Евгений Орлов – Период пятый. Сельские студенты (прозрение) (страница 14)
– Этот твой пример, ещё надёжней подтверждает мои догадки. Ведь девушка идёт на определённые лишения. Не может получить те прелести жизни, которые ей могли быть доступными, и которые так важны для молодёжи. И всё это совсем не для денег, а ради достижения поставленных перед собою целей.
Следующая тема тоже оказалась из тех которую. я не считал проблемой. Хозяин очень подробно и дотошно стал расспрашивать о том, как в селе относятся к спиртному. Пояснил, что в нашем колхозе выращивают сахарную свеклу, следовательно самогона люди могут гнать столько сколько вздумается. Но этим делом занимаются чаще всего одинокие старухи, для которых продажа его является важным подспорьем в деньгах. У других аппаратов нет и пить свекольный самогон даже у рядовых колхозников считается позорным. В моей бригаде всего два таких пьяницы. Хотя и их я не часто вижу в сильном подпитии. Ещё на нашей улице живёт семья, в которой муж нормальный, а жена запойная. Она даже из-за этого считается вроде бы как больной. Ей и наряд не ходим давать. Когда выходит из запоя по хозяйству дома управляется. Стирает, гладит, убирает всё, что во время запоя накопилось. Самогоном обеспечивает себя сама. Когда в нормальном состоянии готовит его на будущее. Муж не мешает, потому, что в противном случае она будет искать выпивку на стороне, и ни с чем не посчитается, чтобы достать её. Рассказал и о закусочной.
Евгений Стефанович и в этих рассказах сумел найти подтверждение своим выводам:
– Опять, ты говоришь то, что поддерживает мои догадки. В народе во все времена отрицательно относились к выпивающим. Посмотреть так и сейчас власти, преследуют тех, которые вздумают распивать спиртное в общественных местах, на виду у детей. В городе таких милиция быстренько под белые рученьки уводит в вытрезвители. И в сёлах, выходит не любят пьющих без разбору всякую гадость. Но это всё вроде бы как на словах. На деле, везде всеми силами, способствуют расширению употребления спиртного. Вон даже в селе небольшом закусочную построили.
– Так в закусочной же культурно всё устроено. И оттуда мужики любого алкаша в шею вытолкают.
– В том и заключается ошибка, что придумали оправдание в культурой выпивке. Я тут посмотрел некоторые цифры. Государство имеет огромные поступления, благодаря монополии на производство этой гадости. И для увеличения таких доходов выдумали, про культурное употребление. Раньше с осуждением смотрели если мужчины выпивали, а теперь даже женщинам предлагают такой своеобразный отдых. Слушал по радио, как доктор, вроде как по научному, использую всяческие медицинские словечки, распинался о пользе для здоровья, от маленьких порций перед едой. А о последствиях того, что население приучат к выпивке, которая вначале станет обязательной, а потом и критически необходимой – не задумываются. Надеюсь, что есть здравомыслящее, которые в отличие от того доктора, все же понимают как такое на будущее пьющих отразится.
– В нашем селе, хоть женщины не ходят в закусочную. Потому, что село староверческое, а у них порядки намного строже чем у нас.
Хозяин воскликнул:
– Слушай, ты прямо как находка неожиданная для меня! Не думал, что староверческие поселения могут оказаться в наших местах. Насколько я узнал, эти люди уходили селиться в такие недоступные места, где их никакая власть достать не могла. Меня с некоторых пор очень интересует многие их особенности и знания. Даже пробовал найти возможность, через сибиряков знакомых, наладить переписку с такими. Но пока ничего не выходит. А тут оказывается рядом есть такое поселение.
– Евгений Стефанович, я наверно неправильно выразился. Село у нас обыкновенное. Но есть семьи, которых считают староверами, а про других говорят, что они из семьи староверов. Но их вроде бы такими не считают. У меня даже друг есть из такой семьи. Марк Григорович, зоотехник главный. У него отец, уважаемый среди староверов и законы все их соблюдает. А про Марка говорят, что он из староверческой семьи. Наверно потому, что у него жена из вашей Россоши, и сам он в партию вступил, ещё когда в институте учился.
– А ведут староверы себя как?
– Не знаю. Я не могу отличить ни по чём старовер это или нет. Вот только они на некоторые вещи смотрят, как-то по чудному. По особенному.
– Вот эти-то особенности больше всего и интересуют меня. В чём они заключаются?
– Не знаю. Наверно даже и примеры не смогу никакие привести. Если там живёшь, то как-то чувствуешь такое. А словами у меня объяснить не получится.
– Вот в этих твоих чувствах, должно быть важное значение. Попробуй вникнуть в них и обязательно поделись со мною, если, что поймёшь. Если не приедете скоро, то в письме попробуй хотя бы коротко описать, что почувствуешь. Может ещё что необычного запомнилось?
– Забыл сказать. Красный лог, многие знают потому, что в нём колдун живёт. Он кстати тоже старовер. И к нему ездят, в надежде вылечиться от болезней всяких, не только из нашей области. Даже из далека приезжают, из той же Сибири рассказывают специально к нему поездом по несколько суток добираются.
– Он их вылечивает всех?
– Не знаю. Но думаю вряд ли. Ведь он колдун. Проще ж больницу пойти чем ехать кто знает куда к колдуну. Про то вылечил ли кого не знаю, а про то, как он подшутить может над кем захочет, слышал.
– Как?
– Поехала к нему семья целая из Воронежа. Муж с женой и ребёнок. Они себя вылечить, хотели от каких-то хворей, а особенно ребёнку надеялись помочь, который сильно страдал от чего-то. От Двориков они пешком шли, и муж всё время ругался с женой, что зря только время потеряют, что наверно в селе просто хитрый мужик живёт, который байки про себя специально распространяет всякие, чтобы деньги выдуривать. Она тоже сомневалась в способностях Серёги, но убеждала, что раз уж решились, приехать, то не возвращаться же с полпути. Стоит зайти к колдуну и на месте посмотреть, что он делает. Так он им за эти слова такое устроил!
– Ругался?
– Нет. Они целый день, почти до вечера, ходили по селу – дом Серёги не могли найти. Спросят у людей – те им подробно всё расскажут. Покажут даже направление, в котором идти следует. Но они вскоре сбивались с пути. Даже на нашу сторону речки переходили, хотя Серёга на другом берегу. Еле волоча ноги, добрались таки к нему. А он смеётся: Спрашивает «Как я вас погонял по селу? Это я специально, чтобы не думали, что ничего не умею делать»
– А ребёнка вылечил им?
– Не знаю. Слышал просто, как смеялись, что над людьми подшутил.
– Может ещё что слышал от местных про его способности?
– Местные уверены, что колдуны, могут знать, что кто думает, и что с кем будет. Слышал, про Костика – отца Серёгиного. Он уже умер. В войну к нему многие солдатки ходили узнать, за своих мужей, у которых они на фронт попадали. Две кумы или соседки не знаю, пошли к нему за этим. Идут, а одна всё время жалуется, ругает сама себя. Мол, зачем решилась идти. Дома дети голодные, кормить нечем, а я последние два яичка взяла и несу колдуну заплатить. А он может и не скажет ничего толком. И как только они зашли в дом, колдун закричал на неё: «Не нужны мне твои яички! Свари их и детей лучше покорми, чтобы не голодали!» Но отказывать в предсказании не стал. Пояснил, что муж её придёт вскоре по ранению. Что дождутся они с ним пока дети взрослыми станут. От голода они не пропадут, а выживут несмотря на лишения, которые им ещё предстоят. Так всё потом и оказалось.