Евгений Орлов – Период шестой. Сельские студенты (во все тяжкие) (страница 3)

Я вспомнил, что в Апшеронске видел указатель направления на Майкоп и на Белореченск. И сказал водителю, что можно попасть в этот город и через нашу станицу. Сверились с атласом, и оказалось, что я прав. Только так ехать было на много дальше. Но добрый дядя согласился поехать, по дальней дороге. Прицепили трос к грузовику и двинулись. Вскоре я пожалел, что не догадался залить в бак омывателя стекла горячей воды. Потому, что снежные вихри от грузовика, быстро стали налипать на лобовое стекло таким толстым слоем, что даже контуры его кузова становились не различимыми. Хорошо стеклоочистители работали. Вначале я даже печку включил. Но потом выключил, опасаясь, что аккумулятор разрядится и «дворники» не будут работать.

Потом я по этой причине даже габариты и сигнал аварийный выключил. На Ростовском посту ГАИ, это нарушение заметил инспектор и остановил нас. Я объяснил ситуацию и инспектор, посоветовал нам найти где-нибудь изолированный провод длиннее троса и соединить клемму заднего фонаря грузовика, с аккумулятором моей машины, тогда он не будет разряжаться, и даже зарядится. Мы пообещали так и сделать, но только если зарядки не хватит до места транспортировки. В Кущёвском районе, снег закончился опять. И дальше мы ехали, уже не пользуясь «дворниками», лишь бы видеть силуэт кузова.

В Саратовскую приехали, после завершения рабочего дня. В отделении был один сторож. Сторож и водитель грузовика помогли затолкать машину во двор отделения. Сказал нашему спасителю, что у нас есть здесь квартира и предложил заночевать у нас, потому, что уже смеркалось. И предложил оплатить его такую щедрую услугу, но он категорически отказался от оплаты. Я тогда сказал:

– Ну, возьмите тогда хоть чисто символически десять рублей. Приедете на место и поужинаете в ресторане, в честь нашей удачи с Вами.

Он ухмыльнулся и заявил:

– Парень прекрати раскидываться червонцами. Ты нашёл себе с твоей машиной такую болячку, которая ещё не один червонец вытряхнет из твоих карманов.

На прощание, показал нашему благодетелю дорогу на Апшеронск и почему-то даже не догадался предупредить, что ему придётся преодолевать на серпантине резкие повороты с крутыми подъёмами.

На следующее утро пошли в отдел кадров совхоза. Сдали трудовые книжки и нам сказали, что приказ будет к вечеру, а наш рабочий день начинается прямо сейчас. Кабинет строй отдела располагался рядом с крохотным кабинетом телефонного коммутатора. За открытой дверью которого сидела модно одетая девушка в наушнике. Когда мы проходили мимо, она окликнула нас:

– Новенькие, неправильно сделали. Если не хотите проблем со связью, должны были представиться мне вначале, а потом уже в кадры идти.

Я тоже пошутил в ответ:

– Нам простительно, мы же не знали местных правил, но готовы исправиться прямо на глазах.

– Вижу специалисты, не рабочие. Куда направили?

– Красавицу жену хочу определить под Вашим присмотром в соседний кабинет. А я буду работать в первом отделении.

– Вот жмот, жену расхваливаешь, а мог бы хоть понарошку сказать, что и я красивая.

– Так это ведь любому видно издалека.

– А вблизи?

– Вблизи тем более, – заверил я.

А весёлая телефонистка накинулась уже на Галю:

– Не пойму тебя. Слушаешь и улыбаешься молча. Если бы я была замужней, и если бы мой, так откровенно заигрывал с посторонними – я бы ему уже глаза выцарапала.

Галя в ответ многозначительно кивнула головой и заметила:

– А я решила предоставить ему полную свободу. А то устанешь следить и ревновать.

– Не знаю, может так и лучше, – согласилась девушка.

Оставил Галю знакомиться с коллегами и пошел к конторе отделения. Управляющий был на месте. Я ещё в кадрах записал и запомнил, что зовут его Поздняков Иван Прокофьевич. Когда зашёл и представился он пожурил меня:

– Что-то ты задерживаешься. Охранник с утра доложил, что твою машину загнали вчера во двор. Так я уже и транспорт твой персональный заставил пригнать сюда. А тебя нет и нет.

– Меня в кадрах задержали немного. А после я сразу сюда.

– Понял. Не знал, что ты не оформлен ещё. Мня уже больше недели как обрадовали, что агронома приняли. Я заколебался уже твою работу выполнять. Отделение у нас в основном растениеводческое, поэтому я привык, чтобы планёрку агроном проводил. А тут уже три месяца вынужден сам это удовольствие расхлёбывать.

– Постараюсь снять с вас такую обузу. Дайте несколько дней познакомиться с обстановкой, войти в курс дела.

