось, что арендные отношения сложились уже не первый год. И в те, руководители которых заявляли, что проводят большую организационную работу по освоению арендных отношений. Но ни в разговорах с арендаторами, ни в беседах с директорами, специалисты не могли выявить никаких полезных особенностей арендной организации в сравнении с обычным повременным авансированием работ или со сдельной оплатой.
Когда же делегация специалистов приехала в «Светоч», Воробьёва и Прауста очень обрадовали заинтересованные и аргументированные рассуждения членов арендного коллектива, в котором трудилась и моя жена, рассказывающих комиссии о практической пользе аренды, о преимуществах такого способа организации в сравнении с традиционными. Подробное обсуждение особенностей и перспектив арендных отношений в моём кабинете, хоть и вызвало очень живой интерес членов комиссии (они даже просили повторить некоторые мои доводы для своих записей), но явно не понравились и Праусту, и секретарю райкома. Когда гости распрощались, один из членов комиссии даже специально вернулся, чтобы предупредить меня о возможных неприятностях. Он объяснил, что мои утверждения совершенно не соответствуют тем материалам, которые афишируют представители района. И что районное руководство сейчас это явно поняло, и видимо, будут принимать меры.
Через три дня райком назначил очередное производственное совещание в совхозе со стандартной повесткой дня. Неожиданно на совещание прибыл Воробьёв, взял слово и заявил, что райком чрезвычайно обеспокоен тем, что в совхозе избрали путь, противоречащий установкам партии. В то время как КПСС обновляется, когда была впервые созвана всесоюзная партийная конференция для выработки путей оздоровления партии, директор втайне от партии начинает использовать в совхозе враждебные капиталистические приёмы для организации наживы приближенных к нему лиц, которых вызвал из других областей и республик. Передовой район страны не может допустить распространения враждебных тенденций на своей территории.
В отличие от председателей колхозов, директор совхоза не избирался на эту должность, а назначался решением района. Но в районе не было никаких оснований для моего увольнения. Тогда (возможно впервые в стране) было использована такая мера, как выражение недоверия директору со стороны коллектива. Собрание готовили очень тщательно, но явка оказалась плачевной. При этом ещё и для получения нужного результата пришлось прибегать к «фокусам» при подсчёте голосов. Когда голосовали за выражение недоверия, секретарь парткома насчитала много голосов, несмотря на малое количество поднятых рук. А при голосовании в мою поддержку рук поднималось много, но голосов считалось мало. Люди несколько раз требовали переголосовать и пытались назначить контролера из присутствующих, но в результате в протоколе было записано нужное решение. А мне эти результаты были уже безразличны, поскольку я понимал, что продолжить внедрение копачёвских разработок здесь мне не позволят.
После развала СССР появилась новая возможность апробации предложений Копачёва. Я сумел добиться выделения из площадей совхоза «Тарутинский» Калужской области, в котором работал главным агрономом, 35 гектаров пахотных земель с целью создания фермерского хозяйства в составе нашей семьи (я с женой и 3 детей).
Уже при регистрации «Положения» никто не препятствовал нам указать в тексте, что хозяйство является предприятием ахроматического (в новой терминологии было бы указано тартарианского) типа, и что моя должность обозначается как владелец хозяйства. Ориентацию хозяйства определили на производство, переработку и реализацию натурального, экологически чистого продовольствия.
Деятельность начала приносить доход. На сбережения мы построили небольшие помещения для содержания скота и птицы, хранилище для надёжного хранения сена, соломы и зерна. С первых доходов пополняли поголовье скота, приобрели вездеход УАЗ («буханку») для транспортировки выращенного и закупаемого и «Москвич» в качестве личного транспорта.
К этому времени я стал заключать договоры сотрудничества с теми жителями района и области, которые содержали домашних животных на личных подворьях. В договорах требовалось не применять антибиотики и гормоны, рекомендовалось выгульное содержание животных. Нашими обязательствами было осуществление контроля, помощь с концентрированными кормами, зооветеринарные консультации, гуманный забой животных со специальной огневой послеубойной обработкой туш, подсказанной Копачёвым, и приобретение выращенной ими продукции для последующей реализации. Реализацию продовольствия вначале осуществляли на стихийных рынках, где нам не нравились санитарные условия.
Поэтому в Москве я договорился с Симаковым, руководителем территориального управления «Арбат», о разрешении открыть на территории управления фермерский магазин. Магазин возвели в Спаспесковском переулке, в 60 метрах от пешеходной зоны Старого Арбата. Коллектив сотрудников хозяйства увеличивался. Отношения в коллективе и способы управления строились строго по рекомендациям Копачёва. Сотрудникам такие отношения нравились. Трудились все с энтузиазмом и гордились доверием.
Особенно эти чувства были велики у продавцов, работавших под руководством моей племянницы. Практически все финансовые поступления хозяйства осуществлялись через их руки. А их труд строился на полном доверии и с упором на удовлетворение запросов покупателей.
При этом и они, и я знали, что проконтролировать возможное воровство денег (тогда даже не обязательными были кассовые аппараты у частников) совершенно невозможно, потому как цены менялись по несколько раз в день в зависимости от сроков и условий выращивания продукции и от продолжительности реализации. Мясо доставлялось в магазин сразу же после забоя и огневой обработки с указанием срока забоя, места и способа выращивания и ФИО вырастившего животного. При этом выше оценивалась продукция полученная от животных на выгуле, в сравнении с содержащимися в промышленных условиях. Цена парного мяса была намного выше цены свежего мяса, а охлаждённое или замороженное продавалось ещё дешевле. Когда наступало время перехода товара в другую категорию, продавцы тут же меняли цену. Постоянные покупатели, живущие близко, даже преднамеренно узнавали у продавцов, во сколько будет изменена категория товара, чтобы прийти и купить дешевле.