– Каких несколько дней? Я тут сплю и вижу, как передаю тебе бразды правления. У нас тут всё рядом. До обеда посмотри всё. Планёрка в час. К часу, думаю, уже будешь готов задать перцу нашим бездельникам.

– Ну, уж нет! Выглядеть посмешищем с первого дня работы я не соглашусь. Поэтому придётся Вам ещё помучится, пока я хоть примерно не пойму что здесь и как.

Потом он подробно расспросил меня о прежней работе, о семье. Одобрил временную нашу квартиру. Повёл в бухгалтерию знакомиться с сотрудниками. Когда он назвал меня и представил всех счётных работников, я обратился к старшему бухгалтеру:

– Мария Григорьевна, поручите, пожалуйста, чтобы та, которая у вас ведёт ведомости, подготовила мне до обеда, полный список с фамилиями, именами и отчествами, всех руководителей, специалистов и счетных работников подразделений отделения.

Она уточнила:

– И в животноводстве тоже?

– Конечно, мне же придётся и с ними общаться.

Бухгалтерша обратилась к управляющему:

– Иван Прокофьевич, бойкого Вам помощника направили. Сколько работаем, Вы никогда мне поручений не давали, а всё больше совета спрашивали. А этот с места в карьер.

Он удовлетворённо хмыкнул и заявил:

– Вот и хорошо, заранее привыкайте к дисциплине. К лету Евгений Петрович заступит вместо меня – а вы уже будете как шёлковые.

Его слова для меня не были неожиданными. Он уже пояснил в разговоре, что на предстоящих выборах, его вновь внесут в списки голосования в депутаты сельского совета, и райком будет рекомендовать его кандидатуру для утверждения депутатами на должность председателя сельсовета.

После бухгалтерии поинтересовался:

– Иван Прокофьевич, а о каком персональном транспорте Вы говорили, когда знакомились?

– Я и забыл, с бабами познакомил, а главного твоего помощника и не представил. Пойдём во двор.

Во дворе у коновязи стояли две линейки, Линейки не такие как в Воронежской области были, а модернизированные. Вместо деревянных колёс с чугунными втулками на осях, здесь были установлены резиновые колёса на автомобильных дисках и с подшипниками на осях. И вместо оглоблей было дышло, потому что, запряжены они были парами лошадей. Одна гнедыми, а другая вороными. Разнузданные лошади неспешно жевали овёс из корыт на высоких ножках. Ездовые сидели каждый с левой стороны своей линейки и разговаривали о чём-то. Показывая на гнедых, управляющий пояснил:

– Это лучшая в районе пара, а может и самая резвая на Кубани. На них меня Митрич возит. При этом, я такой ревнивый к лошадям, что никому на них не позволяю прокатиться, разве что своим домашним. А из совхозных никому. Неверно если бы и директор попросил, то и ему исхитрился бы отказать.

– Ничего себе! – удивился я.

– А вороные твои. По сравнению с моими, они не легковые, а грузовые тяжеловозы. Зато ездовый у тебя лучший адыгейский джигит в наших краях. Не чета моему старенькому. Транспорт свой используй хоть днём хоть ночью. Хоть сам, хоть жене куда потребуется, или родителям что нужно будет, когда приедут. Гришка, всё знает, где что находится, и не только в нашей станице а и в соседних, и в половине Адыгеи.

Пока выслушивал объяснения ездовые спешились и поздоровались первыми. Обращаясь к джигиту управляющий пояснил:

– Гриша, теперь и у тебя опять постоянный седок появился. Отвезёшь сейчас Петровича в совет, он там быстро оформит всё и постарайся до обеда показать ему все бригады и рассадное.

В сельском совете действительно быстро поставили штампы в мой и Галин паспорта и в моё приписное свидетельство. Дальше Гриша предложил начать осмотр с первой табачной бригады, поскольку она располагалась на той стороне Псекупса, что и сельский совет. Пока ехали, сумел сориентироваться, что на этой стороне были сосредоточены почти все общественные места станицы. И почта, и библиотека, и столовая, и магазины и школа. А на той где контора отделения, там всё в основном производственное. Станичный дом культуры, находился рядом с конторой совхоза, а рядом магазин продовольственный у перекрёстка.

По пути выяснил, что Гришей ездового называют только в совхозе, а в свидетельстве о рождении, и в родном ауле и в семье его называют Гучипсом. Узнал что в переводе на русский это звучит как железный человек. Решил для себя, что тоже буду его так звать.

В первой же бригаде обнаружил, что людей в сушилке всего трое и бригадира на месте не оказалось. Учётчица объяснила, что люди заняты штукатуркой тепловода, в тех местах, где она потрескалась. Здесь мне впервые довелось, посмотреть, что собою представляет табачная сушилка. Это было просторное помещение, с высокими потолками, в котором вдоль обеих боковых стен, тянулись тепловоды, высотою в человеческий рост. По ним горячий воздух и дым проходил до вытяжных труб, расположенных, на противоположном от топки торце сушилки.